Глава 5. Чёрная карета

Курган предателей

К вечеру двадцать второго дня туман сгустился над рекой. На правом берегу, со стороны Валлаки, в лесу, Гарэн, Сора, Ульф и Халкнор стояли над тем, что осталось от их противников. Уже стемнело.

Сора взвалила на плечо тело жены бургомистра Крецка.

— Идём в город.

После боя усталость её будто не брала: адреналин ещё держал, и груз казался легче, чем должен был быть. Впереди шла Огнедыша, остальные двинулись вдоль реки к мосту, стараясь не углубляться в лес и держаться ближе к шуму воды.

Почти у самого моста Халкнор заметил на опушке нечто, заваленное еловыми ветками: серый мраморный вход, квадратную бетонную плиту в несколько футов длиной и шириной, под углом врезанную в небольшой курган. Плита походила на дверь.

— Ульф, ты же много читал местных легенд. Что это может быть?

Ульф подошёл ближе, всматриваясь в камень, надпись и очертания кладки. Халкнор коротко подтолкнул его:

— Вспомни.

Архитектура показалась Ульфу знакомой: что-то похожее он видел в одной из книг. На плите были герб и надпись о том, что предателям нет жизни.

— Ребят, куда вы смотрите? — Халкнор обернулся к остальным.

— Тут ничего нет, — отозвалась Сора, всё ещё держа тело на плече.

Гарэн стоял позади и следил, чтобы к отряду никто не подкрался.

— Там что-то не мёртвое, — прищурился Халкнор. — И оно кого-то предало. А значит, возможно, это наш союзник.

— Или оно предало нашего союзника, — заметила Сора.

— Тоже может быть.

Сзади раздался голос Гарэна:

— Эй, что вы там копаетесь? Уже скоро темнеть будет. Давайте дальше.

— Я нашёл прикольное место переночевать.

— Тут какая-то дверь с надписью, — пояснил Ульф.

— Да о какой двери вы говорите?

— Ты не видишь?

— Нет. Там ничего нет.

— Если бы ты убрала труп от лица, увидела бы, — бросил Гарэн.

Халкнор обошёл курган, высматривая следы. Земля вокруг плиты была нетронута: ни примятой травы, ни признаков, что дверь недавно открывали, ни следов частых посещений. Ульф попытался вспомнить истории о предательстве и наказании хуже смерти.

— Это не барьер? — спросил Гарэн.

— Магии я не чувствую, — сказала Сора.

— Халкнор, можешь поставить мои мысли на нужный путь?

— Да.

Гарэн, глядя на плиту издали, начал рассуждать вслух:

— Мне кажется, это как-то связано со Страдом. Может, с тем, что его предал кто-то из семьи.

— Наоборот, — возразил Халкнор. — Он предал своего брата.

Пока они говорили, Ульфа настиг странный шум. Где-то внутри головы нарастали далёкие крики, будто кто-то истошно звал из темноты в паре сотен футов от них. На лбу выступил холодный пот, но боль отступила так же внезапно, как пришла.

Сора, разглядев герб, вспомнила похожий знак на скелетах в подвале дома.

— Мы у убежища Страда?

— Возможно, это усыпальница, — предположил Гарэн. — Или заточение. Что-то вроде тюрьмы.

Гарэн подобрал ветку и швырнул её в плиту, проверяя, не иллюзия ли это. Ветка с сухим хрустом ударилась о камень. Звук вышел глухой, тяжёлый, но за плитой явно была пустота.

Халкнор присел у края конструкции, пытаясь понять, для чего она сделана: чтобы внутрь никто не вошёл или чтобы оттуда никто не вышел. Герб и надпись больше походили на охранные чары, запирающие нечто внутри. Трава у плиты давно не примялась; если её и открывали, то очень давно.

— Гарэн, поставь точку на карте, — сказал Халкнор. — Скорее всего, там что-то заперто. Всё выглядит как защита, чтобы не выпустить. Предлагаю не трогать. Через несколько дней будет у кого спросить.

Ульф, сопоставив детали, решил, что постройка относится к самому раннему периоду правления Страда: уже после завоевания долины, к первым десятилетиям его власти. Такую кладку больше не делали.

— Кто-то Страда предал, и он его запер, — хмыкнул Халкнор. — Очередная бывшая женщина.

Они на секунду перебросились догадками — не сам ли владыка, не тварь ли из тех, что видели в подвале, — и сошлись на простом: под плитой, скорее всего, человек. Кто-то, кто предал.

Гарэн вспомнил призрака музыканта, встреченного когда-то на мосту неподалёку, и историю о Сергее, брате Страда.

— Может, этот дух связан с местом. Ульф, ты можешь отправить ему сообщение? Духу Сергея.

