Глава 1. Ночь на кладбище

Кладбище и пылающий дом

Четверо путешественников подходили к западной окраине Крецка, где серый силуэт заброшенной усадьбы проступал сквозь сгущающиеся сумерки. Справа от них, в сотне футов, темнели покосившиеся надгробия местного кладбища. День угасал, и скоро настанет время выяснить, кто — или что — крадёт трупы с этого древнего погоста.

Крецк встретил их без особого гостеприимства, но всё же пустил за свои низкие частоколы. Замкнутый городок жил своей жизнью, почти не торгуя с внешним миром. Местные жители носили домотканую одежду и провожали чужаков настороженными взглядами. Но бургомистр был встревожен: уже несколько ночей подряд с кладбища пропадали свежие покойники. Странно то, что могилы не раскапывались — мёртвые просто исчезали, будто земля их проглатывала. И это происходило только тогда, когда кладбище оставалось без присмотра.

— Напомни мне ещё раз, что мы знаем об этом аббатстве? — спросил Ульф, поправляя на плече дорожную сумку. Гарэн оглядел окрестности.

— Оно на холме, к западу. Местные говорят, что там «взращивается безумие». Аббат никого не принимает, когда мы попытались попасть к нему, нас отослали восвояси.

— А ещё мы нашли карту охотника на вампиров, — добавила Сора, щурясь в наступающих сумерках. — И следы летучих мышей в той башне.

Халкнор принюхался. Даже в человеческом облике его чутьё оставалось куда острее обычного.

— Не забывайте про тех сумеречных эльфов. И про безумного мага у горы Бараток. Слишком много странностей в этих краях.

— И ведьм на мельнице, — Ульф угрюмо кивнул. — Целый ковен. Они здесь были ещё до Страда, если верить слухам.

Сора обходила остатки полуразрушенного забора, окружавшего кладбище. Большая часть кирпичной кладки давно рассыпалась, кое-где её заменили разросшиеся кусты. Она вытянула посох, сосредотачиваясь на поиске магических следов.

— Магии здесь много, — сообщила она товарищам. — Но не могу разобрать, что именно. Слишком много наслоений.

Халкнор, обернувшись серым волком, обнюхивал территорию. Его ноздри различали знакомые запахи: старые кости без плоти, разложившиеся тела. Но всё это было давнишним – месячной давности как минимум. Пока Ульф подыскивал подходящее место для засады среди покосившихся надгробий семьи Гарвинских, Халкнор направился к сторожке. Приземистое строение пять на десять футов, давно заброшенное и перекошенное набок. У двери его встретила мешанина запахов. Слишком много разных животных для одного места: кролик, лиса, кошка, олень… Халкнор заскрёб лапами по двери, но открыть её волчьими зубами не сумел. Ульф подошёл и отворил дверь. Внутри были свалены садовые инструменты — лопаты, грабли, всякая утварь. Но самое любопытное обнаружил Гарэн, внимательно осмотрев деревянный пол. В грязи, покрывавшей доски, виднелись два странных круглых пятна, где земля была расчищена.

— Словно что-то здесь приземлялось, — заметил Ульф. — Или кто-то прилетал.

От одного из пятен исходил запах кролика и летучей мыши. В углу сторожки, под дырой в потолке, откуда выломали пару досок, валялся старый птичий помёт. Дыра была достаточно широкой, чтобы в неё пролез человек.

— Кто-то использует это место как перевалочный пункт, — заключил Гарэн.

Халкнор расставил инструменты так, чтобы любой, кто влетит в сторожку ночью, непременно их задел и наделал шума. А затем оставил на полу собственную метку — дополнительный способ выследить незваных гостей. Компания приготовилась к долгому ночному бдению. Ульф и Сора вымазались землёй, чтобы заглушить человеческий запах и слиться с могильными холмиками. Гарэн с Халкнором выкопали укрытие между надгробий. К тому времени, как они закончили приготовления, солнце окончательно село. В ночной тишине слышались лишь странные звуки — то ли крики ночных птиц, то ли нечто похуже. У Гарэна затекли колени от неудобной позы. Сора с отвращением осознала, что вымазалась не только землёй, но и чем-то куда менее приятным.

Первым их заметил Халкнор. Волчье зрение выхватило из темноты два силуэта, приближающихся к сторожке. Один ковылял, заметно припадая на одну ногу. Второй перемещался с нездешней плавностью — повадки лисицы или кошки. Существа остановились, что-то тихо обсуждая между собой. Халкнор решил действовать. Сосредоточившись, он наложил фейское пламя, и оба силуэта вспыхнули фиолетовым светом.

— Кто идёт? — крикнул один из них охрипшим голосом.

