Глава 4. Кровь Боровии

Личина Страда

Утром путники стояли на участке перед домом Василия фон Хольца. Старая бабка вывела их наружу; вокруг было пасмурно и тихо.

Халкнор пристально разглядывал старуху, пытаясь понять, не ведьма ли она. Не найдя верного способа отличить одно от другого, он толкнул Ульфа в бок и велел отвлечь бабку. Ульф охотно заговорил с ней, сказал, что в доме удивительно хорошо спится, и начал расспрашивать о её молодости и местных историях.

Старуха говорила просто, по-стариковски: — Я вам на столе накрыла. Позавтракаете на крыльце, водицы попьёте, хорошей.

Ульф попытался вытянуть историю даже из этой «водицы»: откуда источник, кто его открыл. Старуха ответила, что ходит к ручью, а родник здесь был всегда. Дом, по её словам, тоже стоял давно: здесь жили фон Хольцы, а старый фон Хольц умер так давно, что она уже не помнила когда.

Пока Ульф говорил, Сора незаметно отошла так, чтобы старуха не видела её даже краем глаза, и попыталась ощутить в ней магию. Ничего не отозвалось. Перед ней была просто очень старая женщина, искренне пытавшаяся вспомнить прошлое. Сора тихо мотнула головой спутникам, давая понять, что опасности в ней не чувствует.

Ульф тем временем достал письмо, которое носил с собой, и проверил, не изменилось ли оно. Текст оказался другим.

«Дорогой Ульф, ты принял правильное решение, что не отправился ко мне в замок. Я надеюсь, что вы выспались, что всё хорошо и вы полны сил. Василий фон Хольц — это моя личина. Прошу не распространяться об этом. Коль уж вы узнали девушку в подвале, тоже трогать не стоит».

Сора коснулась плеча Ульфа. Тот повернулся к ней — взгляд был отсутствующий, словно он ещё не вернулся из письма, — и поспешно закрыл его, не отдавая.

Ульф так же тихо сказал, что теперь понятно, почему Страд появился в Валлаки на празднике: Василий ведь тоже туда захаживал. Сора подошла к нему почти вплотную и спросила, можно ли предупредить охотника на вампиров, чтобы тот не трогал тех, что возле Дубровника.

Они отошли за пределы деревни, туда, где не было лишних ушей. Ульф косился даже на птиц. Он рассуждал: либо охотник мог не знать, что Василий — это Страд, либо здесь скрывался ещё один обман. Но если Страд сумел изменить письмо, лежавшее у Ульфа в сумке, его способности могли простираться дальше, чем они думали. Предупредить Ван Рихтена было разумно, но Ульф боялся: если сказать охотнику, что Василий — Страд, тот всё равно придёт. И не было никакой гарантии, что Страд не узнает о послании.

Сора попросила письмо, чтобы увидеть точную формулировку, но Гарэн велел говорить тише: — Он всё-таки может услышать.

Пещера у ручья

Решив пока оставить поместье, путники пошли к ручью. Халкнор принял облик волка и двинулся впереди, ориентируясь не только по тропе, но и по запахам. За ним шёл Ульф, дальше Гарэн, последней — Сора. Тропа была узкой, рассчитанной на одного человека. Волк чувствовал запахи нескольких людей, но все они были человеческими. Гарэн тоже смотрел по сторонам, высматривая примятую траву и возможные ответвления.

Когда шум воды стал близким, Гарэн заметил среди травы и кустов едва различимое направление. Это не была настоящая тропа, но трава там была примята: кто-то ходил туда, хотя нечасто. Халкнор осторожно отошёл в ту сторону и принюхался — явного запаха не уловил. Гарэн опустился на одно колено и осмотрел следы. Кто-то действительно проходил здесь, только трава уже успела частично подняться.

Волк протяжно завыл, останавливая отряд. Гарэн рассудил: человек, видимо, сначала шёл к ручью, а уже оттуда свернул в сторону — потому-то местные и не затоптали этот след. Отряд пошёл по нему.

Минут через десять они вышли на небольшую поляну у ручья. Слева журчала вода — и больше ни звука: ни птиц в кронах, ни возни в подлеске. Справа поднимался небольшой холм, и в его склоне чернел провал — вход в пещеру.

— Пещера, — сказал Гарэн.

Халкнор подошёл ко входу и принюхался. Изнутри пахло сыростью и тленом. Гарэн огляделся, пытаясь найти следы костра, растерзанных животных или останки живых существ. Снаружи ничего явного не было.

Рядом с пещерой лежало сваленное дерево, а возле него — небольшой мешок. За деревом, ближе к камню, был аккуратно сложен незажжённый костёр. Мешок ничем опасным не пах. Сора открыла его. Внутри лежали верёвка, свёрнутые перчатки, пустая бутылка из-под воды, огниво и небольшая записка.

На записке было написано: «Он пьёт меня, но я не умираю. Я тень себя».

Ульф, вспоминая заметки Ван Рихтена и всё, что слышал о вампирах, понял: лорд-вампир не обязан сразу обращать жертву. Он может пить её какое-то время, сколько пожелает. Если же обращает, жертва становится его отродьем и служит мастеру, пока тот не отпустит её или не погибнет.

Гарэн нахмурился: — Зачем здесь оставили мешок? И зачем в нём эта записка? Это просьба о помощи? Сигнал? Это ведь не дневник. Просто записка.

Ульф попытался определить почерк. Он не видел его прежде, но линии были аккуратными, плавными; скорее всего, писала женщина. Халкнор понюхал вещи и подтвердил: — Пахнет женщиной.

Гарэн повертел перчатки в руках — тоже женские.

— Видимо, какая-то девушка приходила сюда утолять жажду своего господина, — предположил Ульф.

Халкнор поднял лапу, словно соглашаясь:

— А может, в подвале — другая. А эти вещи — той, пропавшей.

— Или в подвале просто ещё одна, — отозвался Ульф.

Записка была свежей: не промокла, не успела сильно истрепаться, её свернули всего один-два раза. Написана она была, судя по всему, в пределах последней недели.

Халкнор направился к входу. Сора подготовила факел, но пока не зажигала. Волк осторожно ступил на влажные камни и пошёл вдоль стены, по периметру, изображая обычного зверя — пофыркивая и негромко шумя. Пещера оказалась неглубокой, футов пятьдесят-шестьдесят; в темноте угадывались дальние своды.

Следом в пещеру шагнул Гарэн. В глубине, у дальней стены, волк заметил существо, похожее на человека. Оно лежало прямо на голых камнях. В своде темнели небольшие отверстия — пролезть сквозь них могло разве что мелкое животное или птица.

Существо услышало движение и голоса. Оно поднялось в полный рост: человеческая фигура в плаще или накидке. Халкнор бросился первым и впился ему в ногу, пока тварь ещё не до конца очнулась. Гарэн подбежал ближе, схватил горсть камней и швырнул в лежавшее существо, но камни лишь рассыпались по стенам с резким грохотом.

Тварь выпрямилась. Она схватила Халкнора за шкирку и уставилась в его волчьи глаза. Гарэн понял, что она пытается подавить его волю, и крикнул: — Халкнор, сопротивляйся!

Сора ворвалась в пещеру и выпустила в чудовище четыре огненных луча. Все они попали в цель, плащ вспыхнул. Существо сбросило его, и в свете огня путники увидели серую мертвецкую плоть. Горящий плащ упал на землю и осветил пещеру, как маленький костёр.

Ульф подбежал ближе и громким голосом стал вдохновлять Гарэна. В пещере его слова отражались от камня и звучали раскатисто. Он говорил, что истинную храбрость и силу духа можно найти только в собственном сердце.

Но Халкнор уже был под властью чужого голода. Он развернулся к Гарэну и напал на него, видя в закованном в доспехи воине добычу. Гарэн, надеясь вывести его из этого состояния, ударил волка плоской стороной меча и крикнул, пытаясь докричаться до товарища. Кровь потекла по морде Халкнора, и тот только сильнее оскалился.

Гарэн отступил от него и бросился к вампирскому отродью. Меч рассёк сухожилия на ноге твари, но она почти не чувствовала боли. Лишь огонь заставлял её реагировать: она оскалила пасть, полную мелких острых зубов. Вторым ударом Гарэн почти разрубил ей ту же ногу.