Ульф огляделся. Они стояли в густой темноте у дороги, и в ночной тишине слышались только их голоса.

— Я согласен с тем, что нам стоит уйти ближе к городу.

Ночные ворота Валлаки

Они оставили курган и пошли дальше. Выйдя к дороге, повернули на восток, к Валлаки. Вдалеке мерцали тусклые огни города: немного света у ворот, редкие факелы на улицах.

У ворот из темноты окликнул стражник:

— Эй! Там движение! Кто идёт?

Стрела просвистела над головами путников.

Халкнор тут же сделал так, чтобы пламя осветило их.

— Вы там что, ополоумели? Здесь начальник стражи идёт! Сэр Гарэн! Как вы смеете в нас стрелять?

— Вы что там? — рявкнул Гарэн.

— Ничего же не видно! Вы без факелов идёте!

— А кто с факелами ходит? Тот, кто хочет стать добычей волков и оборотней?

Стражник смутился и велел открыть ворота. Подъёмная решётка со скрипом поползла вверх. За ней показалось усталое бородатое лицо.

— Проходите быстрее. Ворота долго открытыми держать нехорошо.

— А чем тебе тут заниматься, кроме как спать? — Гарэн смерил его взглядом. — Ты чего такой уставший? Вас вообще по сменам меняют?

— На смене уже третий день. Вот и устал.

— Скажи, чтобы тебя сменили. Иначе потом кого-нибудь пропустишь.

Халкнор спросил, что случилось в городе за последние дни. Стражник рассказал, что Леди Вахтер снова поднимала людей: кого-то искали вдоль озера, потом отправляли на запад. Искали Айзека. Фестивалей, к счастью, уже около полутора недель не было; убийств и пропаж вроде тоже не случалось, если не считать истории с Рыбаком-Академиком.

— Сменщика найди, — напомнила Сора.

— И не зевай, — добавил Гарэн.

В таверне их встретил привычный гул позднего вечера. Несколько завсегдатаев и пьяниц тянули местное пиво и настойки. За стойкой стоял Урвин Мартиков; увидев путников, он даже немного улыбнулся.

— Вечер, — кивнул Гарэн.

— Добрый, — Халкнор оглядел хозяина. — Вижу, настроение у вас получше.

— Скорее рад видеть вас живыми.

— А я думал, вы с отцом успели поговорить. Он обещал с вами помириться. Хотя это недавно было, может, не успел. На винодельне беда случилась: украли последний камушек, пришли друиды. Мы всё вернули. Я ещё провёл ритуал, чтобы урожай стал лучше.

Урвина больше всего интересовало, будет ли теперь вино.

— Должно быть, — заверил Халкнор.

— И будет особая серия, — добавил Гарэн. — Но об этом узнаете позже, когда поставки наладятся. А что у вас в городе происходит? Стражники говорили, кого-то искали у озера.

Урвин объяснил, что Леди Вахтер отправила людей искать Айзека, потому что тот служил Варгасу Валлаковичу и, по её мнению, много чего натворил. Семью бывшего бургомистра вроде больше не трогали, а самого Айзека Урвин не видел. Его люди, кажется, тоже, разве что мельком.

— Почему шёпотом, если вся стража его ищет? — прищурился Халкнор.

— Айзек страшный, — мрачно заметил Гарэн.

Комната путников всё ещё оставалась за ними. Сора отнесла туда тело. Халкнор объяснил Урвину, что они попросили бургомистра Крецка забрать кое-что из города. Тот отправился с женой, а она погибла по дороге. Они спросили, нет ли холодного помещения, чтобы сохранить тело.

Урвин напомнил:

— Нехорошо это в городе оставлять. Помните, чем в прошлый раз закончилось с трупами у гробовщика?

Халкнор спохватился.

— Точно. У нас же здесь есть храм. И священник, который может отпеть душу. Спасибо за напоминание.

На вопрос о других новостях Урвин вспомнил только, что они с друзьями уничтожили пару пугал. Халкнор удивился: они думали, что такие твари ходят только южнее. Гарэн попросил рассказать всё, что о них известно.

Урвин объяснил, что простым оружием пугалам вредить трудно: дерево и солома плохо поддаются обычным ударам. Огонь и магия действуют куда лучше. Ещё эти создания умеют наводить ужас, а сначала стоят неподвижно, так что издали их не отличить от обычных пугал. Ставила их, по слухам, карга, в основном с южной стороны.

— Спасибо, что предупредили, — кивнул Гарэн.

Халкнор заодно рассказал о найденном в лесу кургане: надпись «нет жизни предателям», герб Страда, странная запечатанная плита. Урвин признался, что склепы в тех местах видел, но внимательно не рассматривал.