Хромой, объятый фиолетовым свечением, кричал громче. Нога у него оказалась похожа на лошадиную. Второй, не задетый заклинанием, оттолкнул товарища и рванул прочь. Но Халкнор и Гарэн были наготове. Халкнор попытался перехватить беглеца, но скользкая, точно у ящерицы, кожа не позволила удержать добычу. Гарэн оказался расторопнее — он сбил второе существо наземь, и то издало звук, похожий на мяуканье.

— Остановись! Мы не желаем тебе зла! — прошептал Ульф сообщением прямо в голову хромого.

— Кто вы, чёрт побери? — огрызнулся тот. — Что за дела?

Существо, которого удерживал Гарэн, оказалось женоподобным созданием с миловидным лицом, но жёлтыми кошачьими глазами и усами. Она лизнула Гарэну щёку.

— Это вы отвечаете, кто такие и что здесь делаете! — потребовал Халкнор.

— Мы здесь живём, — просто ответила кошколикая. — Приказ получили.

— Чей приказ?

— Господин приказал. Нужен… — хромой вдруг расхохотался и повалился на спину, уставившись в ночное небо. — Луна какая!

Гарэн попытался удержать свою пленницу, но та с лисьей ловкостью выскользнула из его рук.

— Ты тоже полоумный, — ласково сказала она ему. — Мы здесь все полоумные. Ты человек, и я человек.

Халкнор предложил им пищу, магические ягоды, которые создавал друидскими чарами. Существа с жадностью набросились на еду.

— Меня зовут Зигфиг, — представилась кошколикая. — Я не женщина, я человек.

— Колвин давно нас не кормил, — пожаловался хромой. — Этот паршивец. Есть хочется.

— А кто такой Колвин?

— Хозяин. Он на аббатстве живёт, — Зигфиг показала в сторону холма. — Мы сокровища для него ищем. Принеси закопанные сокровища, говорит.

— И каждый раз приходите сюда?

— Да, так и есть. Ты умный мальчик.

Ульф затянул детскую считалочку, проверяя подозрение. Зигфиг тут же подхватила, но вывернула концовку наизнанку: «И тебе меня не поймать, и тебе теперь копать! С кладбища есть лопата!»

— Копай! — завопил хромой. — Везде копай! Там, где найдёшь!

Безумие словно отступало от них волнами. Они забеспокоились, сообразив, что попались.

— У нас много дел, а вы нас поймали. Нехорошо. Надо уходить. Нам надо идти.

— А хозяин вас обижает? — спросил Халкнор.

— Он не обижает. Хозяин занимается другими делами. Важными делами.

— Если твой хозяин такой замечательный, отведи нас к нему. Я сложу про него легенду, — предложил Ульф.

— Он не принимает гостей. И поёт лучше тебя.

— Пусть научит меня.

— Опасно это. Он думал, что он храбрый, — хромой вцепился Ульфу в плечи и затряс. – Он его обманул! Или он меня обманул. Всё это обман, этот мир. Приходите завтра на закате. Днём, когда светло будет. Ночью опасно ходить, да и вас там не примут. Хотя ту девку он принял.

— Какую девку?

— Пришла такая с арбалетом. Говорит, я охотница на вампиров. Хозяин её принял. Потом поругались. Она ушла.

Сора тем временем выкопала старую кость и, обернув её в тряпку, преподнесла существам как «сокровище». Ульф наложил на кость иллюзию, придав ей запах свежей плоти.

— Такое нам не надо. Оно не свежее, — заявила Зигфиг, но, после Ульфова колдовства понюхала кость снова. — Впрочем, пойдёт.

— Бежать надо! Завтра приходите. Но не одни!

— Можно мы одни придём?

— Приходите, мы тоже одни придём, — загадочно ответила Зигфиг.

Халкнор догнал их на прощание:

— А какие у нас правила? Мы рассказываем, что знакомы, или нет?

— Нет! Никому не говори, что мы знакомы. И вы не говорите, что нас видели. У нас тайная дружба. Тайные секретные друзья.

— Понятно. Завтра увидимся. Я ещё ягод принесу.

Спутники проводили взглядом, как существа покидают кладбище — весьма необычным манером. Хромой присел и прыгнул футов на тридцать разом, а Зигфиг просто взбежала по отвесной стене, как ящерица.

— Так, план на утро, сказал Халкнор, когда те скрылись. — Бургомистру честно скажем: трупы забирает аббат. Не говорим, что это дурно, просто констатируем факт. А сейчас идём в заброшенный дом.

Ульф кивнул:

— Сначала разберёмся с культистами, потом к аббату. Всё логично.