Тварь схватила Гарэна за шею. Она раскрыла пасть, и воин почувствовал, как из него вытягивают жизненные силы и сам разум. Существо подняло его, но покалеченная нога подломилась, и оно скособочилось, удерживая добычу в руках.

Сора ударила снова. Три огненных луча вошли прямо в раскрытую пасть и голову твари. Огонь прожёг её насквозь, и существо рассыпалось прахом. В тот же миг Халкнор почувствовал облегчение: чужая власть отпустила его.

Гарэн, пошатываясь, сел на каменный пол. Сора достала зелье лечения и влила ему в рот. Он перевёл дыхание. — Спасибо, Сора. Прости, Халкнор, если я тебя задел. Я думал, это поможет вывести тебя из этого состояния.

Сора осмотрела пещеру. Это была обычная каменная нора, но внутри лежали старые кости животных и людей, а также более свежие останки, на которых ещё сохранялась разлагающаяся плоть. Место, где спало отродье, оказалось просто голыми камнями.

— Это не письмо от Страда, — сказала Сора, вспоминая записку.

Ульф направился к выходу, туда, где был сложен незажжённый костёр, и обернулся к остальным: — Думаю, нам стоит передать это Ван Рихтену. Что мне ему ещё сказать?

— Вампир возле Дубровника уничтожен, — ответила Сора.

Гарэн спросил, уверены ли они, что это был вампир. Он вспомнил клыки и то, как тварь пыталась высосать из него силу. По опыту было ясно: это не лорд-вампир, а скорее вампирское отродье с особыми способностями. Обращать людей оно, вероятно, не могло.

— И оно было удобным прикрытием для Страда, — сказал Ульф.

Гарэн задумался, почему тварь не отпустила и не обратила его, а просто пыталась выпить. Ульф подошёл к сложенному костру, проверил дерево и, не удержавшись, отметил, что оно не осиновое. Затем оторвал полоску бумаги, написал рунами: «Вампир у Дубровника уничтожен», зажёг костёр и начал нашёптывать слова заклинания, представляя Ван Рихтена. Бумажка сгорела, пепел поднялся в воздух, а руны на миг остались светиться.

Ван Рихтен ответил, что это прекрасно. В эту ночь он сам убил вампира в Борове, во второй деревне, а вместе с ним и священника: тот сопротивлялся и отказался отступиться.

Ульф спросил о делах Эсмеральды. Ван Рихтен ответил, что не встречал её; она должна быть в замке Равенлофт.

Когда магическое сообщение исчезло, Ульф вернулся к остальным и передал ответ. Гарэн опустил голову и закрыл глаза, молча произнеся слова о священнике, который когда-то помог им и был одним из первых встреченных ими людей на этом пути.

Халкнор снова обнюхал оставленные вещи. Теперь он понял точнее: мешок пах женщиной из подвала.

— Это вещи девушки из подвала, — сказал он.

Ульф сразу связал это со своей догадкой: — Возможно, она пыталась сбежать.

— А её поймали и вернули в подвал, — мрачно закончил Халкнор.

Ульф предположил, что Василий использовал пещерного вампира как прикрытие: если кто-то начнёт искать «дубровского вампира» по следам, найдёт это чудовище и решит, что зло уничтожено.

— Так это тот самый дубровский вампир, — сказал Гарэн. — Ловко он всё придумал.

Халкнор рассудил, что девушку, получается, пьют давно, раз она даже оставила записку. Возможно, она пыталась сбежать, и поэтому её заперли. До этого она могла делать это добровольно. Гарэн заметил, что им стоит ждать нового послания от Страда: они убили одну из его игрушек.

Пока костёр тлел, Гарэн спросил Халкнора, что тот чувствовал, когда был под чарами. Нужно было понять, что это за воздействие и как ему противостоять, иначе в бою оно могло погубить всех. Сора связала их словами, чтобы передать ответ.

— Я чувствовал голод, — сказал Халкнор.

— Тобой управлял вампирский голод? — уточнил Гарэн.

— Не управлял. Я просто хотел тебя съесть.

— А как ты его видел? — спросила Сора.

— Еда.

Сора сказала: — Консервная банка? Теперь ты будешь консервной банкой.

Ульф решил связаться с Эсмеральдой, осторожно подбирая слова: нужно было узнать про её дела и планы, но не выдать лишнего, если она уже под влиянием Страда. Эсмеральда сразу узнала его. Ответ был короткий: встретятся через пять дней в Валлаки. И велела аккуратнее пользоваться такими книжками — да быть бдительным.

Халкнор постарался скрыть пепел отродья так, чтобы в пещере не было очевидно, что здесь погибла тварь. От самого существа не осталось ни зубов, ни вещей. Гарэн прошёл вдоль стен пещеры, высматривая царапины, послания или следы того времени, когда отродье ещё могло быть человеком, но ничего не нашёл. Это была просто пещера.

Старуха и эльф

После этого отряд вернулся к ручью. Они набрали воды и напились. Вода была свежей и приятной.

Затем путники пошли обратно в Дубровник. На улицах двигалось немного жителей. Немая бабка раскладывала свои амулеты на продажу. Гавриил нёс к себе охапку хвороста.

По дороге Ульф подошёл к Соре и спросил, сможет ли она почувствовать магию в письме. Сора взяла конверт. Её рука начала теплеть; в письме ощущалась сильная магия, и Сора поняла, что оно связано с тем, кто его написал.

— Я хочу ему написать: «Привет, спишь?» — сказала она.

Ульф поспешно остановил её: — Подожди. Это очень мощный артефакт. Я просто хотел проверить.

Халкнор предложил сходить к разговорчивой старухе, чтобы расспросить её о жизни. Они нашли её в небольшом огороде: она копалась в грядках, пропалывая брюкву.

— Добрый вечер! Вам помочь? Добрый день! — окликнул её Халкнор.

Старуха прищурилась: — Сынок, ты что-то путаешься? Ещё день. Хотя солнца и не видно, пасмурно.

— Его тут уже лет пятьсот не видно, — сухо заметила Сора.

Старуха только хмыкнула и спросила, что им нужно. Услышав предложение помочь, обрадовалась: бабушке помощь нужна, сын занят, да и невеста у него пропала. Она пообещала потом нарвать Халкнору трав.

Халкнор начал помогать ей на грядке и завёл разговор: — Нам рассказали, что у вас в округе ведьма живёт. Это какая бабка?

— Баба Лысага? Это тварь, — ответила старуха. — Не знаю я, где она прямо. У нас тут не живёт, но бывает. Я теперь почти ничего не вижу, а когда помоложе была — видела, как летала.

— На черепе гиганта? — спросил Гарэн.

— Просто в воздухе. На черепе или нет — не знаю.

Халкнор уточнил, высоко ли она летает и слышала ли, что ведьма ест младенцев.

— Слухи такие ходят, да, — старуха пожала плечами. — Только люди от страха многое наговорят.

Халкнор хищно облизнулся: — Нет.

Гарэн добавил: — Но поесть любит.

Старуха посмотрела на Халкнора: — А ты сам поесть любишь?

— Так, да.

— У меня есть для тебя брюквенная похлёбка.

Гарэн насторожился: — Не пирожок, случайно? Мне одна бабка уже давала пирожок.

— А мы его с собой до сих пор таскаем, — сказал Халкнор.

Старая женщина вздохнула и сказала, что пирожки почти не печёт: с мукой в деревне плохо, к праздникам её нигде не достать. Гарэн заметил, что думал скорее о начинке, и старуха пояснила, что в пирожки надо запекать полынь.

Халкнор спросил, есть ли в деревне охотники. Старуха покачала головой: охотиться тут почти не на кого, ни волков, ни дичи, всё обычно тихо.

— Дичь скоро появится, — заметил Халкнор.

— С чего бы?

— Я друид. Чувствую такие вещи.

— Он с природой связан, — добавил Гарэн.

— Так и я по природе, — невозмутимо отозвалась старуха.

— Я ещё с животными разговаривать умею.

— Так и я теперь разговариваю. Раньше не разговаривала.

Халкнор перешёл к делу и спросил, чем может помочь. Старуха вспомнила о Стефане и его грусти. На вопрос о помолвке она сказала, что та была несколько недель назад, а невеста пропала уже две недели назад.