— Сора, бери тело. Погнали в храм, — решил Халкнор. — Возможно, у нас тут убийство, а нам нужно отпевание.

Мощи Святого Андрала

В храме их встретил молодой алтарный служка, подметавший пол. Едва путники вошли, Гарэн ощутил, как меч за спиной наполняется тёплой энергией. Место откликалось на реликвию. Связь между ним и клинком стала ощутимее: будто что-то расходилось по жилам, меняя его изнутри. Это одновременно пугало и притягивало.

Служка заметил меч и самого Гарэна.

— Ого. Вы будто даже больше стали, сэр Гарэн.

— Через многое пришлось пройти. Никому бы такого не пожелал. Но да, спасибо, что заметил.

Гарэн признался, что с тех пор, как получил великую реликвию, чувствует в себе перемены: он всё больше доверяет мечу, его энергии и тому, что тянет его к утреннему свету.

— Вы тоже можете здесь молиться, как и я, — робко предложил служка.

— Можно я потом подойду поближе к мощам?

— Лучше у отца спросить.

— А где он? — спросил Халкнор.

Служка рассказал, что отец Лукьян провожал Ирину с братом. Они отправились в Баровию через восточные ворота, а сам отец скоро должен был вернуться. Гарэн не стал подходить к мощам без разрешения, чтобы не оскорбить святыню. Сора села на скамью и положила тело рядом.

Халкнор спросил, почему Ирина с братом решили вернуться. Служка слышал только слухи: они провели в городе несколько недель, потом, кажется, поругались с Фионой Вахтер. Та не то чтобы выгнала их, но дала понять, что им следует вернуться к себе и бороться там, а не оставаться в Валлаки.

— Неугомонная старуха, — буркнул Гарэн.

В этот момент вернулся отец Лукьян в серой робе. Увидев путников, он совершил ритуальные знаки Утреннего Лорда.

— Всегда рад всем, кто приходит. Сэр Гарэн, смотрю, вы обзавелись интересной вещицей.

Гарэн попросил немного времени для разговора. Священник заметил, что их долго не было, а их спутники решили отправиться дальше: Ирина и Исмарк получили письмо от священника из Баровии, Доновича.

Гарэну показался странным взгляд Ульфа.

— Вы знаете, что Донович погиб? — спросил Халкнор. — Это было связано с его проклятым сыном. Вот что мы знаем.

— А пришли мы вот зачем, — вмешалась Сора. — У нас тут труп. Надо отпеть.

Отец Лукьян подошёл к телу.

— Хорошо, что вы принесли её сюда. Лучше никого не хоронить без отпевания.

— Мы не собираемся хоронить её здесь, — объяснил Халкнор. — Это жена бургомистра Крецка. Её нужно отпеть, подготовить гроб и отправить на родину.

— У вас же есть гробы? — уточнила Сора.

Священник сказал, что можно обратиться к гробовщику Кендрику Ван Дер Уорту. Несмотря на старые неприятности, тот, возможно, поможет.

— После всего, что он натворил, теперь охотнее будет помогать, — заметил Гарэн.

Отец Лукьян согласился заняться отпеванием. Дорога с телом, даже днём, оставалась опасной: телега с ящиком двигалась медленнее, а значит, путники могли легче нарваться на беду. Он велел Дениске подготовить тело и попросить кого-нибудь помочь.

Перед отпеванием Ульф подошёл к Гарэну: ему хотелось пойти к алтарю. Гарэн попросил у Лукьяна немного времени для них двоих. Священник провёл их в небольшое полуподвальное помещение, где хранились мощи Святого Андрала, и открыл алтарь.

Гарэн достал реликвию и рассказал Лукьяну лишь часть правды: она досталась ему по определённому уговору, уже не раз помогала в бою и раскрывала слабые места врагов. Он хотел понять, можно ли усилить её влияние, научиться использовать силу меча не только для удара, но и для защиты от зла, которое обитает в тумане.

Отец Лукьян положил руку ему на плечо.

— Мне кажется, вы и сами, господин Гарэн, способны постоять за себя. И не только за себя, но и за друзей.

— Я понимаю. Но с тех пор, как попал сюда, чувствую, будто туман влияет на меня. Странные мысли, ощущения. Я не вижу его, но будто чувствую. И не знаю, к кому ещё обратиться, кроме вас.

Священник посоветовал молиться.

— Я всё-таки не специалист по оружию. Но, может быть, молитва поможет.

Ульф вспомнил, как сам однажды обращался к Утреннему Лорду и получил ответ. Не нужны были заученные слова: надо было обратиться сердцем, и если оно чисто, ответ придёт.

Гарэн опустился на колени, поднял меч перед мощами и склонил голову. Слова уважения к святому, чьи останки покоились здесь, и к Утреннему Лорду он произнёс про себя.

