Глава 1. Ночь на кладбище

Часть первая

Четверо путешественников подходили к западной окраине Креска, где серый силуэт заброшенной усадьбы проступал сквозь сгущающиеся сумерки. Справа от них, в сотне футов, темнели покосившиеся надгробия местного кладбища. День угасал, и скоро настанет время выяснить, кто — или что — крадёт трупы с этого древнего погоста.

Креск встретил их без особого гостеприимства, но всё же пустил за свои низкие частоколы. Замкнутый городок жил своей жизнью, почти не торгуя с внешним миром. Местные жители носили домотканую одежду и провожали чужаков настороженными взглядами. Но бургомистр был встревожен: уже несколько ночей подряд с кладбища пропадали свежие покойники. Странно то, что могилы не раскапывались — мёртвые просто исчезали, будто земля их проглатывала. И это происходило только тогда, когда кладбище оставалось без присмотра.

— Напомни мне ещё раз, что мы знаем об этом аббатстве? — спросил Ульф, поправляя на плече дорожную сумку.

Гарэн оглядел окрестности. — Оно на холме, к западу. Местные говорят, что там «взращивается безумие». Аббат никого не принимает — когда мы попытались попасть к нему, нас отослали восвояси.

— А ещё мы нашли карту охотника на вампиров, — добавила Сора, щурясь в наступающих сумерках. — И следы летучих мышей в той башне.

Халкнор принюхался. Даже в человеческом облике его чутьё оставалось куда острее обычного. — Не забывайте про тех сумеречных эльфов. И про безумного мага у горы Бароток. Слишком много странностей в этих краях.

— И ведьм на мельнице, — Ульф угрюмо кивнул. — Целый ковен. Они здесь были ещё до Страда, если верить слухам.

Сора обходила остатки полуразрушенного забора, окружавшего кладбище. Большая часть кирпичной кладки давно рассыпалась, кое-где её заменили разросшиеся кусты. Она вытянула посох, сосредотачиваясь на поиске магических следов.

— Магии здесь много, — сообщила она товарищам. — Но не могу разобрать, что именно. Слишком много наслоений.

Халкнор, обернувшись серым волком, обнюхивал территорию. Его ноздри различали знакомые запахи: старые кости без плоти, разложившиеся тела. Но всё это было давнишним — месячной давности как минимум.

Пока Ульф подыскивал подходящее место для засады среди покосившихся надгробий семьи Гарвинских, Халкнор направился к сторожке. Приземистое строение пять на десять футов, давно заброшенное и перекошенное набок.

У двери его встретила мешанина запахов. Слишком много разных животных для одного места: кролик, лиса, кошка, олень… Халкнор заскрёб лапами по двери, но открыть её волчьими зубами не сумел.

Ульф подошёл и отворил дверь. Внутри были свалены садовые инструменты — лопаты, грабли, всякая утварь. Но самое любопытное обнаружил Гарэн, внимательно осмотрев деревянный пол. В грязи, покрывавшей доски, виднелись два странных круглых пятна, где земля была расчищена.

— Словно что-то здесь приземлялось, — заметил Ульф. — Или кто-то прилетал.

От одного из пятен исходил запах кролика и летучей мыши.

В углу сторожки, под дырой в потолке, откуда выломали пару досок, валялся старый птичий помёт. Дыра была достаточно широкой, чтобы в неё пролез человек.

— Кто-то использует это место как перевалочный пункт, — заключил Гарэн.

Халкнор расставил инструменты так, чтобы любой, кто влетит в сторожку ночью, непременно их задел и наделал шума. А затем оставил на полу собственную метку — дополнительный способ выследить незваных гостей.

Компания приготовилась к долгому ночному бдению. Ульф и Сора вымазались землёй, чтобы заглушить человеческий запах и слиться с могильными холмиками. Гарэн с Халкнором выкопали укрытие между надгробий. К тому времени, как они закончили приготовления, солнце окончательно село.

В ночной тишине слышались лишь странные звуки — то ли крики ночных птиц, то ли нечто похуже. У Гарэна затекли колени от неудобной позы. Сора с отвращением осознала, что вымазалась не только землёй, но и чем-то куда менее приятным.

Первым их заметил Халкнор. Волчье зрение выхватило из темноты два силуэта, приближающихся к сторожке. Один ковылял, заметно припадая на одну ногу. Второй перемещался с нездешней плавностью — повадки лисицы или кошки.

Существа остановились, что-то тихо обсуждая между собой. Халкнор решил действовать. Сосредоточившись, он наложил фейское пламя, и оба силуэта вспыхнули фиолетовым светом.

— Кто идёт? — крикнул один из них охрипшим голосом.