— Беда, беда, — произнёс Халкнор.

Старуха благословила душу девушки и предположила, что та могла пойти к ручью или за грибами. По её словам, ручей был единственным местом поблизости, где прежде пропадали люди, хотя давно такого не случалось. Она осторожно попросила Халкнора поискать, раз он «с природой».

Затем Халкнор спросил, следит ли она за домом Василия, когда того нет, и есть ли у неё ключи. Старуха объяснила, что сама по дому не ходит, только когда барин велит что-то сделать. Иногда готовит ему пирожки для его вечеров. Ключи у неё были лишь от кухни, спальни и самого дома. В подвал она не ходила.

Гарэн поинтересовался, не слышала ли она странных звуков из подвала. Старуха покачала головой: туда она не ходит. Халкнор спросил, приезжают ли к ним из Виноволшебника. Раньше заезжали часто — вино ведь кровь Баровии, — но давненько никого не было. На вопрос про собственное вино старуха только развела руками: своего нет, а вот у Василия, как у дворянина, наверняка всё имеется — и золото, и вино, и прочее нужное.

Халкнор уселся, сделал вид, будто медитирует, и вскоре напряжённо произнёс, что деревья говорят ему: девушка где-то ниже уровня земли, там, где корни. Она жива, и место похоже на большое помещение, возможно на подвал. Он спросил, есть ли в деревне какой-нибудь подвал.

Старуха не сразу поняла намёк. Халкнор напомнил ей, что у Василия есть винный погреб. Она испуганно спросила, не хочет ли он сказать, будто барин похитил девушку. Халкнор тут же смягчил слова: может, Василий отправил её за вином, забыл и запер, или она сама там спряталась. Ульф предположил, что кто-то мог подставить барина. Старуха решила, что спросит Василия, когда тот придёт, или его помощника.

Помощник, как выяснилось, прибыл утром. Старуха описала его как тёмного эльфа, приехавшего на своей лошади. Имени она не помнила. Халкнор сразу решил, что с конём надо поговорить, а затем посоветовал старухе спрашивать напрямую, но осторожно: обвинять барина не стоит, всё могло оказаться случайностью, а может, девушку обидел сам Стефан, и она нашла хорошее место спрятаться. Старуха не хотела верить дурному о сыне.

После этого путники распрощались с ней и направились к дому Василия.

Подойдя к усадьбе Василия фон Хольца, они увидели в кабинете, где прошлым вечером сидел хозяин, эльфа в кожаном доспехе с саблей на боку. Он смотрел на них, пока они приближались.

Халкнор поздоровался. Эльф ответил и повернулся к Гарэну:

— Помнишь моё имя? Мы виделись в Валлаки неделю назад.

— Господин Аркадий, — кивнул Гарэн. — Исполняющему обязанности в Валлаки положено помнить высоких чинов.

Эльф сообщил, что прибыл по делу своего господина. У него было послание: через четыре-пять дней путников будут ждать.

Сора взяла письмо, открыла и прочла. В послании Страд обращался к ним по именам, признавал, что они оказались интересными личностями, достаточно сильными и живучими, и выражал сдержанное уважение. Он приглашал их на ужин в Равенлофт. В письме говорилось, что у восточных ворот их будет ждать карета, которая быстро доставит их к замку.

Сора закрыла письмо и положила его во внутренний карман, ближе к сердцу.

Гарэн спросил, нужно ли явиться в особом облачении или можно прийти как есть, ведь они всего лишь путешественники, а не дворяне во фраках. Эльф ответил, что господин не давал таких распоряжений и оставил это на их усмотрение. Сора тем временем попыталась почувствовать в письме магию, но перед ней была лишь дорогая бумага с чернилами.

Гарэн уточнил повод приглашения: будет ли это собрание, торжество или личная аудиенция. Аркадий ответил, что это личная встреча путников с его господином.

На вопрос о дороге он пожелал им удачи и посоветовал дожить до встречи, быть осторожными и бдительными: Баровия — место неспокойное. Именно поэтому, сказал он, его господин и решил пообщаться с теми, кто уже показал себя.

Гарэн предложил Аркадию когда-нибудь дружески схватиться мечами, исключительно в спарринге, признав в нём сильного воина. Аркадий скромно ответил, что он скорее слуга, чем могущественный воин. На вопрос Халкнора, давно ли он служит, эльф спокойно сказал:

— Пятьсот лет.

Гарэн решил, что такой противник мог бы многому его научить. Аркадий пообещал подумать и, возможно, устроить дружеский поединок, когда они прибудут к его господину. Затем он извинился, вышел и сел на свою чёрную лошадь.

Когда Аркадий уехал, Ульф попросил у Соры письмо и сравнил его с другим посланием, написанным тем же почерком. Почерк совпадал: это однозначно была рука Страда. Сора забрала письмо обратно и снова спрятала его у сердца.

Поскольку ночлега путники так и не нашли, Ульф выбрал укромное место на улице и принялся описывать круги, выводя руны. Вокруг них возник воздушный купол: снаружи матовый, изнутри прозрачный. Внутри было тепло, сухо и спокойно.

Гарэн спросил, можно ли, если нарисовать другие руны, вызвать другое заклинание. Ульф ответил, что это решать не ему. По его словам, руны были древним языком общения с миром, возможно даже с самим плетением; кто-то придумал его за многие столетия до него и до тех, кто ему об этом рассказывал.

Ночь прошла в безопасности. Ульф во время отдыха что-то тихо наигрывал. На рассвете, когда первые лучи коснулись земли, он уже был готов к пути.

— Выдвигаемся с рассветом, — сказал он.

Гарэн был готов давно. Халкнор коротко согласился, и отряд двинулся дальше.

Винодельня Мартиковых

К вечеру путники без помех преодолели нужное расстояние. Плотный туман огибал дорогу. Из него постепенно проступил высокий деревянный забор, крепкий, ухоженный, с хорошо подогнанными досками. За ним тянулись виноградные лозы. Тропа огибала ограду и переходила в грунтовую дорогу. Перед путниками лежала развилка: дороги уходили на запад и на юг.

Сора кивнула на ограду: им сюда, на винодельню.

Пройдя ещё немного, они заметили слева, у дерева, фигуру в капюшоне. Справа от них тянулся забор, за ним — лозы; слева лежали поля с редкими деревьями. Фигура тихо подозвала их к себе.

Путники подошли. Халкнор громко спросил, почему тот шепчет, и Ульф тут же попросил его говорить тише.

Незнакомец решил, что они не местные, и представился Девианом Мартиковым, управителем винодельни. На вопрос Гарэна, что он тут делает, Девиан коротко объяснил: винодельню заняли проклятые друиды.

— Я тоже друид, — сказал Халкнор.

— Этот — хороший, — добавил Гарэн.

Девиан помедлил, прищурился на Халкнора и признал, что и правда чувствует в нём что-то.

Девиан рассказал, что его дети, супруга и брат прячутся в перелеске. Халкнор передал ему привет от сына. Услышав это, Девиан резко отозвался о сыне, но, поняв, что тот жив, смягчился.

План Девиана был прост: путники входят с фронта, врываются внутрь и отвлекают врагов, а он с Вигой и Мартином ударит с тыла.

— Простые планы набегов часто проваливаются, — заметил Ульф.

— А чем ты собираешься воевать? — спросил Гарэн.

— В ворона превратится, — предположил Халкнор.

Девиан не стал объяснять — лишь дал понять, что разберутся позже.

Сора спросила только одно: насколько винодельня может пострадать от огня. Девиан сразу сказал, что огонь лучше не применять. Ульф предложил сперва осмотреть территорию, оценить силы противника и спланировать атаку, но Халкнор настаивал на внезапности.

Ульф вспомнил древние рассказы о тайных тропах, которыми можно пройти между зримыми путями, укрывшись от чужих глаз и ушей. Он сказал, что может вывести спутников на эти тропы, хотя сам, скорее всего, не пойдёт вместе с ними. Затем он принялся шептать имена и строки из старых сказаний, обращаясь к тем, кто отводит чужой взгляд и дарует тихий шаг. Он обходил спутников по кругу, и один за другим они исчезали из виду, будто их скрыла сама легенда.