Когда Гарэн закончил, Ульф попросил его и отца Лукьяна оставить его одного на десять минут. Вопрос был слишком личным. Дверь наверху закрылась, шаги стихли.

Ульф остался в тёмном помещении перед алтарём. Некоторое время он смотрел на мощи и ловил в себе сомнение: с одной стороны, перед ним была просто кость. Но когда-то эта кость принадлежала человеку, горячо верившему в Утреннего Лорда. Ульф всю жизнь нёс истории сквозь века, а история тоже не была вещью, которую можно взять в руку. Если сила могла жить в рассказах, значит, могла оставаться и в мощах.

Он снял свой цеп и посмотрел на оружие. Вещь, запятнанная кровью. Вещь, отнимающая жизни. Но здесь, в Баровии, она могла разить сильнее слова и нести свет туда, куда его истории не дотягивались. Когда-то один священник уже благословил этот цеп, и, возможно, в бою с порождениями тьмы Ульф получил подтверждение этому. Но сейчас ему недоставало внутренней силы, чтобы стать единым с оружием и нести свет дальше.

Мысль о Гарэне и его реликвии кольнула завистью. Ульф замолчал, остановил себя и обратился к Утреннему Лорду уже без лишних рассуждений:

— Направь мою веру. Наполни мои руки и эту вещь своей благодатью.

Ответом была тишина. Спустя несколько минут наверху послышались шаги. Дверь открылась, и Ульф вышел.

— Мощи всё ещё на месте. Всё хорошо.

Позже, когда они вернулись в таверну, Халкнор вспомнил, что уже две недели носит с собой пирожок. Сора призналась, что у неё такой тоже остался. Они проверили: пирожки по-прежнему выглядели свежими.

Ульф застал остальных за столом, где уже стояла выпивка, и заметил, как они косятся на сумки.

— Только не говорите, что вы собираетесь это есть.

— Я уже очень хочу попробовать, — признался Гарэн.

— Я хочу почувствовать магию в пирожке, — сказала Сора и коснулась его, сосредоточившись на нитях плетения.

— Интересно, из чего на Костедробилке могут делать пирожки, — мрачно заметил Ульф. — Мука, кости, мельница…

Сора не почувствовала в пирожке магии. Мимо прошёл местный забулдыга с пустой кружкой, направляясь за добавкой, и посмотрел на странную сцену у стола.

— Что ты чувствуешь? — спросил Ульф.

— Чувствую, как на одном алкоголике в мире стало меньше.

Ульф решил, что перед отдыхом у него хватит сил ещё на одно послание.

— Не хотим ли мы связаться с кем-нибудь?

— Давай Айзека пригласим, — предложил Халкнор.

— А что мы ему скажем? — уточнил Гарэн.

— Привет. Спи, — сухо бросила Сора.

Пока они думали, кому и что передать, Ульф начал готовить ритуал прямо в комнате таверны. Он отодвинул стулья, с тяжёлым скрипом сдвинул старый стол по деревянному полу, развернул накидку и попросил ведро с водой.

— На кухне печь должна быть, — напомнила Сора.

— Мне печь не нужна. Мне нужно ведро.

Он вылил воду на накидку.

— Остановись!

— Поздно. Господа, мне нужен факел.

— На кухне должна быть печь. Мы в хороших отношениях с хозяевами. Это лучше, чем посреди комнаты!

— Я буду в печи творить заклинания? Сора, я понял, что ты не разбираешься в магии, но…

Ульф попытался объяснить остальным, что его замысел без огня не сработает.

— Если ты однажды сможешь одним рисунком меча забить мертвяка, я поверю, что моё заклинание сработает на камине.

Халкнор, однако, не оценил идею разводить пламя в деревянном трактире.

— Я, конечно, извиняюсь, но давайте отложим. Не будем разжигать огонь в деревянном помещении. Нужен хотя бы небольшой костерок.

— Маленький, — уточнил Ульф. — И без свечей. Факелы нужны.

Гарэн предложил вынести всё на улицу, Сора заметила, что печи бывают разные, но Ульф упрямо твердил о факелах. Халкнор махнул рукой: пусть делают что хотят, он, по крайней мере, попытался отговорить их от пожара. После этого друид вспомнил, что их лошади стоят в конюшне уже который день, и отправился поговорить с ними. Сора вышла на улицу «покурить», хотя курить ей было нечего. Гарэн на всякий случай собирался добыть воды, чтобы тушить последствия чужой магии.

В конюшне Халкнор поздоровался с лошадьми, будто со старыми знакомыми.

— Давно не виделись. Как у вас дела? Не обижают? Кормят, чистят?