Хромой, объятый фиолетовым свечением, кричал громче. Нога у него оказалась похожа на лошадиную. Второй, не задетый заклинанием, оттолкнул товарища и рванул прочь.

Но Халкнор и Гарэн были наготове. Халкнор попытался перехватить беглеца, но скользкая, точно у ящерицы, кожа не позволила удержать добычу. Гарэн оказался расторопнее — он сбил второе существо наземь, и то издало звук, похожий на мяуканье.

— Остановись! Мы не желаем тебе зла! — прошептал Ульф сообщением прямо в голову хромого.

— Кто вы, чёрт побери? — огрызнулся тот. — Что за дела?

Существо, которого удерживал Гарэн, оказалось женоподобным созданием с миловидным лицом, но жёлтыми кошачьими глазами и усами. Она лизнула Гарэну щёку.

— Это вы отвечаете, кто такие и что здесь делаете! — потребовал Халкнор.

— Мы здесь живём, — просто ответила кошколикая. — Приказ получили.

— Чей приказ?

— Господин приказал. Нужен… — хромой вдруг расхохотался и повалился на спину, уставившись в ночное небо. — Луна какая!

Гарэн попытался удержать свою пленницу, но та с лисьей ловкостью выскользнула из его рук.

— Ты тоже полоумный, — ласково сказала она ему. — Мы здесь все полоумные. Ты человек, и я человек.

Халкнор предложил им пищу — магические ягоды, которые создавал друидскими чарами. Существа с жадностью набросились на еду.

— Меня зовут Зигфиг, — представилась кошколикая. — Я не женщина, я человек.

— Колвин давно нас не кормил, — пожаловался хромой. — Этот паршивец. Есть хочется.

— А кто такой Колвин?

— Хозяин. Он на аббатстве живёт, — Зигфиг показала в сторону холма. — Мы сокровища для него ищем. Принеси закопанные сокровища, говорит.

— И каждый раз приходите сюда?

— Да так и есть. Ты умный мальчик.

Ульф затянул детскую считалочку, проверяя подозрение. Зигфиг тут же подхватила, но вывернула концовку наизнанку: «И тебе меня не поймать, и тебе теперь копать! С кладбища есть лопата!»

— Копай! — завопил хромой. — Везде копай! Там, где найдёшь!

Безумие словно отступало от них волнами. Они забеспокоились, сообразив, что попались.

— У нас много дел, а вы нас поймали. Нехорошо. Надо уходить. Нам надо идти.

— А хозяин вас обижает? — спросил Халкнор.

— Он не обижает. Хозяин занимается другими делами. Важными делами.

— Если твой хозяин такой замечательный, отведи нас к нему. Я сложу про него легенду, — предложил Ульф.

— Он не принимает гостей. И поёт лучше тебя.

— Пусть научит меня.

— Опасно это. Он думал, что он храбрый, — хромой вцепился Ульфу в плечи и затряс. — Он его обманул! Или он меня обманул. Всё это обман, этот мир. Приходите завтра на закате. Днём, когда светло будет. Ночью опасно ходить, да и вас там не примут. Хотя ту девку он принял.

— Какую девку?

— Пришла такая с арбалетом. Говорит, я охотница на вампиров. Хозяин её принял. Потом поругались. Она ушла.

Сора тем временем выкопала старую кость и, обернув её в тряпку, преподнесла существам как «сокровище». Ульф наложил на кость иллюзию, придав ей запах свежей плоти.

— Такое нам не надо. Оно не свежее, — заявила Зигфиг, но после Ульфова колдовства понюхала кость снова. — Впрочем, пойдёт.

— Бежать надо! Завтра приходите. Но не одни!

— Можно мы одни придём?

— Приходите, мы тоже одни придём, — загадочно ответила Зигфиг.

Халкнор догнал их на прощание: — А какие у нас правила? Мы рассказываем, что знакомы, или нет?

— Нет! Никому не говори, что мы знакомы. И вы не говорите, что нас видели. У нас тайная дружба. Тайные секретные друзья.

— Понятно. Завтра увидимся. Я ещё ягод принесу.

Спутники проводили взглядом, как существа покидают кладбище — весьма необычным манером. Хромой приседал и прыгал футов на тридцать разом, а Зигфиг просто взбежала по отвесной стене, как ящерица.

— Так, план на утро, — сказал Халкнор, когда те скрылись. — Бургомистру честно скажем: трупы забирает аббат. Не говорим, что это дурно, просто констатируем факт. А сейчас идём в заброшенный дом.

Ульф кивнул: — Сначала разберёмся с культистами, потом к аббату. Всё логично.

Путешественники направились к четырёхэтажному заброшенному особняку с заколоченными окнами. У крыльца их встретили двое детей — девочка лет десяти и мальчик лет семи с игрушечным медвежонком.