Гарэн подошёл к Девиану сзади и попытался шутливо схватить его, но тот, не оборачиваясь, бросил:

— Чую тебя.

Затем Девиан разбежался и плавно обратился вороном.

Халкнор оценил направление ветра, и невидимые путники стали пробираться через виноградник. Они миновали вход на территорию винодельни. Перед ними стояло двухэтажное каменное здание, рядом — несколько строений поменьше, мастерская и стойло, где были запряжены три тяговые лошади. Вокруг тянулись ряды виноградных лоз. Часть лоз была мертва: засохшая, упавшая, безжизненная.

Халкнор подошёл к лошадям. Те почуяли невидимых гостей и забеспокоились. Халкнор попытался успокоить их, говоря с ними на языке животных и протягивая еду из своих запасов. Лошади всё равно начали бить копытами.

Дверь дома открылась. Наружу выглянуло небольшое существо с крючковатым носом, увитое ветками. Оно осмотрелось в сторону лошадей и заговорило с ними на сильване, пытаясь успокоить. Со второго этажа на балкон вышло ещё одно похожее существо с посохом в руке.

Халкнор решил действовать. Вокруг врагов появились волки: часть — у существа на земле, часть — на балконе, рядом со вторым друидом. На винодельне началась схватка.

Друид на земле принялся к чему-то взывать. Мёртвые лозы поднялись, сплелись в гуманоидные силуэты — ожившие пни и виноградные плети. Две группы таких тварей двинулись к волкам. Ещё один противник выбежал из двери, увидев стаю.

Гарэн зашёл с фланга и ударил по ближайшим сплетениям лоз. Его меч разметал двух существ, а ещё одну лозу он разрубил пополам. Туман стелился вокруг, скрывая дальние цели.

Сора ударила по противникам, в том числе по тому, что стоял на балконе. Со стороны леса появились ещё двое друидов, но на них налетели вороны Девиана и его людей. Ульф сковал одну из плетистых тварей, а волки удерживали врагов у дома.

Друид на балконе, заметив присутствие Соры, недоумённо обернулся, но быстро понял угрозу. Магия вспыхнула, и Гарэн почувствовал ожоги. Оставшаяся плетистая тварь бросилась на него, вцепилась в ноги, запустила ветви под броню и оцарапала кожу. Гарэн отмахнул её, разметал кусты и вышел к друиду.

Одним тяжёлым ударом он отсёк ему голову; тело рухнуло в грязь среди мёртвых лоз, и Гарэн оттолкнул его ногой.

Сора подошла ближе, и последний друид, уже охваченный огнём на балконе, сгорел. За домом, ближе к лесу, вороны доклёвывали оставшихся врагов. На время всё стихло.

Путники принялись обыскивать павших друидов. Гарэн осмотрел тело того, которому отрубил голову, и нашёл небольшую записку, написанную на коре или волокне. Язык был сильванский, и сам Гарэн его не понимал, но с помощью магии Ульфа смысл чужих знаков стал ясен.

В записке был приказ сорвать поставки вина в Баровии. Из него следовало, что друиды уже нападали на повозки, а этому отряду велено было ударить по самой винодельне. В тексте также упоминались Зимняя Щепка и Холм Блова.

Сора переспросила название Зимней Щепки — оно ей ничего не говорило. Гарэн предположил, что Холм Блова может быть теми холмами неподалёку. Халкнор связал это с Истерхиллом.

Девиан закончил бой и вернулся к ним уже в человеческом облике, стирая кровь с клюва.

— Неплохо мы их уделали, — сказал он.

Гарэн сухо заметил, что это были всего лишь кусты. Девиан всё равно повторил, что «они» справились, и спросил, ходили ли путники в дом.

Халкнор ответил шуткой, что без приглашения войти в чужой дом они не могут. Девиан это оценил и велел Виге проверить, что там с заднего хода. Один из людей в облике ворона залетел через окно второго этажа.

Вскоре из дома вышел человек и сообщил, что в подвале был ещё один враг: тот что-то делал с вином, возможно отравлял или портил. Его пришлось убить. Девиан сказал, что позже разберётся с этим.

Ульф заметил, что надо проверить остальные бочки. Девиан согласился: бочек много, и помощь пригодится. Он велел Виге сходить за детьми и за Стефанией, а сам пригласил путников в дом.

Халкнор завёл речь о том, откуда могли идти приказы. Девиан только хмыкнул: и так понятно, это дело проклятой Бабы Лысаги.

— А если метить выше? — Халкнор намекнул на Тихую Усадьбу.

— У них вино плохое, а у вас нет, — добавил Гарэн.

Девиан отмёл такую мысль.

— А ты знаешь, что оборотни нападали на повозки возле Валлаки? — спросил Халкнор.

— Оборотни нападают на всех.

— Не на всех, — уточнила Сора. — Кирилл — нет.

Халкнор рассказал, что вожак оборотней был в Тихой Усадьбе, а их отряд уже защищал повозку винодельни от нападения. Девиан понял, что путники помогли ему дважды.

— Значит, вы нам серьёзно обязаны, — сказал Халкнор.

— Кирилл больше не помешает, — добавила Сора.

— Поджав хвост убежал, поди, — кивнул Девиан.

Халкнор воспользовался моментом:

— Тогда у меня к тебе непривычная просьба. Помирись с сыном.

— Тем более, — заметил Ульф, — теперь ты нам обязан дважды.

В доме Девиан налил им лучшего вина, какое у них было. В углу один из его детей начал тихо наигрывать на губной гармошке, и Ульф с уважением отметил это.

Девиан больше не стал скрывать правду. Он рассказал, что ещё его прапрапрадед привёз сюда три самоцвета. Он был и волшебником, и виноделом, основал винодельню и закопал самоцветы в землю. Благодаря им виноград рос невероятно хорошо, а вкус вина был особенным.

Один самоцвет пропал около пятидесяти лет назад. С тех пор Мартиковы больше не варили элербюрз, потому что нужный сорт винограда перестал расти. Полгода назад Баба Лысага прислала на поля своих пугал и украла второй самоцвет. Девиан предупредил: если путники встретят пугал, лучше обходить их стороной. А пару недель назад друиды украли третий самоцвет, и теперь винодельня больше не могла варить как прежде.

Он попросил вернуть хотя бы один самоцвет. Они точно знали, где Баба Лысага может держать второй, а вот где первый, пропавший пятьдесят лет назад, не имели понятия. Самоцвет, по словам Девиана, был размером с кулак и блестел, как бриллиант.

Сора попыталась вспомнить, слышали ли они уже о таком камне.

— Сын твой нам про самоцветы рассказывал, — напомнил Халкнор.

Гарэн задумался:

— А что было пятьдесят лет назад, перед первой пропажей?

Девиан рассказал, что у винодельни несколько лет подряд пытались красть виноград, а порой и сами лозы. Мартиковы выслеживали воров, но так и не поймали виновных.

— Кого хоть искали? — спросил Гарэн.

— Того, кто ворует, — мрачно ответил Девиан. — А недоброжелателей у нас всегда хватало.

— А когда Тихая Усадьба начала варить своё вино? — уточнила Сора.

— Лет сто пятьдесят назад.

Путники вспомнили скверную землю у той усадьбы и то, что там всё будто проклято. Девиан заметил: землю, конечно, надо удобрять, но, возможно, дело было и не в ней.

Ульф спросил, сколько самоцветов осталось в самой винодельне. Девиан признал, что ни одного. Один, как уже знали путники, находился в берёзе у старой ведьмы, а третий Мартиков так и не успел добыть, потому что был тогда совсем мальчишкой. Он предложил отправиться за ближайшим самоцветом: путь занял бы около шести часов.

Но герои решили сначала отдохнуть.

Перед сном Халкнор спросил, есть ли у Девиана что-нибудь полезное против друидов. Тот, помедлив, принёс пыльный серый истрёпанный капюшон.

— Это наш вороний капюшон, — сказал он. — Такие иногда носят Мартиковы. Он помогает защищаться от злых чар и колдовства. А ещё даёт некоторую силу друидской магии. Думаю, тебе подойдёт.

Халкнор взял капюшон и попытался понять скрытую в нём природную силу.