Лошади были довольны: их кормили, чистили, работы не было, и это им нравилось. Халкнор удовлетворённо отметил, что мальчишка-конюх не обманул. Потом он спросил, видно ли им улицу, но из стойла открывался лишь небольшой обзор.

Зато вскоре выяснилось другое: с телеги пропали два колеса.

Халкнор спросил лошадей, кто их снял. Те указали на мальчишку, который за ними ухаживал. Друид вернулся в трактир раздражённый и сообщил хозяину, что на их телеге не хватает колёс, а лошади назвали виновником его сына.

Хозяин не стал отрицать.

— Ну да. Зерно молоть. Он из двух колёс сделал штуку: крутится, тыкаешь, крутишь, зерно мелет. Как мельница. У нас мельницы сейчас нет, обычно вручную молят, а так удобно.

— Креативно, конечно, — признал Гарэн.

— Изобретательный мерзавец, — хмыкнул Ульф.

Халкнор рассудил, что за идею мальчишке плюс, а за украденные колёса минус. Поэтому убивать он его не станет, хотя за кражу, по его словам, обычно отрубают руки, а в его случае — отгрызают. Сора заметила, что с его пастью это вполне выполнимо.

Но телега была нужна. Гарэн предложил попросить стражников или кузнеца помочь найти пару колёс. Халкнор представил железные колёса, которые сделают повозку неподъёмной, и постановил, что в служебных целях можно было бы сделать это за счёт государства. В конце концов хозяину велели вернуть колёса, а Халкнор добавил, что при необходимости они помогут кузнецу или с грузом. Скоро им всё равно предстояло отправиться к Восточным воротам: у них было приглашение, от которого, как все понимали, отказаться они не могли.

Пока разговор не угас, Халкнор попросил ещё немного слухов. Он уточнил, правда ли, что в Тихой Усадьбе живёт бывшая возлюбленная Страда, и какие у них сохранились отношения. Хозяин знал только, что какие-то связи между ними были, но насколько близкие — сказать не мог.

— Понятно, — протянул Халкнор. — Просто она нам палки в колёса ставит.

— С нами у Страда тоже уже не очень, — заметил Гарэн.

Сора предложила попросить хозяина доставить тело и платье в Крецк, но быстро выяснилось, что платья у них пока нет. За ним решили идти утром. Перед сном Ульф договорился с хозяином о небольшом выступлении для рыбаков и рабочих на рассвете: пусть объявит людям, что будет история, а прибыль поделят как обычно. Рыбаки завтракали рано, к пяти утра, так что выступление назначили на самый ранний час.

Платье для Аббата

Утром двадцать третьего дня Ульф проснулся первым. Его плащ уже высох. Он промочил горло водой и спустился в зал, где собрались девять сонных посетителей. Скальд встал так, чтобы его было видно, и рассказал историю о старом рыбаке, у которого долго не клевало. Тот тренировался таскать камни, пока не смог сдвинуть огромный валун, докатить его по дну до середины озера и ловить рыбу там, где держались косяки. Ульф щедро приправил рассказ рыбацкими шутками и курьёзами, пытаясь попасть в настроение рабочего люда.

История зашла. Несмотря на ранний час и недосып, в его шляпе оказалось пять баровийских монет. Вместе с прежней монетой у Ульфа стало шесть, и четыре он раздал, по две каждому. Сора напомнила, что ещё следовало бы рассчитаться с хозяином. Ульф искренне удивился:

— За что?

После этого отряд отправился к дому бывшего бургомистра, где они прежде видели свадебное платье. Гарэн опасался, что дом могли уже обчистить: Леди Вахтер недолюбливала прежнего правителя. Халкнор напомнил, что семье обещали неприкосновенность, но Гарэн заметил: обещание не всегда распространяется на имущество.

Дверь дома оказалась слегка приоткрыта. Второй этаж выглядел жилым: окна не были занавешены, вокруг не было ни лавочек, ни людей. Халкнор подошёл, придержал дверь рукой и постучал.

Через несколько мгновений появилась знакомая Лидия Петровна.

— Доброе утро. Как вы поживаете?

— Лучше, чем жена бургомистра Крецка, — отозвался Халкнор, а затем пояснил: — Она погибла. Это трагедия, которая меня зацепила. Но мы к вам не за этим. У нас очень странная просьба.

Сора сформулировала проще:

— Чтобы жене бургомистра Крецка стало лучше, нам нужно ваше свадебное платье.

Лидия Петровна помолчала. Платье было одним из немногих хороших воспоминаний, что у неё остались, — но она помнила, как путники помогли ей в прошлый раз.

— Вы можете его взять.

— Спасибо, — сказала Сора. — Вы спасли две жизни.