— Дяденька, помогите нам, пожалуйста! — взмолилась девочка. — У нас в доме завёлся монстр.

Ульф присел, чтобы оказаться с ними вровень: — Что за монстр?

— Он громко кричит. Родители спустились в подвал разобраться с ним.

— А как он кричит?

— Ужасно. Это похоже на стон.

Халкнор оглядел окрестности. Особняк стоял на отшибе, ближайшее здание — в сотне футов.

— А ваш отец всё ещё там?

— Да, он спустился в подвал. Его зовут Густав.

Пока они разговаривали, Сора заметила, что их постепенно окутывает туман. Густой, непроницаемый — сквозь него не было видно ничего, кроме дома перед ними, детей и друг друга.

— Ребята, туман какой-то странный, — предупредила она.

— Похож на тот, что окружает Баровию, — согласился Ульф. — Только ещё гуще.

— Дяденька, вы поможете нам разобраться с монстром? — повторила девочка.

— Да, только темно здесь и туманно. Нужно какое-нибудь освещение, — ответил Гарэн.

Халкнор создал пылающий шар и направил его к двери дома. К их удивлению, дверь сама распахнулась, и шар вкатился внутрь.

Ульф ощупал дверь — обычная, деревянная. Сора разбила о пол масляную фляжку, и пламя побежало по ковру в доме, лизнуло стены… но вскоре угасло, оставив лишь лёгкие подпалины.

— Дом не горит, — констатировал Халкнор, продолжая швырять огненные заклинания в здание.

Обернувшись, они обнаружили, что дети исчезли. Ни следа, ни звука — только густой туман колыхался там, где они только что стояли.

Глава 1. Дом Дёрстов. Часть 2

Угли в пепле

Золотистый сгусток Соры канул в туман — будто кто-то сомкнул над ним ладони. Оранжевые блики скользнули по завесе и погасли.

— Он не улетел далеко, — пробормотала драконорождённая. — Просто… растаял.

Ульф зажёг одну из свечей в прихожей. Пламя дёрнулось, хотя ни одна дверь не была открыта.

— Есть мысли, что это за дрянь? — спросил Гарэн, подходя к стене с обнажённым серебряным мечом. Лезвие коснулось каменной кладки — и по металлу поползла тёмная плёнка, словно серебро покрылось сажей.

Ульф приложил к тому же месту обычный кинжал — сталь осталась чистой.

— В старых сагах поётся о таком, — медленно проговорил скальд. — Бывает, что место, где пролилась дурная кровь, впитывает злодеяние на века. Но как вытравить такую заразу…

— Может, это и есть проклятие, — Гарэн повернул меч плашмя, разглядывая потемневшее лезвие. — Не зря мальчишка тянул нас в подвал. Корень гнили — там, куда звали дети.

— Неупокоенный дух? — предположил Ульф.

Халкнор в волчьем обличье водил мордой из стороны в сторону, пробуя воздух, а Сора запрокинула голову, пытаясь разглядеть сквозь туман хоть намёк на луну или солнце, — но над ними висела лишь глухая молочная стена.

Все четверо наконец шагнули в дом. Прихожая оказалась тесной — десять на пятнадцать футов. За спиной остались распахнутые двери, впереди — створчатый проход вглубь особняка.

— А дверь за нами закрылась? — уточнил Ульф.

— Пока нет, — ответил мастер.

Халкнор тут же выскочил наружу, подхватил стул с террасы и вклинил его между дверью и косяком. Туман по-прежнему стоял стеной в нескольких шагах от крыльца.

Сора толкнула посохом створки внутренней двери. Те подались нехотя, обнажив просторный холл — двадцать футов в ширину. У дальней стены высился камин из чёрного мрамора, у противоположной — витая лестница уходила на второй этаж. В очаге лежали дрова.

Халкнор швырнул в камин огненный шар. Поленья занялись, рыжий свет растёкся по стенам, и холл словно вздохнул. На стенах обнаружились картины и барельефы. Один изображал оленей, бегущих гуськом. Сора пригляделась — и передний олень повернул к ней морду. Рот его растянулся в ухмылке, обнажив ровные человеческие зубы. Драконорождённая моргнула — обычная резьба по камню.

По обе стороны камина располагались окна, затянутые тяжёлыми шторами. Сора отвела одну посохом — за стеклом виднелись доски, приколоченные снаружи наглухо.

Ульф занялся картинами. На первой — мужчина средних лет, коротко стриженный, с луком в левой руке; он замер, вглядываясь в невидимую дичь. На других полотнах были дети. Под портретом девочки значилось: «Розавальда Дёрст». Под мальчиком: «Шипоболт Дёрст».

— Дёрст, — пробормотал Ульф. — Та самая фамилия, что называли дети.