Путешественники направились к четырёхэтажному заброшенному особняку с заколоченными окнами. У крыльца их встретили двое детей, девочка лет десяти и мальчик лет семи с игрушечным медвежонком.

— Дяденька, помогите нам, пожалуйста! — взмолилась девочка. — У нас в доме завёлся монстр.

Ульф присел, чтобы оказаться с ними вровень:

— Что за монстр?

— Он громко кричит. Родители спустились в подвал разобраться с ним.

— А как он кричит?

— Ужасно. Это похоже на стон.

Халкнор оглядел окрестности. Особняк стоял на отшибе, ближайшее здание — в сотне футов.

— А ваш отец всё ещё там?

— Да, он спустился в подвал. Его зовут Густав.

Пока они разговаривали, Сора заметила, что их постепенно окутывает туман. Густой, непроницаемый, сквозь который не было видно ничего, кроме дома перед ними, детей и друг друга.

— Ребята, туман какой-то странный, — предупредила она.

— Похож на тот, что окружает Баровию, — согласился Ульф. — Только ещё гуще.

— Дяденька, вы поможете нам разобраться с монстром? — повторила девочка.

— Да, только темно здесь и туманно. Нужно какое-нибудь освещение, — ответил Гарэн.

Халкнор создал пылающий шар и направил его к двери дома. К их удивлению, дверь сама распахнулась, и шар вкатился внутрь. Ульф ощупал дверь — обычная, деревянная. Сора разбила о пол масляную фляжку, и пламя побежало по ковру в доме, лизнуло стены… но вскоре угасло, оставив лишь лёгкие подпалины.

— Дом не горит, — констатировал Халкнор, продолжая швырять огненные заклинания в здание. Обернувшись, они обнаружили, что дети исчезли, ни следа, ни звука, только густой туман колыхался там, где они только что стояли.

Угли в пепле

Золотистый сгусток Соры канул в туман, будто кто-то сомкнул над ним ладони. Оранжевые блики скользнули по завесе и погасли.

— Он не улетел далеко, — пробормотала драконорождённая. — Просто… растаял.

Ульф зажёг одну из свечей в прихожей. Пламя дёрнулось, хотя ни одна дверь не была открыта.

— Есть мысли, что это за дрянь? — спросил Гарэн, подходя к стене с обнажённым серебряным мечом. Лезвие коснулось каменной кладки — и по металлу поползла тёмная плёнка, словно серебро покрылось сажей.

Ульф приложил к тому же месту обычный кинжал — сталь осталась чистой.

— В старых сагах поётся о таком, — медленно проговорил скальд. — Бывает, что место, где пролилась дурная кровь, впитывает злодеяние на века. Но как вытравить такую заразу?

— Может, это и есть проклятие, — Гарэн повернул меч плашмя, разглядывая потемневшее лезвие. — Не зря мальчишка тянул нас в подвал. Корень гнили там, куда звали дети.

— Неупокоенный дух? — предположил Ульф.

Халкнор в волчьем обличье водил мордой из стороны в сторону, пробуя воздух, а Сора запрокинула голову, пытаясь разглядеть сквозь туман хоть намёк на луну или солнце, но над ними висела лишь глухая молочная стена. Все четверо наконец шагнули в дом. Прихожая оказалась тесной, десять на пятнадцать футов, за спиной остались распахнутые двери, впереди створчатый проход вглубь особняка.

— А дверь за нами закрылась? —-уточнил Ульф.

— Пока нет, — ответил мастер.

Халкнор тут же выскочил наружу, подхватил стул с террасы и вклинил его между дверью и косяком. Туман по-прежнему стоял стеной в нескольких шагах от крыльца. Сора толкнула посохом створки внутренней двери, те подались нехотя, обнажив просторный холл, двадцать футов в ширину. У дальней стены высился камин из чёрного мрамора, у противоположной — витая лестница уходила на второй этаж. В очаге лежали дрова.

Халкнор швырнул в камин огненный шар. Поленья занялись, рыжий свет растёкся по стенам, и холл словно вздохнул. На стенах обнаружились картины и барельефы. Один изображал оленей, бегущих гуськом, Сора пригляделась — и передний олень повернул к ней морду. Рот его растянулся в ухмылке, обнажив ровные человеческие зубы. Драконорождённая моргнула — обычная резьба по камню. По обе стороны камина располагались окна, затянутые тяжёлыми шторами. Сора отвела одну посохом — за стеклом виднелись доски, приколоченные снаружи наглухо.

Ульф занялся картинами. На первой — мужчина средних лет, коротко стриженный, с луком в левой руке, он замер, вглядываясь в невидимую дичь. На других полотнах были дети. Под портретом девочки значилось «Розавальда Дёрст», под мальчиком «Шипоболт Дёрст».