— После вашей помощи стало будто немного легче. И с Виктором у нас наладился хоть какой-то контакт.

Платье оказалось белым, объёмным, но складывалось в большой мешок. Лидия сама подала его — будто не хотела дотрагиваться лишний раз.

— А Виктор дома? — спросил Халкнор уже у двери.

— Ушёл.

Для Халкнора это было прогрессом: Виктор хотя бы вышел. Оказалось, он начал общаться с Николаем Вахтером, одним из братьев Вахтеров, и иногда брал книги в библиотеке.

— А нас в библиотеку не пустили, — буркнул Халкнор.

Дом Леди Вахтер

У особняка Вахтеров стало заметно, что дом начали приводить в порядок: старую запущенность немного подчистили, подрезали лишнее, убрали мох. В палисаднике стояла небольшая скамья. Леди Вахтер сидела там с книгой и, возможно, утренним чаем; рядом, как всегда, находился её слуга Эрнст.

— Откровенно говоря, я не ожидала, что вы до сих пор живы, — встретила она путников. — Все, кто приходит к нам в Баровию, обычно дольше двух недель не протягивают.

— Мы довольно удачливы, — ответила Сора.

— Думаю, нам помогает благословение фон Заровича, — добавил Гарэн.

Леди Вахтер допустила, что такое возможно, но тут же отложила книгу.

— Только мне всё кажется, что вы уклоняетесь от своих обязанностей.

— Мы налаживаем поставки, — возразил Гарэн. — В том числе в город.

— И безопасность горожан, — добавил Халкнор, — это не только стены. Мы остановили нападение на винодельню и её караваны.

— Вы прямо герои. Но просто так вы ко мне всё равно не ходите.

Халкнор признал, что они слышали о её рьяных поисках Айзека. Гарэн добавил, что ему сразу доложили.

— Найдите уже этого негодяя. Либо разберитесь сами, либо приведите его ко мне.

— Это всё ещё старые обиды, — осторожно уточнил Гарэн, — или он успел натворить что-то новое?

— Он и прежде достаточно сделал. Своей рукой разжигал огонь, трогал людей, наказывал их. Наказание он заслужил давно.

Гарэн согласился, что это нехорошо, но признался: на след Айзека они пока не вышли. Рыбаки видели его у озера, туда отправляли стражу — если Айзек там и был, то уже успел скрыться.

— Кстати, — Халкнор будто между делом, — слыхал я, ваши сыновья теперь дружат с Виктором.

Леди Вахтер отмахнулась.

— Мои сыновья дружат разве что с вином. Пока поставки были нарушены, неделю не пили. Теперь, видимо, начнут снова.

— Торговые отношения всё же важны, — осторожно заметил Гарэн.

— Найдите Айзека. Это ваше дело. Я разрешаю вам разобраться самим. А если не хватит смелости — притащите его сюда.

Тогда Халкнор перешёл к просьбе Ульфа. Путешествуя по Баровии, они натыкались на странные места; недавно видели курган с надписью о предателях, недостойных смерти. Теперь, когда у Леди Вахтер была, пожалуй, лучшая библиотека в этой части Баровии, он попросил дать им в дорогу пару книг по истории.

Леди Вахтер согласилась только на одного посетителя и одну книгу. Выбирать, конечно, отправили Ульфа.

— Если позволите, для меня будет честью познакомиться с вашими книгами, — склонил голову скальд. — У этих земель богатая и величественная история.

Речи смягчили хозяйку. Она велела Эрнсту проводить Ульфа в библиотеку.

На втором этаже, у самой двери, Ульфу в нос ударил стойкий запах кошек. Эрнст открыл библиотеку и отогнал животных в сторону.

— Только не трогайте их, и они вас не тронут.

Комната была большой, заставленной книжными шкафами. Кошки выглядели обычными кошками, разве что Ульф на всякий случай присмотрелся к ушам и глазам, ожидая какой-нибудь странности. Ничего явного он не заметил. Он прошёл вдоль полок, будто увлечённо выбирая книгу, и незаметным жестом передал спутникам: он в библиотеке.

Ульф искал большой старый том о сказаниях Баровии, но попутно высматривал рычаги, пустоты за шкафами, порталы, странности в пыли и любые следы потайных ходов. Довольно быстро ему попался объёмный том истории Баровии. Он взял его, но продолжил делать вид, что выбирает.

Между стеллажами обнаружилась дверь в соседнее помещение. Она не была замаскирована. Ульф подошёл ближе, заметил у пола следы частого открывания и увидел замочную скважину. Кошки подбежали к нему, и он не стал заглядывать внутрь. Вместо этого отошёл к полкам и передал остальным, что рядом с библиотекой есть дверь в соседнюю комнату.