Халкнор попытался снять ближайшую раму — упёрся всем волчьим весом, скрёб когтями. Картина держалась, будто вросла в штукатурку. В холле, помимо камина, не оказалось мебели — только двери: две слева, одна справа и та, через которую вошли. На правой висела табличка: «Охотничья комната».

Халкнор обнюхал дверные петли — они словно парили, лишь прислонённые к проёмам.

Сора подцепила картину посохом и надавила. Древко затрещало, выгнулось — и переломилось надвое. Магический камень остался у неё в руках.

Ульф провёл стальным кинжалом по пламени свечи — ничего. Попробовал соскоблить воск — раздался сухой фарфоровый стук. Свеча была твёрдой, как кость, хотя пламя на её кончике горело самым обыкновенным образом.

Ковёр не поддавался, от штор не получалось отрезать ни лоскута. Всё в доме словно спеклось в единый организм. Когда Халкнор всё-таки полоснул занавеску скимитаром — из разреза хлынула кровь.

— Ничего не роняйте, — предупредил Ульф. — Всё, что касается этого дома, срастается с ним.

Призраки прошлого

Воздух загустел разом, точно в комнату нагнали студёной воды. Волоски на коже встали торчком. Там, где горели камины, ещё теплилась жизнь, но в остальных углах залёг промозглый холод. Звуки будто вязли в нём — шаги, дыхание, всё глохло на полушаге.

Из этого холода соткались трое. Два призрачных силуэта проступили рядом с Сорой на кухне, куда она успела забрести и дёрнуть за шнур кухонного подъёмника. Третий сгустился в углу большого холла.

Халкнор среагировал первым — направил лунный луч между двумя духами у Соры. Серебристое сияние облепило призраков, те задёргались, разевая рты в беззвучном вое, и начали таять по краям.

— Ну же, дохлые твари, вот он я! — Ульф выдернул серебряный меч и кинулся на ближайшего духа. Клинок рассёк призрачную фигуру — и прошёл насквозь, как через дым.

Сора прижалась спиной к стене и выбросила вперёд руки. Пламя хлестнуло из её ладоней, охватив обоих духов. Те скорчились, сминаясь, будто бумага над костром.

Первый призрак скользнул к драконорождённой, вытянув бестелесные пальцы. Прикосновение впилось в плечо — чешуя почернела и скукожилась, ткань одежды прогорела до дыры. Некротический ожог расползся пятном. Второй дух метнулся к Ульфу — от его касания скальд побледнел и пошатнулся, словно из него выкачали воздух.

Гарэн в три прыжка долетел до кухни и с разворота рубанул двуручником. Серебряное лезвие вошло в призрака, и тот затрясся мелкой рябью.

Халкнор в волчьем обличье прыгнул и сомкнул челюсти на одном из духов. Тот лопнул, расплескавшись клочьями дыма. Ульф, превозмогая слабость, затянул хриплый гимн Светлому Тандору — его голос окреп, и Гарэн ощутил, как по жилам прокатилась горячая волна бардовского вдохновения.

Сора снова ударила огнём. Последний призрак, выжженный лунным лучом Халкнора, был уже почти прозрачен — нижняя половина истлела, остался лишь мерцающий сгусток, беспомощно висящий в воздухе.

Гарэн довершил дело одним косым ударом — меч рассёк остатки духа надвое. Тот растаял без звука, без следа.

Тайны дома

После схватки путешественники разбрелись по помещениям. В столовой обнаружился тяжёлый дубовый стол на дюжину персон. Над ним сверкала хрустальная люстра. Стол был накрыт: фарфоровые тарелки, столовое серебро, кубки. На блюдах лежала еда — свежая на вид, пахнущая так, словно её только что подали. Над камином в раме красного дерева висела картина: охота, люди на лошадях гонят волка через горную долину.

В охотничьей комнате стены были сплошь увешаны трофеями: три оленьих головы, кабаньи рыла, россыпь мелкой дичи — лисы, зайцы, куницы. У камина приютился небольшой письменный стол с недопитым винным кубком.

Халкнор поднёс пламя к одной из оленьих голов — она занялась как обычное чучело.

На кухне царил почти пугающий порядок. Ножи лежали ровно, лезвие к лезвию. Вилки — зубцами в одну сторону. Еда на полках выглядела свежей. У стены стоял маленький подъёмник — шахта фут на фут, с верёвками и колокольчиком.

Сора положила в подъёмник миску каши и опустила платформу вниз. Верёвка натянулась — внизу бетонная плита, дальше некуда. Когда она подняла площадку обратно, миска была пуста.

— В этом доме всё врёт, — сказал Ульф. — Выглядит настоящим, а на ощупь — морок.