— Дёрст, — пробормотал Ульф. — Та самая фамилия, что называли дети.

Халкнор попытался снять ближайшую раму, упёрся всем волчьим весом, скрёб когтями, картина держалась, будто вросла в штукатурку. В холле, помимо камина, не оказалось мебели, только двери, две слева, одна справа и та, через которую они вошли. На правой висела табличка «Охотничья комната». Халкнор обнюхал дверные петли, они словно парили, лишь прислонённые к проёмам. Сора подцепила картину посохом и надавила, древко затрещало, выгнулось и переломилось надвое, магический камень остался у неё в руках. Ульф провёл стальным кинжалом по пламени свечи — ничего. Попробовал соскоблить воск, раздался сухой фарфоровый стук, свеча была твёрдой, как кость, хотя пламя на её кончике горело самым обыкновенным образом. Ковёр не поддавался, от штор не получалось отрезать ни лоскута, всё в доме словно спеклось в единый организм. Когда Халкнор всё-таки полоснул занавеску скимитаром, из разреза хлынула кровь.

— Ничего не роняйте, — предупредил Ульф. — Всё, что касается этого дома, срастается с ним.

Воздух загустел разом, точно в комнату нагнали студёной воды, волоски на коже встали торчком. Там, где горели камины, ещё теплилась жизнь, но в остальных углах залёг промозглый холод. Звуки будто вязли в нём, шаги, дыхание, всё глохло на полушаге. Из этого холода соткались трое, два призрачных силуэта проступили рядом с Сорой на кухне, куда она успела забрести и дёрнуть за шнур кухонного подъёмника, третий сгустился в углу большого холла. Халкнор среагировал первым — направил лунный луч между двумя духами возле Соры, серебристое сияние облепило призраков, те задёргались, разевая рты в беззвучном вое, и начали таять по краям.

— Ну, же, дохлые твари, вот он я! — Ульф выдернул серебряный меч и кинулся на ближайшего духа.

Клинок рассёк призрачную фигуру и прошёл насквозь, как через дым. Сора прижалась спиной к стене и выбросила вперёд руки, пламя хлестнуло из её ладоней, охватив обоих духов, те скорчились, сминаясь, будто бумага над костром. Первый призрак скользнул к драконорождённой, вытянув бестелесные пальцы. Прикосновение впилось в плечо — чешуя почернела и скукожилась, ткань одежды прогорела до дыры, некротический ожог расползся пятном. Второй дух метнулся к Ульфу, от его касания скальд побледнел и пошатнулся, словно из него выкачали воздух. Гарэн в три прыжка долетел до кухни и с разворота рубанул двуручником, серебряное лезвие вошло в призрака, и тот затрясся мелкой рябью. Халкнор — в волчьем обличье — прыгнул и сомкнул челюсти на одном из духов, тот лопнул, расплескавшись клочьями дыма. Ульф, превозмогая слабость, затянул хриплый гимн Светлому Тандору, его голос окреп, и Гарэн ощутил, как по жилам прокатилась горячая волна бардовского вдохновения.

Сора снова ударила огнём. Последний призрак, выжженный лунным лучом Халкнора, был уже почти прозрачен, нижняя половина истлела, остался лишь мерцающий сгусток, беспомощно висящий в воздухе. Гарэн довершил дело одним косым ударом, меч рассёк остатки духа надвое, тот растаял без звука, без следа.

Тайны дома

После схватки путешественники разбрелись по помещениям. В столовой обнаружился тяжёлый дубовый стол на дюжину персон. Над ним сверкала хрустальная люстра. Стол был накрыт, фарфоровые тарелки, столовое серебро, кубки. На блюдах лежала еда — свежая на вид, пахнущая так, словно её только что подали. Над камином в раме красного дерева висела картина: охота, люди на лошадях гонят волка через горную долину. В охотничьей комнате стены были сплошь увешаны трофеями: три оленьих головы, кабаньи рыла, россыпь мелкой дичи — лисы, зайцы, куницы. У камина приютился небольшой письменный стол с недопитым винным кубком. Халкнор поднёс пламя к одной из оленьих голов — она занялась как обычное чучело.

На кухне царил почти пугающий порядок. Ножи лежали ровно, лезвие к лезвию, вилки — зубцами в одну сторону. Еда на полках выглядела свежей. У стены стоял маленький подъёмник, шахта фут на фут, с верёвками и колокольчиком. Сора положила в подъёмник миску каши и опустила платформу вниз, верёвка ослабла — внизу бетонная плита, дальше некуда. Когда она подняла площадку обратно, миска была пуста.

— В этом доме всё врёт, — сказал Ульф. — Выглядит настоящим, а на ощупь морок.