Гарэн тем временем спросил, насколько крепким бывает местное вино. Обычное, по словам Девиана, было около одиннадцати градусов, но нашлось и кое-что крепче — несколько бутылок примерно шестидесятиградусного напитка. Гарэн попросил их, объяснив, что хочет сделать зажигательную смесь: они уже видели, как хорошо горели враждебные лозы. Девиан согласился отдать две бутылки, а третью, пошутив, оставил на выпивку.

Сора спросила про масло, но в хозяйстве нашлось разве что сливочное, и Гарэн решил, что кусты и без того горят достаточно хорошо.

Девиан, всё ещё ворчливо, спросил, зачем они вообще явились сюда. Халкнор напомнил, что сын Мартикова просил проведать отца и сильно за него переживал. Гарэн добавил, что сын будет уважать его больше, если они сумеют поладить. Девиан смягчился и извинился.

Сора заметила, что они уже дважды помогли винодельне. Халкнор рассказал, что в Аббатстве Святой Марковии готовится большое мероприятие, почти как свадьба, и туда нужно восемь бочек вина. Девиан нахмурился: у него оставалось всего около двенадцати бочек, а их ещё надо было развозить по городам. Но, услышав, что вино нужно в Крезк, согласился отправить с ними восемь бочек, если они вернут самоцвет.

Герои договорились переночевать и утром пойти за ним. Девиан одобрил это решение: ночью в туман ходить было неразумно. Ульф предложил также проверить, не успели ли друиды отравить оставшееся вино. Гарэн же уточнил, как им везти бочки, и Девиан пообещал дать телегу и кучера — Вигу или Лонгмаркса, чтобы тот довёз их до Крезка, а потом вернулся.

Халкнор спросил, совсем ли плох нынешний урожай. Девиан ответил, что плох. Тогда Халкнор пообещал помочь ещё раз, поскольку он друид и стоит за природу. Гарэн заверил хозяина, что этот друид добрый, не такой, как те, у которые напали.

Когда остальные легли спать, Халкнор остался у лоз и принялся работать с землёй и растениями. К утру стало ясно, что его старания помогли: виноградник ожил настолько, что теперь Мартиковы могли рассчитывать хотя бы на простой урожай даже без самоцветов. Ульф, открыв дверь наружу, увидел, что вокруг действительно что-то изменилось. Халкнор, довольный, попросил у хозяина пожизненную скидку на вино, а Ульф заметил, что при таком вкладе в урожай это звучит как хороший курс обмена.

Холм Блова

После отдыха путники отправились к холму, где, по словам Девиана, мог находиться самоцвет. Они шли открыто, но настороженно, ожидая засады. Тропа постепенно вывела их к холму, поднимаясь к вершине. Вдоль дороги стояли курганы. Они были сложены из камней, местами из черепов, с торчащими ветками, палками и сломанными копьями.

Халкнор попытался понять, связана ли с этим местом друидская сила. Сора, не подходя слишком близко к одному из курганов, сосредоточилась на магическом плетении, но не почувствовала от него особой магии. Ульф, как северянин, присмотрелся к насыпям и понял, что это захоронения. Они не походили на следы битвы или особый друидский ритуал, скорее на древние могилы, существующие здесь уже давно.

Пока отряд двигался дальше, Ульф раскрыл свою книгу и пролистал старые страницы в поисках сказаний об этих местах. Среди пожухлых листов он нашёл главу о клане берсерков. Когда-то Страд изгнал их в горы; теперь они, похоже, больше не враждовали с ним, хотя и не были его прямыми слугами. Ульф предположил, что курганы принадлежат именно этому клану.

На одном из курганов торчал старый ржавый двусторонний топор. На металлической части рукояти сохранился знак, напоминавший герб. Ульф узнал его как знак клана берсерков и поделился этим с остальными. Сора зарисовала символ и подписала, что он найден на топоре клана берсерков. Ржавчина на оружии была обычной, давней: дождь, ветер и время сделали своё дело.

Халкнор предложил не трогать курганы. Ульф сказал, что был бы против разграбления, даже если бы кто-то попытался это сделать.

Холм поднимался над основным туманом, и примерно в трёх сотнях футов от путников виднелась его верхушка. На ней стояло несколько мегалитов, а в центре — какая-то статуя. Когда герои поднялись наверх, ветер ударил в лицо холодом, какого внизу не чувствовалось. Перед ними стояли четыре огромных камня: три прямо, четвёртый завалился набок. Каждый был высотой в полтора-два человеческих роста, серый, изъеденный временем. Ни надписи, ни высеченного знака на них не сохранилось — всё стёрли дождь, мох и века.

В центре стояла статуя из веток. Она изображала мужчину с мечом, обращённого лицом на юго-запад. Сора посмотрела в ту сторону и сквозь разрывы в облаках увидела вдалеке белоснежные башни и стены — те самые, которые прежде являлись путникам.

Халкнор осмотрел землю вокруг и заметил множество следов. Ульф внимательно изучил статую и понял, что её не складывали руками: ветви сплелись изнутри, словно фигура медленно проросла из земли и сама приняла человеческий облик. В груди статуи был вставлен белый самоцвет — тот самый, который они искали. Статуя была огромной, и головы путников приходились ей примерно на уровень пояса. Самоцвет сидел в углублении, а сама статуя стояла на небольшой насыпи земли, служившей постаментом.

Халкнор попытался вытащить камень не руками, а магией. Ульф, заметив это, предупредил его:

— Если в этой статуе самоцвет, он может быть не просто украшением. Либо это дань почтения владыке от друидов, либо он что-то здесь охраняет или удерживает. Проверь, не держит ли она что-нибудь под землёй. Курганы, например.

Магия Халкнора ударила по статуе с резким хлёстким звуком, который эхом разошёлся по окрестностям. Халкнор сделал вид, будто так и задумано, и крикнул:

— Выходите!

Он говорил уверенно, словно точно знал, что кто-то уже здесь.

У подножия холма, с юго-западной стороны, из небольшой рощи начали выбегать маленькие человечки. Вместе с ними двигалась большая тварь, похожая на ходячее дерево.

Ульф заметил, что к Халкнору идут его возможные знакомые. Халкнор крикнул им на сильване:

— Мир вам. Мы хотим поговорить. Назовите себя.

Существа приближались и кричали на сильване. Ульф с помощью ритуала понял их слова:

— Ты умрёшь! Это наша священная земля!

Он посоветовал Халкнору объяснить им, что отряд пришёл не осквернять их святыню. Но Халкнор ответил, что они первыми угрожают, и громко объявил:

— Если вы хотите битвы, вы её получите.

Сора не стала ждать. Она метнула огненный шар в основание движущегося дерева так, чтобы пламя задело и тех, кто бежал рядом. Два друида вспыхнули и погибли, ещё двое обратились в бегство.

Но нападение не закончилось. Сзади, рядом с Сорой и Ульфом, появились ветвистые твари. Они набросились на Сору, цепляясь к ней колючими отростками. Ходячее дерево рванулось вперёд, быстро сокращая расстояние, а один из друидов наложил на него чары: ствол оброс новыми ветками и толстой корой.

Гарэн бросился к кустам, угрожавшим Соре и Ульфу, и начал рубить их. Ульф отбросил одну из тварей, другую ранил. Кусты трещали, теряли щепки и ягоды, но продолжали цепляться. Ходячее дерево, не замедляясь, приближалось к отряду.

Огонь Соры охватил его. Пламя прожигало кору, и вместе с деревом загорались растения вокруг, оставляя за ним горящий след. Один из друидов, попавший в огненную полосу, тоже вспыхнул и побежал прочь. Ульф крикнул ему вслед, что пытался предупредить.

Халкнор отступил подальше от дерева. Сора тоже отошла как можно дальше. Но тварь успела ворваться между героями, всё ещё охваченная огнём. Ульф выхватил меч и принялся рубить её ветви. Его клинок врезался в кору и на мгновение застрял между щепками. Сора снова ударила огнём: несколько веток вспыхнули и отвалились, с дерева посыпались горящие шишки. Оно накренилось.

Гарэн увидел последнюю опору, на которой держалась громадина, и ударил так, как валят дерево, подрубая его в нужную сторону. Ствол раскололся, и горящая тварь рухнула.

Оставшиеся враги бежали.