Халкнор в волчьем обличье повёл носом. В углу охотничьей комнаты он поймал запах сырости и ещё кое-что — полузабытое, щемящее. Так пах его давний друг из клана, из которого Халкнора когда-то изгнали.

— Здесь должен быть спуск вниз, — прорычал он.

Сора ударила обломком посоха по полу в том месте — звук глухой, плотный, без пустоты. Ульф ощупал стены, ища рычаги или скрытые пазы, но камень был гладкий и мёртвый.

Кровавый ключ

Дверь охотничьей комнаты захлопнулась с сухим щелчком. Камин погас. Сора тут же швырнула в очаг огненный снаряд — дрова вспыхнули заново. В тот же миг в её голове раздался голос: «Дом голоден».

Сора помедлила, осмысливая сказанное. Потом вытащила кинжал и полоснула себя по предплечью. Тёмно-бордовая, почти чёрная кровь закапала на половицы. Капли впитывались в дерево мгновенно — не растекались, не оставляли следа. Дверь медленно отворилась.

Гарэн срезал лоскут шторы и подставил его под рану Халкнора, собирая кровь. Опыт подтвердил: всё, что касалось дома, прирастало к нему намертво. Но кровь — кровь дом принимал иначе.

Ульф наложил на себя заклинание увеличения — вымахал под потолок — и со всей силы всадил кинжал между досками пола. Половица отскочила и хлестнула его по лицу, а затем вернулась на место, как не бывало.

— Этот дом не просто проклят, — скальд потёр рассечённую скулу. — Он дышит.

В поисках ответов путешественники двинулись вверх по витой лестнице. На мраморных перилах — резные звери: олени, волки, медведи. Гарэн заметил среди силуэтов фигуру человека с молотом у наковальни. На долю секунды резьба шевельнулась — брызнули искры, человек перетёк в оленя — и всё застыло.

Халкнор по-прежнему ловил тот знакомый запах и никак не мог взять в толк, каким образом его давний друг мог оказаться в этих стенах.

— Нас тянут наверх, — рассуждал он. — А вот в подвал — не пускают. Значит, нам именно туда.

Разговор с домом

Устав от бесплодных поисков, Ульф остановился посреди комнаты и заговорил в пустоту — громко, нараспев, как на торговой площади:

— Слышь, старый дом! Ты нам друг или недруг? Чего тебе от нас надо?

В левом ухе скальда проскрежетало: «Ты здесь умрёшь».

Халкнор мысленно обратился к дому:

— Открой подвал. Мы знаем, что мы внутри тебя.

— Ты уже во мне, — прошелестело в ответ. — Не выберешься.

— А если мы предложим что-то взамен наших жизней? — не унимался Ульф.

— Ещё больше жизни. — Голос сделался вкрадчивым, почти ласковым. — Приведи мне дюжину детей. Я выпущу тебя одного. Только тебя. Если приведёшь дюжину детей.

Ульф пересказал услышанное товарищам. Стало ясно — дом и вправду живой, ненасытный и терпеливый. А пути назад через туман уже не было.

— Дом с нами разговаривает, — Халкнор прокусил подушечку собственной лапы и молча наблюдал, как половицы жадно всасывают волчью кровь, не оставляя даже пятна.

Особняк Дёрстов приоткрыл лишь часть своих тайн, но главная — путь в подвал — по-прежнему ускользала от них.

Глава 3. Призраки детства

Ульф обвёл взглядом разрушенную библиотеку, и понимание медленно складывалось у него в голове — страшное, как всё в этом месте. Халкнор уже потянулся за огнивом, но скальд перехватил его руку:

— Я не собираюсь потакать безумию этих стен, давайте внесу ясность. Но здесь есть разум. Или что-то, притворяющееся разумом.

Сверху, с верхних этажей, скатился звук — не то детский смех, не то плач, дробящийся о стены коридоров.

Сора решила проверить свою догадку. Расправив плечи, она набрала в грудь воздуха и рявкнула с драконьим рыком, от которого задрожала пыль на полках:

— Как потомок великих драконов, я повелеваю тебе — открой дверь в подвал!

Боль хлестнула её по черепу изнутри — резкая, слепящая, будто раскалённую иглу вогнали за глаз. Из ноздри потекла тонкая нитка крови.

— С этими стенами надо разговаривать тише, — Ульф подхватил покачнувшуюся Сору за локоть. — А что, если наверху бродит призрак ребёнка, который знает дом лучше нас? Может, он согласится помочь?

Они поднялись на второй этаж и нашли музыкальную комнату. Посередине стояли арфа и клавесин — оба в густой шубе пыли, будто ждали чьих-то пальцев годами.

— О, арфа! — Ульф провёл рукой над струнами, не касаясь их. — Может, она откликнется на определённую мелодию.