Халкнор в волчьем обличье повёл носом. В углу охотничьей комнаты он поймал запах сырости и ещё кое-что, полузабытое, щемящее, так пах его давний друг из клана, из которого Халкнора когда-то изгнали.

— Здесь должен быть спуск вниз, — прорычал он.

Сора ударила обломком посоха по полу в том месте — звук глухой, плотный, без пустоты. Ульф ощупал стены, ища рычаги или скрытые пазы, но камень был гладкий и мёртвый. Дверь охотничьей комнаты захлопнулась с сухим щелчком, камин погас. Сора тут же швырнула в очаг огненный снаряд, дрова вспыхнули заново, в тот же миг в её голове раздался голос: «Дом голоден». Сора помедлила, осмысливая сказанное, потом вытащила кинжал и полоснула себя по предплечью. Тёмно-бордовая, почти чёрная кровь закапала на половицы, капли впитывались в дерево мгновенно, не растекались, не оставляли следа. Дверь медленно отворилась, Гарэн срезал лоскут шторы и подставил его под рану, собирая кровь. Опыт подтвердил: всё, что касалось дома, прирастало к нему намертво, но кровь — кровь дом принимал иначе.

Ульф наложил на себя заклинание увеличения — вымахал под потолок — и со всей силы всадил кинжал между досками пола. Половица отскочила и хлестнула его по лицу, а затем вернулась на место, как ни в чем не бывало.

— Этот дом не просто проклят, — скальд потёр рассечённую скулу. — Он дышит.

В поисках ответов путешественники двинулись вверх по витой лестнице. На мраморных перилах резные звери, олени, волки, медведи. Гарэн заметил среди силуэтов фигуру человека с молотом у наковальни, на долю секунды резьба шевельнулась, брызнули искры, человек перетёк в оленя и снова всё застыло. Халкнор по-прежнему ловил тот знакомый запах и никак не мог взять в толк, каким образом его давний друг мог оказаться в этих стенах.

— Нас тянут наверх, — рассуждал он. — А вот в подвал — не пускают. Значит, нам именно туда.

Призраки детства

Разговор с домом

Устав от бесплодных поисков, Ульф остановился посреди комнаты и заговорил в пустоте, громко, нараспев, как на торговой площади:

— Слышь, старый дом! Ты нам друг или недруг? Чего тебе от нас надо?

В левом ухе скальда проскрежетало: «Ты здесь умрёшь».

Халкнор мысленно обратился к дому:

— Открой подвал. Мы знаем, что мы внутри тебя.

— Ты уже во мне, — прошелестело в ответ. — Не выберешься.

— А если мы предложим что-то взамен наших жизней? — не унимался Ульф.

— Ещё больше жизни. — Голос дома сделался вкрадчивым, почти ласковым. — Приведи мне дюжину детей. Я выпущу тебя одного. Только тебя. Если приведёшь дюжину детей.

Ульф пересказал услышанное товарищам. Стало ясно — дом и вправду живой, ненасытный и терпеливый. А пути назад через туман уже не было.

— Дом с нами разговаривает, — Халкнор прокусил подушечку собственной лапы и молча наблюдал, как половицы жадно всасывают волчью кровь, не оставляя даже пятна. Особняк Дёрстов приоткрыл лишь часть своих тайн, но главная — путь в подвал — по-прежнему ускользала от них.

Ульф обвёл взглядом разрушенную библиотеку, и понимание медленно складывалось у него в голове, страшное, как всё в этом месте. Халкнор уже потянулся за огнивом, но скальд перехватил его руку:

— Я не собираюсь потакать безумию этих стен, давайте внесу ясность. Здесь есть разум. Или что-то, притворяющееся разумом.

Сверху, с верхних этажей, скатился звук, не то детский смех, не то плач, дробящийся о стены коридоров. Сора решила проверить свою догадку. Расправив плечи, она набрала в грудь воздуха и рявкнула с драконьим рыком, от которого задрожала пыль на полках:

— Как потомок великих драконов, я повелеваю тебе — открой дверь в подвал!

Боль хлестнула её по черепу изнутри, резкая, слепящая, будто раскалённую иглу вогнали за глаз. Из ноздри потекла тонкая нитка крови.

— С этими стенами надо разговаривать тише, — Ульф подхватил покачнувшуюся Сору за локоть. — А что, если наверху бродит призрак ребёнка, который знает дом лучше нас? Может, он согласится помочь?

Они поднялись на второй этаж и нашли музыкальную комнату. Посередине стояли арфа и клавесин, оба в густой шубе пыли, будто ждали чьих-то пальцев годами.

— О, арфа! — Ульф провёл рукой над струнами, не касаясь их. — Может, она откликнется на определённую мелодию?