Когда опасность миновала, Сора достала кинжал, забралась на статую и выковыряла из её груди белый самоцвет. Камень оказался у неё в руке. Она положила его в сумку и спустилась. Дерево догорало, пламя вокруг постепенно затухало, оставляя небольшие костры.

Гарэн задумался, почему самоцвет был именно в статуе. Халкнор предположил, что раз он помогает росту растений, друидам он был особенно полезен. Самоцвет сиял чистым прозрачным белым светом, необычно ясным в сером тумане Боровии.

Сора достала мутную склянку, смочила тряпочку её содержимым и коснулась камня. Тряпка будто покрылась тонкой защитной плёнкой, но затем наполовину развалилась. Сора вспомнила, что это было зелье, защищающее от некротической силы.

Оставаться на холме больше не было смысла. Халкнор предложил оставить статую стоять как произведение искусства и возвращаться на винодельню. Перед уходом Ульф собрал остатки ветвей от дерева и кустов, сплёл из них небольшой венок и вложил его в пустое место на груди статуи, где прежде находился самоцвет.

Вино Забытых Королевств

К вечеру герои вернулись на территорию винодельни. Один человек с мотыгой обрабатывал грядки винограда, женщина несла к дому ведро воды. Сора подошла к Девиану и достала самоцвет. Ульф придал моменту торжественности лёгкими чарами: свежий бриз прошёл по двору, а камень засиял ещё заметнее. Сора нарочито помпезно вынула его из сумки.

Белый свет озарил серую винодельню. Одна из дочерей Девиана подбежала, схватила самоцвет и воскликнула:

— Вы нашли его! Это невероятно! Давайте, давайте сюда, давайте его сюда быстрей!

Девиан поблагодарил их и сказал, что они сделали большое дело для всей Боровии: без вина эта земля просто не выживет. Самоцвет, по его словам, нужно было срочно закопать в землю.

Сора предложила закопать его не в саду, а в подвале дома: так он всё равно останется в земле, но будет под защитой стен, к тому же дом стоял примерно по центру хозяйства. Девиан удивился, но признал идею разумной. Земля здесь была одна и та же, а если самоцвет будет защищён лучше, стоило попробовать. Он сказал, что придётся выкопать очень глубокую яму.

Радостный Девиан начал обнимать всех подряд. Гарэн ответил ему таким крепким объятием и хлопком по плечу, что у хозяина едва не хрустнули кости. Девиан только отметил, что перед ним сильный малый.

Гарэн предложил назвать первое вино нового урожая, усиленного трудом Халкнора, «Вином Забытых Королевств». Девиан задумался: название звучало интересно, хотя и немного печально.

Ульф попросил в качестве благодарности печатать на каждой бутылке небольшую легенду из Забытых Королевств. Название — на этикетке, легенда — рядом. Он пообещал сам составить список и записать всё, что помнит. Девиан признал, что сам таких слов не придумает, и согласился: список будет от Ульфа, идея — от Гарэна.

Сора предложила использовать для серии знак золотого дракона. Гарэн уточнил, что сперва должен идти знак винодельни, а уже потом, как знак сотрудничества, дракон. Ульф предложил сделать обрамление в виде драконов с крыльями. Девиан сказал, что драконов изобразить сможет, хотя золотым оттиск всё равно не будет, но это всех устроило.

Ульф решил, что пока они поедут на телеге до Крезка, он будет записывать короткие версии легенд — не длинные поэмы, а самую суть, чтобы она помещалась на этикетке. По просьбе Девиана он рассказал одну.

— Был воин — ещё не герой. Шёл штормовой великан на деревню, чтобы растоптать её. Воин не дал боя: увёл его в сторону, обманул, утомил, отвёл от детей и крыш. Так и узнали: сила не в мускулах и не в стали — в храбрости и сердце. Воин давно лежит в земле, а легенда жива. Этим он и бессмертен.

Ульф поблагодарил Девиана и пообещал записать остальные сказания.

Гарэн сказал, что их пути ещё пересекутся с этим самоцветом. После этого герои легли спать.

Утром их накормили. Затем путники выехали с вином. На перекрёстке дорога на северо-запад вела к Крезку, а на восток — к Валлаки. Герои выбрали Крезк. Вига отправился с ними кучером на телеге.

Халкнор сел ближе к лошадям и стал разговаривать с ними. Он объяснял им основы боя: что в случае нападения они не беззащитны, что они сильные животные, что копыто может быть грозным оружием, и если их прижмут, не стоит паниковать, а нужно повернуться к врагу и защищаться. Лошади, впрочем, считали, что надёжнее бежать. Халкнор признал, что бегство не постыдно, но если выхода нет, надо помнить о собственной силе.

Одна из лошадей спросила, откуда он знает их язык. Халкнор ответил, что он лучший друг животных. Потом он извинился за ночную драку у винодельни, когда был невидим и мог их напугать. Лошади припомнили, что он тогда немного переборщил, но галеты были вкусные. Халкнор пообещал угостить их ягодами, а лошади в ответ предложили ему сено. Он сказал, что в следующий раз обязательно примет угощение.

Пока Халкнор болтал с лошадьми и рассуждал, что в случае боя возглавит атаку коней, призовёт не волков, а лошадей и сам станет лошадью, Вига обернулся к Соре.

— Вы все, конечно, чудные, — сказал он. — Этот вообще особенный. Но ты самая чудная. Ты откуда?

— Из далёких южных болот, — ответила Сора.

— И что, живёшь на болотах?

— Давно не живу. Родилась там.

— И что тебя сюда завело?

— Сюда конкретно туман завёл. А так — путешествовала.

— И что видела?

— Много чего. Много городов.

— А Боровия как тебе?

— Мрачненько, — сказала Сора. — Но вино вкусное.

— Вот, — согласился Вига. — Надо во всём вкус искать. В Боровии тоже много хорошего. Есть, конечно, всякое неблагополучие, но и хорошего немало.

Он посмотрел на Ульфа, который сидел и что-то записывал, и спросил, чем тот занят.

— Набираю легенды для винных этикеток, — ответил Ульф.

Вига удивился. По его словам, доход у винодельни был невелик: большую часть вина отдавали за небольшие деньги, а всё полученное уходило на поддержание хозяйства, почти в ноль.

Ульф, продолжая разговор с кучером, рассказал о замысле Гарэна: на каждой винной этикетке можно было бы записать одну из сотни легенд, которые он собирал. Когда речь зашла о самой Боровии, скальд отложил прежние записи о Забытых Королевствах, достал новый лист и попросил Вигу рассказать местные сказания, байки и слухи.

Кучер признался, что сам читать не умеет, но кое-что слышал. Говорили, что сумеречные эльфы служат Страду. Про Аргенвостхольт рассказывали, что над некоторыми местами летать запрещено: так велели Мартиковы, а главным у них считался Девиан. Сам Орден был дальше Валлаки, но и над Белизом, и над Аргенвостхольтом лучше было не летать. В опасном месте, по словам Виги, жила Баба Лысага.

Ульф спросил, та ли это Лысага, о которой они уже слышали. Сора уточнила, что колдунья живёт в руинах Белица. Кучер не знал, связана ли она со Страдом, но добавил, что в Боровии, кажется, все с ним связаны. О Лысаге он слышал, что она владеет сильной магией, призывает тварей и однажды даже повелевала земляным големом. Ещё ходили слухи, будто она купается в крови младенца, чтобы омолаживаться.

Гарэн заметил, что они слышали и о похищениях детей. Тогда Вига вспомнил и про старую костедробилку: там, по слухам, тоже давно поселились какие-то кадары, уже после прихода туманов.

Сора спросила, почему летать над замком запрещено и что там опасного, но кучер не знал. Ульф продолжал писать и уточнил, правда ли, что Лысага летает на черепе. Вига ответил, что видел это собственными глазами: череп был большой, возможно драконий, хотя больше напоминал огромный коровий.

Гарэн спросил о великанах, но Вига ничего о них не слышал. Халкнор упомянул берсерков в горах, и кучер подтвердил: такие там водятся. Увидев карту путников, он удивился, откуда она у них. Гарэн объяснил, что разные люди помогали им её рисовать, а сами они постепенно дорисовывали новые места. На просьбу добавить что-нибудь ещё Вига лишь сказал, что, похоже, у них уже всё есть.