Сора потянулась к инструментам, пытаясь нащупать магические нити, — и невидимый кулак отшвырнул её к противоположной стене. Из клубов пыли соткались призрачные фигуры, бледные и злые.

Халкнор перетёк в волчье тело и бросился на ближайший силуэт, щёлкнув клыками сквозь полупрозрачную плоть. Гарэн рубанул серебряным мечом — клинок прошёл сквозь пустоту, потом зацепил что-то упругое, сопротивляющееся.

А Ульф, не обращая внимания на мелькающие вокруг тени, уселся за арфу и ударил по струнам. Полилась героическая мелодия — та, что звучала на пирах в честь великих воинов. Звуки арфы влились в кровь его спутников, прибавляя силы рукам и твёрдости шагу.

Сора подползла к клавесину и попыталась подхватить мелодию, но инструмент отозвался только скрежетом расстроенных клавиш. Тем временем Гарэн развернулся всем корпусом и вложил вес в последний замах — серебряное лезвие прошло сквозь призрака, и тот осыпался хлопьями тусклого праха. Остальные фигуры растаяли следом.

После короткой передышки друзья двинулись дальше. В детской спальне Халкнор без лишних слов запалил одну из кроватей, но едкий дым мгновенно заполнил комнату и выгнал их в коридор.

Библиотека хозяина была набита трактатами о тёмных культах и призывах потусторонних сил. Ульф потянул с полки один из томов — переплёт рассыпался в его пальцах серым прахом.

— Столько историй обратилось в пыль, — скальд разжал пустую ладонь и стряхнул остатки.

На письменном столе Сора нашла послание и зачитала вслух:

— «Мой ничтожный слуга, я не мессия, посланный тебе тёмными силами этой земли. Те несчастные души, которые вы приносили в жертву на своём тайном алтаре, те путники, которых вы замучили в своём подземелье, знают, что это не вы призвали меня в эту прекрасную землю. Ты променял любовь на безумие, нашёл утешение в объятиях другой женщины и зачал мертворождённого сына. Твой лорд и хозяин, Страд фон Зарович.»

Рядом с письмом лежал медный ключ. В потайнике под кроватью хозяина обнаружились списки имён с датами — сотни жертв, скормленных алтарю.

На третьем этаже, в детской, их внимание притянул мобиль над пустой люлькой. То, что издали казалось ягодками-украшениями, вблизи оказалось глазами — они медленно поворачивались, следя за незваными гостями.

На люльке значилось имя «Вальтер» — тот самый мертворождённый сын, ставший вампиром и обитающий где-то в долине.

На чердаке, среди обломков и хлама, стояла единственная целая дверь с навесным замком. На табличке значились имена: «Розавальда Дёрст и Тыквоголов Дёрст».

Гарэн окликнул детей, и из-за двери ответил тоненький голосок:

— Да, кто это? Я очень хочу есть… Папа запер нас здесь, чтобы монстр из подвала не добрался до нас.

Ульф, порывшись в памяти — в старых преданиях о неупокоенных, — обратился к девочке по имени:

— Розавальда, неупокоенная душа, расскажи нам, что здесь случилось.

Призрак всхлипнул и выложил страшную правду: отец запер детей на чердаке, а сам спустился в подвал с матерью и другими людьми — проводить ритуалы. По ночам оттуда доносились крики. Девочка придумала сказку о монстре, чтобы младший брат не боялся настоящего.

— Если вы видели кого-то снаружи, то это иллюзия, — призналась она. — Сам дом её создал. Мы привязаны к чердаку и не можем уйти отсюда.

Путешественники поняли: настоящий ужас ждёт их в подвале, где семейство Дёрст приносило жертвы, пытаясь воскресить Страда фон Заровича. А дети — невинные души, запертые собственным домом после смерти.

Халкнор задал последний вопрос, который имело смысл задать заблудшей душе:

— Есть ли что-то, что поможет нам снять проклятие с этого дома?

Гарэн добавил:

— Как остановить его? Он ведь снова оживёт.

Голос Розавальды донёсся сквозь чердачный мрак:

— Может быть… если принести наши кости в крипту.

— Крипта где? — уточнил Халкнор.

— В подвале. Семейная крипта в подвале.

— Ваши кости здесь, в комнате?

— Да.

Ульф спросил о матери — той женщине, что смотрела на них с портретов. Сора вспомнила её лицо на семейных картинах и предложила поискать имя среди списков жертв.

— Только мы здесь, — заверила призрачная девочка, когда Ульф спросил, нет ли на чердаке других духов.

— А твой брат — он не нападал на нас?

— Он никому никогда не делал плохого.

Убедившись, что опасности нет, путешественники решили действовать.