Сора потянулась к инструментам, пытаясь нащупать магические нити, но невидимый кулак отшвырнул её к противоположной стене, из клубов пыли соткались призрачные фигуры, бледные и злые. Халкнор перетёк в волчье тело и бросился на ближайший силуэт, щёлкнув клыками сквозь полупрозрачную плоть, Гарэн рубанул серебряным мечом — клинок прошёл сквозь пустоту, потом зацепил что-то упругое, сопротивляющееся. Ульф, не обращая внимания на мелькающие вокруг тени, уселся за арфу и ударил по струнам. Полилась героическая мелодия — та, что звучала на пирах в честь великих воинов. Звуки арфы влились в кровь его спутников, прибавляя силы рукам и твёрдости шагу. Сора подползла к клавесину и попыталась подхватить мелодию, но инструмент отозвался только скрежетом расстроенных клавиш.

Тем временем Гарэн развернулся всем корпусом и вложил вес в последний замах — серебряное лезвие прошло сквозь призрака, и тот осыпался хлопьями тусклого праха. Остальные фигуры растаяли следом. После короткой передышки друзья двинулись дальше. В одной из спален Халкнор без лишних слов запалил одну из кроватей, но едкий дым мгновенно заполнил комнату и выгнал их в коридор. Следующей оказалась библиотека хозяина набитатая трактатами о тёмных культах и призывах потусторонних сил. Ульф потянул с полки один из томов, переплёт рассыпался в его пальцах серым прахом.

— Столько историй обратилось в пыль, — скальд разжал пустую ладонь и стряхнул остатки.

На письменном столе Сора нашла послание и зачитала вслух:

— «Мой ничтожный слуга, я не мессия, посланный тебе тёмными силами этой земли. Те несчастные души, которые вы приносили в жертву на своём тайном алтаре, те путники, которых вы замучили в своём подземелье, знают, что это не вы призвали меня в эту прекрасную землю. Ты променял любовь на безумие, нашёл утешение в объятиях недостойной женщины и зачал мертворождённого сына. Твой лорд и хозяин, Страд фон Зарович»

Рядом с письмом лежал медный ключ. В тайнике под кроватью хозяина обнаружились списки имён с датами — сотни жертв, скормленных алтарю. На третьем этаже, в детской, их внимание притянул мобиль над пустой люлькой. То, что издали казалось ягодками-украшениями, вблизи оказалось глазами, которые медленно поворачивались, следя за незваными гостями. На люльке значилось имя «Вальтер», тот самый мертворождённый сын, ставший вампиром и обитающий где-то в долине.

На чердаке, среди обломков и хлама, стояла единственная целая дверь с навесным замком. На табличке значились имена «Розавальда Дёрст» и «Тыквоголов Дёрст», Гарэн окликнул детей, и из-за двери ответил тоненький голосок:

— Да, а кто это? Я очень хочу есть… Папа запер нас здесь, чтобы монстр из подвала не добрался до нас.

Ульф, порывшись в памяти — в старых преданиях о неупокоенных, — обратился к девочке по имени:

— Розавальда, неупокоенная душа, расскажи нам, что здесь случилось.

Призрак всхлипнул и выложил страшную правду: отец запер детей на чердаке, а сам спустился в подвал с матерью и другими людьми, проводить ритуалы. По ночам оттуда доносились крики, и девочка придумала сказку о монстре, чтобы младший брат не боялся настоящего.

— Если вы видели кого-то снаружи, то это иллюзия, — призналась она. — Сам дом её создал. Мы привязаны к чердаку и не можем уйти отсюда.

Путешественники поняли: настоящий ужас ждёт их в подвале, где семейство Дёрст приносило жертвы, пытаясь воскресить Страда фон Заровича. А дети — невинные души, запертые собственным домом после смерти. Халкнор задал последний вопрос, который имело смысл задать заблудшей душе:

— Есть ли что-то, что поможет нам снять проклятие с этого дома?

Гарэн добавил:

— Как остановить его? Он ведь снова оживёт.

Голос Розавальды донёсся сквозь чердачный мрак:

— Может быть… если принести наши кости в крипту.

— Крипта где? — уточнил Халкнор.

— В подвале. Семейная крипта в подвале.

— Ваши кости здесь, в комнате?

— Да.

Ульф спросил о матери — той женщине, что смотрела на них с портретов. Сора вспомнила её лицо на семейных картинах и предложила поискать имя среди списков жертв.

— Здесь только мы, — заверила призрачная девочка, когда Ульф спросил, нет ли на чердаке других духов.

— А твой брат — он не нападал на нас?

— Нет. Он никому никогда не делал плохого.

Убедившись, что опасности нет, путешественники решили действовать.