Тогда Гарэн вспомнил белые башни, которые они видели к юго-западу от курганов, когда вызволяли самоцвет. Он описал их как яркие, сияющие, стоящие где-то за холмами. Вига никогда их не видел, но сказал, что пару раз видел Страда на холме по утрам: тот приходил, смотрел в ту сторону и, возможно, глядел именно на этот призрачный город.

Ульф насторожился. Он вспомнил статую, которая тоже была обращена туда. Скальд предположил, что у Страда могут быть планы на этот город, но Вига только пожал плечами: все говорили, что Страд не может выбраться из Боровии. Сам же кучер никакого города не видел и предположил, что путники могли перебрать вина. Халкнор посоветовал ему всё же иногда смотреть в ту сторону: возможно, если знать о городе, его удастся увидеть. Сора предложила попросить Девиана выделить несколько людей на разведку.

Пока телега катилась дальше, Ульф убрал свитки и достал книгу о Боровии. Он пытался найти сведения о планах Страда, о возможных завоеваниях и о белокаменных дворцах и башнях. В книге нашлась глава о замыслах Страда: он собирался завоевать эту землю, а затем двинуться дальше, но куда именно, не было ясно.

Гарэн спросил у Виги, что удерживает Страда здесь и почему Вистани могут выходить за туман, если прочим это не удаётся. Кучер ответил, что Страд сам позволяет им уходить. Почему он не может уйти сам, Вига не знал, но слышал, что несколько сотен лет назад Страд заключил пакт с тёмными силами, получив бессмертие. Возможно, именно они и не выпускали его из Боровии.

Сора спросила, пытался ли кто-нибудь выбраться из тумана. Вига ответил, что люди постоянно пытались: кто-то пропадал, кто-то шёл искать выход, но обратно никто не возвращался. Сора предположила, что Вистани могут обманывать всех, а туман, возможно, пропускает людей, если знать способ. Она вспомнила Мадам Еву. Вига удивился, что та сама им что-то рассказала, и припомнил человека, занесённого в Боровию, который купил у Вистани зелье, выпил его и ушёл в туман. Он тоже не вернулся.

Ульф сказал, что за годы странствий по Забытым Королевствам и северным землям ни разу не слышал упоминаний о Боровии. Если бы кто-то выбрался отсюда, слухи о земле туманов и Страде фон Заровиче обязательно дошли бы до мира. Сора возразила, что туманных земель немало, но Ульф был уверен: эту он бы запомнил.

Аббатство Святой Марковии

Вскоре путники приблизились к Крезку. После короткого разговора со стражниками телега проехала через знакомые стены, и они оказались во внутреннем дворе города. Вига собрался искать мужчин, чтобы разгрузить вино, но Халкнор остановил его: вино нужно было отвезти прямо в аббатство. Обсудив дорогу обратно, они решили сначала доставить бочки наверх, а затем на обратном пути высадиться в Крезке.

Халкнор спросил, не страшно ли Виге ехать ночью одному. Кучер ответил, что без груза они быстро долетят назад, а детей он не бросит. Волков в последнюю неделю он почти не видел. Гарэн спросил, где обычно обитают волки. Вига сказал, что где-то в северном лесу у них есть убежище, хотя сам он его не видел. Путники вспомнили Кирилла, вожака оборотней, который напал на них прежде и бежал после схватки. Сора тихо заметила, что лучше никому не говорить, будто они с ним разобрались.

У стены аббатства Халкнор слез с телеги и открыл ворота, чтобы завести повозку внутрь. Из-за стены выглянула полукошачья морда Зигфиг. Она радостно узнала друзей. Гарэн велел позвать Аббата, а Халкнор попросил сделать это вежливо. Зигфиг рысью умчалась по-кошачьи.

Путники начали разгружать бочки. Через несколько минут прибежала целая ватага существ Аббата: химерические, с рыбьей чешуёй и странными наростами. Сора успокоила Вигу, сказав, что они безобидны. Кучер, хотя и видел уже немало странностей, всё равно был поражён. Существа принялись помогать: кто-то трогал бочки, кто-то вдвоём или втроём катил их по двору.

Аббат появился у прохода во внутреннюю часть аббатства. Он не вышел навстречу, лишь стоял в дверях следующей стены и наблюдал. Ульф подошёл к нему, поклонился и сообщил, что вино найдено.

— Вы держите слово. Это приятно, — сказал Аббат.

Гарэн коротко подтвердил, что они выполняют обещанное. Халкнор спросил о платье: они просили бургомистра Крезка доставить его из Валлаки, но не знали, дошло ли дело до конца. Если понадобится, они сами отправятся в Валлаки и всё уточнят.

Аббат спросил, успевают ли они. Сора напомнила о музыкантах. Ульф сказал, что может сыграть сам или выступить сказителем: в его землях это почти одно и то же. Он владел губной гармошкой и варганом.

— Варган? — переспросил Аббат.

Ульф приставил воображаемую дужку к зубам, дёрнул пальцем у рта и загудел горлом, изображая дребезжащий звон.

— Очень старая северная штука. А если получится найти других музыкантов — он позовёт и их.

Халкнор спросил, не слышал ли Аббат о флейте с печальным голосом — разумном, очень печальном артефакте, который попался им. Аббат ответил, что в Боровии много артефактов, но о такой флейте он не слышал. Ульф предположил, что, возможно, сама флейта не волшебная, а лишь проводник тоски своего владельца. Он рассказал об аристократе Василии из Дубровника, с которым однажды вечером сыграл дуэтом: Василий играл на флейте, Ульф поддержал его, и музыка была удивительно печальной, словно хозяин о чём-то без конца скорбел.

Аббат признал, что у Василия тяжёлая судьба, но отказался рассказывать подробности, сославшись на тайны тех, кто приходит к нему за советом. Тайна, по его словам, на то и тайна.

Ульф спросил о Васильке. Аббат понял, о ком речь: обучение идёт лучше, она уже умеет достаточно элегантно разрезать еду. На вопрос о манерах Аббат ответил, что держится она, как струна, с осанкой, но нож и вилку пока держит не совсем правильно. Ульф предложил научить её: он бывал на пирах и тингах и мог передать ей основы светского поведения.

Аббат предложил остаться на десять дней. Ульф уклонился от срока, но сказал, что хотел бы взамен доступ к книжному архиву и, возможно, к записям монахов. Аббат обещал подумать. Ульф добавил, что сейчас они проверят, что с платьем, а позже он охотно вернётся и займётся обучением Васильки.

— Посмотрим, — неопределённо отозвался Аббат.

— А та женщина, в другом крыле, — спросил Халкнор, — была предыдущей версией?

— Была, — спокойно признал Аббат. — Не самой удачной.

Пропавшая Анна

После разгрузки путники вернулись в Крезк. Вига высадил их у города. Ульф передал ему свои записи с легендами для будущих винных этикеток. Кучер пообещал передать их. Сора напомнила ему проверить место, где они видели призрачный город, и Вига сказал, что посмотрит, если тот там есть.

Путники постучали в дверь бургомистра. Открыл сам Дмитрий Кресков.

— Мои любимые путники-гости, — встретил он их. — Как дела продвигаются?

— Вино доставлено, — сказала Сора.

— Найдено, — подтвердил Халкнор.

На вопрос о платье Дмитрий помрачнел: три дня назад он отправил в Валлаки свою супругу Анну, и та до сих пор не вернулась.

— Туда ведь одна дорога? — уточнил Халкнор. — Мы утром сами в Валлаки, могли бы пересечься.

— Теперь и мы за Анну тревожимся, — прибавила Сора.

Халкнор помедлил и неловко спросил:

— А тело сына… в холодное место положили?

— Мальчика ещё смогут вернуть живым, — поспешил сгладить Гарэн.

Сора пнула его в бок и предложила отдохнуть, чтобы выдвинуться с утра.

Путники попросили дать им переночевать, привести себя в порядок и постирать одежду, пропахшую дымом. Перед сном Ульф вспомнил о своём способе связаться с людьми на расстоянии. Он спросил, нет ли у них кого-то, кому нужно отправить сообщение. Халкнор позвал бургомистра посмотреть.