Спуск в склеп

Гарэн повернул ключ, замок лязгнул и упал. За дверью стояла тьма — густая, давящая. Халкнор выпустил пламя на ладонь, и огонь выхватил из темноты пол комнаты.

Перед ними стоял кукольный домик — точная миниатюрная копия особняка Дёрст. Рядом лежали два набора детских костей. У одного из скелетиков — истрёпанный плюшевый мишка.

— В модели есть подвал? — спросил Халкнор.

В игрушечной копии читались все этажи, включая разветвлённую сеть подземных ходов. Ульф заметил, что на чердаке домика нет фигурок — видимо, после смерти дети переместились сюда, в эту комнату.

Гарэн поинтересовался, отражает ли модель те повреждения, которые они нанесли дому. В миниатюре действительно виднелись следы разрушений — именно там, где они дрались и разводили огонь.

На подвальном уровне модели обнаружился лабиринт коридоров, несколько крипт и помещение со статуей — очевидно, ритуальный зал.

— А фигурки есть внизу? — спросил Гарэн.

Фигурок не было. Пустые коридоры ждали живых гостей.

Сора быстро зарисовала план подземелья и сделала копии карты для каждого.

Прощание с детьми

Ульф собрал кости обоих детей по отдельности, со всеми почестями, какие помнил из жизни в Лускане. Обратился к призракам:

— Мы хотим забрать то, что было вам дорого при жизни, чтобы оно осталось с вами после упокоения. Этот домик вам важен?

Он почувствовал грустное согласие — беззвучное, но отчётливое. Кукольный дом тоже нужно было взять.

По карте они нашли нужное место — двойную гробницу с именами «Торнболт» и «Розавальда» на пустых саркофагах.

Путь предстоял неблизкий: крипта детей располагалась у входа в подземелья, а статуя, вокруг которой, судя по всему, и проводились ритуалы, — в самой глубине комплекса.

— Там может оказаться кто-нибудь ещё, кроме них, — высказал опасение Халкнор.

Но голос Розавальды ответил:

— Здесь больше никого нет. Только мы.

Отряд двинулся вниз — помочь заблудшим душам обрести покой, а заодно добраться до ответов, которые прятались в глубине подземелий.

В подземелья

Винтовая лестница закручивалась вниз с четвёртого этажа прямо в подвал. Гарэн хмыкнул:

— А мы, дурни, ковыряли дверь на первом этаже.

Внизу их обступила тьма — плотная, осязаемая, такая, что даже темновидение увязало в ней. Халкнор вытянул ладонь с пламенем вперёд. На стенах обнаружились пустые крепления для факелов — самих факелов давно не было.

Путешественники поджигали всё, что могло гореть, освещая коридоры на ходу, и двинулись к крипте детей.

У входа в склеп — простые надписи: справа «Розавальда Дёрст» над пустым гробом, слева «Торнболт Дёрст» — тоже над пустым саркофагом.

Ульф попытался вспомнить подходящие погребальные обряды. Опираясь на обрывки знаний о местных обычаях, он понял: семья поклонялась Матери Ночи — тёмному божеству, которому и приносились жертвы.

Последние почести

Сора предложила поставить кукольный домик в общем коридоре, перед развилкой на отдельные крипты, — чтобы дети могли играть вместе даже после упокоения.

Халкнор замялся:

— Если мы упокоим их сейчас, они замолчат навсегда. Уйдут — и больше не ответят.

— В том и смысл, — негромко сказал Ульф.

Скальд произнёс негромкую молитву — слова подбирал на ходу, но голос не дрогнул:

— Да примет Мать Ночи вас в свои объятия. Да будет вам тепло.

Он бережно положил плюшевого мишку в крипту Розавальды, кости детей опустил в их саркофаги, а кукольный домик поставил в общем коридоре, точно между двумя входами.

Разрушение дома

Едва ритуал завершился, по подземелью прокатился гул — низкий, утробный. Звук прошёл сквозь камень и землю, и всё задрожало. С потолка посыпалась крошка, стены пошли трещинами.

— Бегом!

Они рванули к ближайшему выходу — через комнату 28, где была лестница наверх. Халкнор и Гарэн с треском проломили прогнившие доски потолка и вывалились в охотничью комнату первого этажа.

Позади уже обрушивались своды подземелья. Путешественники пронеслись через дом, вылетели наружу — и особняк Дёрст начал складываться внутрь себя, этаж за этажом, как карточная постройка.

Грохот стих. На месте дома не осталось ничего. Ни фундамента, ни обломков, ни вмятины в земле — словно здесь никогда ничего не стояло.

Облегчение и размышления

Гарэн тряхнул головой. Давление, сжимавшее виски с того момента, как он переступил порог дома, наконец разжало хватку.