Кукольный дом

Гарэн повернул ключ, замок лязгнул и упал. За дверью стояла тьма, густая и давящая. Халкнор выпустил пламя на ладонь, огонь выхватил из темноты пол комнаты. Перед ними стоял кукольный домик — точная миниатюрная копия особняка Дёрстов, рядом лежали два детских скелетика, возле одного из них — истрёпанный плюшевый мишка.

— В модели есть подвал? — спросил Халкнор.

В игрушечной копии читались все этажи, включая разветвлённую сеть подземных ходов. Ульф заметил, что на чердаке домика нет фигурок, видимо, после смерти дети переместились сюда, в эту комнату. Гарэн проверил, отражает ли модель те повреждения, которые они нанесли дому. В миниатюре действительно виднелись следы разрушений, именно там, где они дрались и разводили огонь. На подвальном уровне модели обнаружился лабиринт коридоров, несколько крипт и помещение со статуей, очевидно, ритуальный зал.

— А фигурки внизу есть? — спросил Гарэн.

Фигурок не было. Пустые коридоры ждали живых гостей. Сора быстро зарисовала план подземелья и сделала копии карты для каждого. Ульф собрал кости обоих детей по отдельности, со всеми почестями, какие помнил из жизни в Лускане и обратился к призракам:

— Мы хотим взять с собой то, что было вам дорого при жизни, чтобы оно осталось с вами после упокоения. Этот домик вам важен?

Он почувствовал грустное согласие, беззвучное, но отчётливое. Кукольный дом тоже нужно было взять.

По карте они нашли нужное место, двойную гробницу с именами «Торнболт» и «Розавальда» на пустых саркофагах. Путь предстоял неблизкий: крипта детей располагалась у входа в подземелье, потом надо было идти дальше, статуя, вокруг которой, судя по всему, и проводились ритуалы, в самой глубине комплекса.

— Там может оказаться кто-нибудь ещё, кроме них, — высказал опасение Халкнор.

Но голос Розавальды ответил:

— Здесь больше никого нет. Только мы.

Отряд двинулся вниз, помочь заблудшим душам обрести покой, а заодно добраться до ответов, которые прятались в глубине подземелий. Винтовая лестница закручивалась вниз с четвёртого этажа прямо в подвал. Гарэн хмыкнул:

— А мы, дурни, ковыряли дверь на первом этаже.

Внизу их обступила тьма, плотная и осязаемая, такая, что даже темновидение увязало в ней. Халкнор вытянул ладонь с пламенем вперёд. На стенах обнаружились пустые крепления для факелов, самих факелов давно не было, поэтому путешественники поджигали всё, что могло гореть, освещая коридоры на ходу. У входа в склеп простые надписи: справа «Розавальда Дёрст» над пустым гробом, слева «Торнболт Дёрст», тоже над пустым саркофагом. Ульф попытался вспомнить подходящие погребальные обряды. Опираясь на обрывки знаний о местных обычаях, он понял: семья поклонялась Матери Ночи, тёмному божеству, которому и приносились жертвы.

Последняя битва в склепе

Последние почести

Сора предложила поставить кукольный домик в общем коридоре, перед развилкой на отдельные крипты, чтобы дети могли играть вместе даже после упокоения. Халкнор замялся:

— Если мы упокоим их сейчас, они замолчат навсегда, уйдут — и больше нам не ответят.

— В том и смысл, — негромко сказал Ульф.

Скальд произнёс негромкую молитву, слова подбирал на ходу, но голос не дрогнул:

— Да примет Мать Ночи вас в свои объятия. Да будет вам тепло.

Он бережно положил плюшевого мишку в крипту Розавальды, кости детей опустил в их саркофаги, а кукольный домик поставил в общем коридоре, точно между двумя входами.

Разрушение дома

Едва ритуал завершился, по подземелью прокатился гул, низкий, утробный. Звук прошёл сквозь камень и землю, и всё задрожало. С потолка посыпалась крошка, стены пошли трещинами.

— Бегом!

Они рванули к ближайшему выходу, через комнату 28, где была лестница наверх. Халкнор и Гарэн с треском проломили прогнившие доски потолка и вывалились в охотничью комнату первого этажа, позади уже обрушивались своды подземелья. Путешественники пронеслись через дом, вылетели наружу, и особняк Дёрстов начал складываться внутрь себя, этаж за этажом, как карточная постройка. Наконец, грохот стих. На месте дома не осталось ничего, ни фундамента, ни обломков, ни вмятины в земле — словно здесь никогда ничего не стояло. Гарэн тряхнул головой. Давление, сжимавшее виски с того момента, как он переступил порог дома, наконец разжало хватку.