Внизу, где остальные сидели с Леди Вахтер перед домом, Халкнор спросил, где уборная. Та, не без раздражения, указала на гостевую уборную в правом крыле. Друид ушёл туда и, скрывшись от глаз, превратился в паука. По потолку он пробрался на второй этаж и оказался в библиотеке. Ульф всё ещё ходил между стеллажами, а Эрнст стоял у входа, сложив руки, не то чтобы пристально следя, но не выпуская гостя из поля зрения.

Халкнор дождался, пока Ульф отвлечёт внимание.

— Интересная книга, — показал скальд выбранный том.

Эрнст поторопил его: дела ждать не могли. Ульф извинился за долгий выбор, сказал, что остановился на книге сказаний, и вышел вместе со слугой. В это время Халкнор с трудом протиснулся в замочную щель.

За дверью оказалась спальня. В ней стояла большая богатая двуспальная кровать, над кроватью висел портрет: Леди Вахтер, её покойный муж, двое сыновей, похожих на отца, и дочь Стелла. Слева располагались комод и стол с бумагами.

Халкнор пополз по потолку к столу, чтобы прочесть документы сверху, но над кроватью заметил мужчину. Тот лежал неподвижно, со скрещенными руками и закрытыми глазами. Лицо полностью совпадало с портретом: это был муж Леди Вахтер.

Он не дышал. На вампира не походил. Халкнор осторожно приблизился по поднятому балдахину и проверил тело. Мужчина был холоден и однозначно мёртв, но выглядел так, будто умер всего минуту назад.

Друид оставил покойника и добрался до бумаг. Среди них он заметил записку о пропавших детях — брате и сестре, а рядом документ о мальчике-сироте по имени Айген, которого усыновил барон. Из этого Халкнор понял: Айзек нужен Леди Вахтер не просто так, она знает что-то о его прошлом.

Он направился к окну. Форточка была приоткрыта, достаточно для паука. Перед уходом Халкнор ещё раз осмотрел комнату и заметил в дальнем углу люк в полу, напротив окна. Внизу под этим местом комнаты не было. Люк был закрыт на что-то вроде щеколды или замка, но пауком туда не пролезть.

Тем временем Эрнст уже спрашивал у Ульфа, где их друг: не нужна ли тому помощь в уборной. Халкнор поспешно выбрался через форточку и помчался обратно. Из-за двери донёсся глухой звук. Гарэн, прикрывая его, вполголоса объяснил, что Халкнор недавно съел пирожок и ему стало нехорошо.

Вскоре друид вышел и, увидев у Ульфа книгу, поблагодарил Леди Вахтер за терпение. Он извинился за внезапное исчезновение и сослался на лёгкое отравление.

— Обычно мне такие вещи не свойственны. Я же друид, иногда питаюсь чёрт знает чем. Или кем.

Гарэн предупредил Леди Вахтер, что им снова придётся искать за городом, возможно, у озера, и это займёт день или два. Предыдущие вылазки, по его словам, увенчались успехом: винодельню освободили. Леди велела Эрнсту выдать им пару пайков.

Халкнор, вспомнив о приглашении, спросил, не нужно ли передать что-нибудь лорду Страду, если они окажутся у него в гостях. Леди Вахтер заинтересовалась сроками. Узнав, что путники собираются туда через пару дней, она решила написать письмо.

Потом Халкнор неуклюже вернулся к увиденному наверху.

— А как дела у вашего покойного мужа?

Гарэн тут же попытался сгладить вопрос:

— Вы здесь одна живёте?

— Я живу здесь со своими детьми, — ответила Леди Вахтер.

Сора тоже попыталась прикрыть друида:

— Его недавно по голове ударили. На шлеме ещё мякина есть.

Халкнор нашёл обходной путь. Он объяснил, что Ульф собирает местные легенды для новой коллекционной серии вина — сто легенд, сто историй, — и если у смерти Николая Вахтера была какая-то достойная история, подвиг или трагедия, её можно было бы увековечить.

Леди Вахтер не стала приукрашивать.

— Боюсь вас расстроить, но Николай был посредственным мужем. Никаких подвигов не совершал. Да и дети у него получились пьяницы и бездельники. Просто сердечный приступ.

— Давно это случилось? — спросил Халкнор.

— Несколько лет.

Сора и Халкнор выразили соболезнования. Леди Вахтер не отвела взгляда от книги на коленях.

— Я не переживаю. Хотя, конечно, было бы лучше, если бы он был рядом. Я его любила. Несмотря на всё.

После паузы добавила суше:

— Только про него ничего не пишите. Идея с вином хорошая. Николая упоминать ни к чему.

— А вы сами не хотели бы попасть на этикетку? — попробовал Гарэн.

— Наша семья скромная.