Ульф объяснил Дмитрию, что может передать короткое послание Анне и получить ответ. Бургомистр попросил спросить, где она и что с платьем. Для обряда Ульф предложил выйти на улицу: нужен был костёр. Он написал сообщение на бумаге, сжёг его и стал ждать, когда буквы ответа проявятся в огне.

Ответа не было.

Ульф понял, что что-то идёт не так, но вслух сказал, что Анна, вероятно, слишком занята или спит. Рунные буквы осыпались, не меняясь. Он взглядом дал товарищам понять, что сообщение не дошло, и предложил не тревожить бургомистра ещё сильнее. Дмитрий, решив, что с фокусами на сегодня хватит, ушёл.

Оставшись у костра, Ульф отправил второе сообщение — уже в Валлаки. Ответ пришёл. Его первые слова выражали удивление, а затем следовало главное: Анна Крескова в Валлаки не приходила. Из новостей также сообщили, что Айзека видели на юге.

Халкнор попросил у бургомистра какую-нибудь личную вещь Анны, чтобы взять след. Дмитрий дал ему браслет. Халкнор взял его, но при бургомистре не стал превращаться в волка. Ещё он уточнил размер обуви Анны, чтобы отличить её следы на земле.

Путники вышли из Крезка и внимательно осмотрели дорогу. У второго моста, ближе к Валлаки, там, где прежде случалась схватка, Халкнор уловил запах браслета. След не пересекал мост. Он уходил с дороги направо, на юг, немного в сторону Орлину. Халкнор в облике волка пошёл по запаху, остальные поспешили за ним.

Запах крови вскоре смешался со следом Анны. Гарэн и остальные смотрели под ноги и заметили в траве тяжёлые следы одного человека: большой сапог, сильно вдавленный в землю. Следов самой Анны не было. Халкнор предположил, что её несли. Сора заметила одну каплю крови на траве и телепатически привлекла внимание Халкнора. Волк обернулся и обнюхал каплю.

Следы и запах крови вели в одну сторону. Гарэн рассудил, что человека, скорее всего, не волокли, а несли на плече: на земле не было борозд, только тяжёлые отпечатки сапог.

Через несколько десятков шагов в лесу они увидели тело мужчины, прислонённое к дереву. Он сидел у ствола, уже мёртвый. Сапоги не совпадали со следом. По одежде он был похож на одного из стражников Крезка. На шее виднелись укусы.

Халкнор изучил тело и сравнил запах крови с той каплей, которую они нашли прежде. Это была другая кровь. Значит, убитого стражника бросили здесь, а след продолжался дальше. Отпечатки сапог стали чуть менее глубокими, но всё ещё оставались тяжёлыми. Халкнор решил, что прежде похититель нёс двоих, а теперь одного сбросил, продолжив путь с Анной и, возможно, вторым охранником. Сора закрыла мёртвому глаза и уложила его на землю.

Путники пошли дальше.

Около часа они углублялись в чащу. След постепенно увёл их ближе к реке, немного на восток. Выйдя на галечный берег, они нашли второе мужское тело. Оно лежало на отмели. Мужчина был в лёгком кожаном усиленном доспехе, без оружия; ножны при нём были пусты. По самодельной одежде и доспеху он тоже походил на стражника Крезка.

На гальке следы исчезали, но запах вёл через мелководье на другой берег. Вода здесь бурлила и ускорялась, переходя с глубины на мелкое место; с виду было по колено, местами, может быть, по пояс.

Сора закрыла глаза второму мертвецу и сложила ему руки на груди. Ульф поспешно вспомнил молитву Утреннему Лорду и тихо прочитал её над телом. Сора запрыгнула Халкнору на спину, и он в волчьем облике перешёл реку. По дороге он заметил, что легенда о том, будто вампиры не могут пересекать текущую воду, оказалась ложью. Ульф осторожно добавил: если её нёс именно вампир.

Едва они перебрались через реку, по колено в воде, на другом берегу между деревьями увидели тело женщины. Она лежала неподвижно и не подавала признаков жизни. На шее были укусы.

Чёрный туман

Ульф оглянулся. Ему пришло в голову, что их могли заманить. Вокруг уже собирался туман, завиваясь воронкой. Скальд достал цепь и раскрутил её, готовясь к нападению.

Сора осмотрела тело Анны. Женщина лежала на спине, кожа её была бледной и бескровной. Сора подошла ближе и попыталась понять, нет ли рядом ловушки, не привязано ли что-нибудь к телу или не подпирает ли оно скрытый механизм, но ничего явного не увидела.

Халкнор обнюхал тело. Кроме запаха смерти, он уловил странную смесь вина, крови и могильной сырости. Запах напоминал то, что они уже чувствовали у винодельни. Он стал искать, не идёт ли такой же след откуда-то вокруг, но в этот миг туман начал сгущаться. Это был не обычный боровийский туман: он был чёрным, тяжёлым, со стылой моросью, и от него шёл озноб — будто рядом, в самой мгле, кто-то стоял и смотрел.

Путники насторожились и огляделись. Туман закручивался всё быстрее и плотнее, а затем в одном месте словно сжался и пропал, обернувшись человеческой фигурой. Она вырвалась из мглы и тяжело приземлилась рядом с Гарэном. Тот рубанул сразу, но клинок прошёл по воздуху.

Тварь проревела и снова кинулась на Гарэна. Он увернулся и ударил мечом, но существо присело, уходя от клинка, и между ними завязался обмен ударами. Один удар пришёлся Гарэну в плечо, по доспеху, сорвав металл.

Тем временем туман, не принимая облика, налетел на Сору с другой стороны. Он окутал её, сжал, сдавил грудь и горло, не давая дышать. Сора вырвалась из удушающей мглы и выпрыгнула наружу.

Гарэн вновь пошёл на человекообразную тварь, которая ещё сохраняла плотный облик. Его меч рассёк ей грудь. Существо зашипело и отшатнулось от клинка, но Гарэн не дал ему уйти: второй удар пришёлся по шее. Голова твари свесилась набок, тело закачалось, из рассечённой плоти поднимался пар.

На глазах у путников существо начало рассыпаться. У него осыпались когти, выпал клык, один глаз вытек из глазницы. Оно всё ещё держалось на ногах, с одной уцелевшей рукой и второй изуродованной культёй, и снова бросилось на Гарэна. Гарэн встретил его ударом: сперва отсёк руку, которой тварь пыталась достать его, а затем, занося меч над головой, срезал остатки разлагающейся плоти. Существо обратилось в пыль.

Туман отступил и скользнул прочь. Ульф скрыл себя и Гарэна, и там, где они только что стояли, больше никого не было видно. Лишь мурашки пробегали по коже. Ульф, скрытый невидимостью, осторожно передвинулся к самой границе тумана. Халкнор покинул облик волка и двинулся ближе.

Огонь прошёл сквозь туман, и мгла стала разреженнее. Затем Сора немного отступила.

Гарэн, выходя из области прикосновения Ульфа, опустил руку, замахнулся мечом и ударил по туману со своей стороны. Клинок рассёк пустую мглу. В тот же миг туман начал растворяться, и с другой стороны из него выпрыгнула человеческая фигура — тот самый оскаленный противник, которого они уже видели. Гарэн сразу ударил снова, теперь уже видя цель. Меч полоснул тварь по груди.

Существо повернулось к нему и бросилось в ответ. Оно попыталось запрыгнуть на Гарэна и вцепиться зубами ему в шею. Халкнор зашёл сзади и вонзил оружие под ребро, туда, где у живого человека была бы печень.

Сора подняла руку и почти в упор выпустила огненный луч. Гарэн попросил её быть осторожнее. Затем он глубоко вдохнул, собирая дыхание и волю, чтобы удержаться на ногах, и вошёл ближе, чтобы огонь слегка задевал его.

Огонь охватил тварь. Волосы на голове этого когда-то молодого человека начали рассыпаться и сгорать, кожа обугливалась, но существо всё ещё оставалось живо. Оно развернулось на пружинящих ногах и прыгнуло на Гарэна.

Гарэн и Ульф переглянулись и ударили одновременно: Ульф сверху, Гарэн снизу. Перекрёстный удар рассёк тварь на части. Тело рухнуло, отделённое от ног и головы.

Когда всё стихло, Сора сняла плащ, подошла к телу жены бургомистра, уложила её на ткань, завернула и обвязала верёвкой.