«Кто же управлял всем этим?» — пробормотал он. — Кто на нас воздействовал?

— Дом, — ответила Сора.

— Дом, которого больше нет?

Ульф потёр подбородок:

— Может статься, неупокоенные души детей и держали это место во времени. Сидели на чердаке, дёргали за ниточки, как кукловоды. Стоило нам вытащить домик с верхнего этажа, фигурки замерли. А когда мы опустили его в крипту — всё посыпалось.

Халкнор перекинулся в медведя и принялся рыть землю там, где прежде стояла охотничья комната. Когтистые лапы выворачивали пласты дёрна, пока не скрежетнули по камню – под слоем грунта проступило каменное основание с фамильным гербом Дёрстов. Просевшая плита, похожая на обвалившуюся дверь в крипту или подземный ход. Но спускаться никто не стал, слишком много ран, слишком мало сил. Впереди лежал город, там нужно было отчитаться о работе и разузнать побольше о семье Дёрст и её гнилой подноготной.

Возвращение

По пути в город они набрели на колодец со сладковатой водой, от которой по телу разливалась неожиданная бодрость. Халкнор, заинтригованный, пожелал вслух встретить оленя — и тот немедленно вышел из-за ближайших деревьев, а потом заговорил. Это был не обычный мир. Туман рассеялся, но вместо привычной реальности вокруг раскинулся какой-то промежуточный план, где мысли обретали плоть. Говорящий олень поведал, что здесь можно отыскать аббата, того самого, чьё имя всплывало в связи с местными событиями.

Когда они вернулись к месту, где стоял дом, перед ними предстали руины — обветшалые, покинутые десятилетия назад, но с той же самой планировкой. В подвале стены затянула чёрная плесень, а воздух был таким тяжёлым и затхлым, что от него першило в горле. В детской крипте обнаружились истлевшие остатки кукольного домика и закрытые гробы, дети наконец обрели покой. Их долгое, мучительное цепляние за мир живых завершилось. Но вопросы оставались: статуя в глубине подземелий, связь обитателей особняка со Страдом фон Заровичем, судьба мертворождённого сына-вампира. Дом ещё не выдал до конца своих секретов, и путешественникам предстояло вытряхнуть их из него, от первого до последнего.

Последняя битва в склепе

После погребального обряда путешественники обнаружили, что испытания не закончились. Из темноты семейной крипты поднялась последняя угроза — чудовищная груда костей павших, скреплённая древним проклятием в подобие живого существа. Халкнор зажимал рану на боку, кровь сочилась сквозь пальцы, Гарэн выглядел не лучше: изодранный, в ссадинах, но ещё крепко стоящий на ногах.

— Гарэн, Халкнор, назад! — рявкнул Ульф, понимая, что товарищам нужна хотя бы пара мгновений передышки. Скальд набрал полную грудь воздуха и выплеснул волну грома, направив её мимо союзников. Звуковой удар врезался в костяную тварь, из неё посыпались отдельные фрагменты, рёбра и позвонки брызнули в стороны. но существо выстояло, перегруппировав оставшиеся кости. Гарэн стиснул зубы, перехватил двуручный меч поудобнее и рубанул наискось. Клинок прошёл сквозь костяную массу с сухим треском, разметав целый пласт, но оставшиеся кости тут же сдвинулись, затягивая прореху, как живая ткань. Тварь дёрнулась в ответ, попытавшись хлестнуть костяным отростком, но промахнулась, движения стали рваными, неточными.

Сора ощутила жар, поднимающийся откуда-то из нутра. Золотистые прожилки пламени заструились под чёрной чешуёй, она вдохнула глубоко и выдохнула конус ослепительного огня. Пламя вгрызлось между костями, раскаляя их добела, они начали крошиться и оседать пеплом.

— Припекает, — буркнул Гарэн, отступая от волны жара.

Халкнор попробовал подсветить цель заклинанием, но магия соскользнула с рассыпающейся твари, не найдя за что зацепиться. Ульф прикинул, что клинком по костяной россыпи много не навоюешь. Он перехватил цеп, гибкая цепь с грузилом годилась куда лучше для такой работы. Размахнулся и вбил ударную часть точно в середину конструкции. Кости лопнули, разлетаясь осколками. Гарэн, видя, что тварь едва держится, занёс меч над головой и обрушил его на последние связующие кости. Клинок с хрустом разметал их по стенам склепа, и стало тихо. Ни костяного стука, ни шипения ворожбы, ни утробного ворчания нежити, только хриплое, сбитое дыхание четверых, стоящих посреди разбросанных костных обломков. Последний страж семейного склепа рассыпался в прах, теперь духам детей Дёрст уже ничто не мешало уйти.