«Кто же управлял всем этим?» — пробормотал он. — Кто на нас воздействовал?

«Дом», — ответила Сора.

«Дом, которого больше нет?»

Ульф потёр подбородок: «Может статься, неупокоенные души детей и держали это место во времени. Сидели на чердаке, дёргали за ниточки — как кукловоды. Стоило нам вытащить домик с верхнего этажа, фигурки замерли. А когда мы опустили его в крипту — всё посыпалось».

Поиски подземелий

Халкнор перекинулся в медведя и принялся рыть землю там, где прежде стояла охотничья комната. Когтистые лапы выворачивали пласты дёрна, пока не скрежетнули по камню — под слоем грунта проступило каменное основание с фамильным гербом Дёрстов. Просевшая плита, похожая на обвалившуюся дверь в крипту или подземный ход.

Но спускаться никто не стал. Слишком много ран, слишком мало сил. Впереди лежал город — там нужно было отчитаться о работе и разузнать побольше о семье Дёрст и её гнилой подноготной.

Возвращение

По пути в город они набрели на колодец со сладковатой водой, от которой по телу разливалась неожиданная бодрость. Халкнор, заинтригованный, пожелал вслух встретить оленя — и тот вышагнул из-за ближайших деревьев. А потом заговорил.

Это был не обычный мир. Туман рассеялся, но вместо привычной реальности вокруг раскинулся какой-то промежуточный план, где мысли обретали плоть. Говорящий олень поведал, что здесь можно отыскать аббата — того самого, чьё имя всплывало в связи с местными событиями.

Когда они вернулись к месту, где стоял дом, перед ними предстали руины — обветшалые, покинутые десятилетия назад, но с той же самой планировкой. В подвале стены затянула чёрная плесень, а воздух был таким тяжёлым и затхлым, что першило в горле.

В детской крипте обнаружились истлевшие остатки кукольного домика и закрытые гробы. Дети наконец обрели покой. Их долгое, мучительное цепляние за мир живых завершилось.

Но вопросы оставались: статуя в глубине подземелий, связь со Страдом фон Заровичем, судьба мертворождённого сына-вампира. Особняк Дёрст ещё не выдал всех секретов, и путешественникам предстояло вытряхнуть из него каждый.

Глава 5. Последняя битва в склепе

После погребального обряда путешественники обнаружили, что испытания не кончились. Из темноты семейной крипты поднялась последняя угроза — чудовищная груда костей павших, скреплённая древним проклятием в подобие живого существа.

Халкнор зажимал рану на боку — кровь сочилась сквозь пальцы. Гарэн выглядел не лучше: изодранный, в ссадинах, но ещё крепко стоящий на ногах.

— Гарэн, Халкнор, назад! — рявкнул Ульф, понимая, что товарищам нужна хотя бы пара мгновений передышки.

Скальд набрал полную грудь воздуха и выплеснул волну грома, направив её мимо союзников. Звуковой удар врезался в костяную тварь — из неё посыпались отдельные фрагменты, рёбра и позвонки брызнули в стороны. Но существо выстояло, перегруппировав оставшиеся кости.

Гарэн стиснул зубы, перехватил двуручный меч поудобнее и рубанул наискось. Клинок прошёл сквозь костяную массу с сухим треском, разметав целый пласт, — но оставшиеся кости тут же сдвинулись, затягивая прореху, как живая ткань.

Тварь дёрнулась в ответ, попытавшись хлестнуть костяным отростком, но промахнулась — движения стали рваными, неточными.

Сора ощутила жар, поднимающийся откуда-то из нутра. Золотистые прожилки пламени заструились под чёрной чешуёй. Она вдохнула глубоко и выдохнула конус ослепительного огня. Пламя вгрызлось между костями, раскаляя их добела, — они начали крошиться и оседать пеплом.

— Припекает, — буркнул Гарэн, отступая от волны жара.

Халкнор попробовал подсветить цель заклинанием, но магия соскользнула с рассыпающейся твари, не найдя за что зацепиться.

Ульф прикинул, что клинком по костяной россыпи много не навоюешь. Он перехватил цеп — гибкая цепь с грузилом годилась куда лучше для такой работы. Размахнулся и вбил ударную часть точно в середину конструкции. Кости лопнули, разлетаясь осколками.

Гарэн, видя, что тварь едва держится, занёс меч над головой и обрушил его на последние связующие кости. Клинок с хрустом разметал их по стенам склепа.

И стало тихо. Ни костяного стука, ни шипения ворожбы, ни утробного ворчания нежити — только хриплое, сбитое дыхание четверых, стоящих посреди разбросанных костных обломков.

Последний страж семейного склепа рассыпался в прах. Теперь духам детей Дёрст уже ничто не мешало уйти.