Халкнор уточнил, где её сыновья обычно проводят время. Чаще всего в «Синей воде», ответила она; но из-за перебоев с вином они стали пробовать что-то новое — иногда рыбачили, иногда просто слонялись по городу.

Наконец Халкнор осторожно заговорил о Стелле. Он признался, что не помнит, откуда им известно о неудачном колдовстве, которое случилось с её дочерью, и подчеркнул, что не хочет лезть в семейные дела. Но природа дала ему возможность рассеивать чары, и он мог бы попытаться помочь.

Леди Вахтер всё же согласилась.

— Ладно. Пойдёмте, господин Халкнор.

Сора незаметно сунула друиду свиток.

— На всякий случай. Может помочь.

— Я не уверен, что умею читать свитки, — признался Халкнор.

— Я тоже, — тихо ответила Сора.

Дочь Леди Вахтер

Леди Вахтер провела Халкнора на третий этаж и остановилась у двери.

— Только держите себя в руках и не пугайтесь.

Халкнор развёл руками:

— Вы на меня посмотрите.

Дверь открылась. На них сразу бросилась девушка с короткими чёрными волосами. Она двигалась по-кошачьи, тёрлась о ноги Халкнора и Леди Вахтер, будто ласковое животное.

— Зайдёмте внутрь, — попросил Халкнор.

Леди Вахтер попыталась удержать Стеллу и закрыла дверь. Халкнор попробовал обратиться к девушке так, как обратился бы к животному:

— Привет. Как дела?

Стелла не ответила. Она лишь посмотрела на него, будто понимала обычную человеческую речь, но не могла ответить.

Халкнор положил руки Стелле на плечи и закрыл глаза. Он не чувствовал в ней проклятия; скорее, чужую, неловко наложенную волшбу. Друид сосредоточился, и комнату наполнило птичье щебетание.

Глаза девушки прояснились. Она моргнула, посмотрела на свои руки, затем поднялась, ударила Леди Вахтер по лицу и оттолкнула её.

— Отойди от меня, тварь!

Потом Стелла резко повернулась к Халкнору:

— Ты кто такой?

Леди Вахтер тут же потребовала:

— Прошу вас покинуть мой дом незамедлительно.

Внизу Гарэн услышал с верхнего этажа странные звуки, похожие на птичий гомон.

— Халк развлекается, видимо, — пробормотал он. — Может, что-то получится.

Через некоторое время дверь открылась. Вышла девушка в потрёпанном грязноватом платье, с короткими чёрными волосами. Она оглядела стоящих внизу путников.

— Вы ещё кто такие? Спокойно.

Халкнор поспешил следом.

— Мы друзья. Не бойтесь. Вы какое-то время были заколдованы.

— Да, я знаю.

— Я снял с вас заклинание. Мы не знаем всех причин, но знаем, что это сделали против вашей воли.

— Да. Эта сука, которая называет себя моей матерью, хотела выдать меня за мерзкого ублюдка, сына Валлаковича.

— Он вас заколдовал?

— Насколько я знаю. Не знаю, что он с ней сделал. Возможно. Но я убью его.

— Есть новости. Вы многое пропустили. Старого бургомистра убил Страд.

— Лично?

— При всех, — подтвердил Гарэн.

— Очень эффектно было, — заметил Халкнор. — Потом расскажем.

Стелла повернулась к матери:

— Эта тварь организовала культ и хотела сама свергнуть Валлаковича.

— Мы можем поговорить с тобой отдельно, — вмешался Гарэн.

Халкнор кивнул:

— Давайте встретимся вечером в «Синей воде» и спокойно всё обсудим. Сейчас вы можете накликать беду на всех.

Стелла помолчала, потом согласилась:

— Хорошо. Вечером в «Синей воде».

Она ушла на улицу ритмичными шагами. Халкнор сказал ей вслед:

— Пожалуйста.

— Судя по всему, у тебя получилось, — заметил Гарэн.

— Мы сделали доброе дело, — отозвался Халкнор. — Она пока не поняла, что получила благо. Пока злится на всех. Но, как вы слышали, здесь есть ещё один слой информации, который стоит узнать лично.

— Есть вероятность, что семья прошлого бургомистра потеряет ещё одного члена, — сухо сказала Сора.

— Он виноват, — признал Халкнор. — Хотелось бы, чтобы всё было гуманнее, но как получится.

— Неразделённая любовь, — бросил Гарэн.

— Она сказала, что не знает. А мы знаем, что сделал Виктор.

Стелла уже ушла на улицу всё в том же потрёпанном платье.

Ульф, возвращаясь к своим прежним замыслам, вздохнул:

— Хорошо, найдём место для костра. Я понял: вы против того, чтобы разжигать его на городской площади ради достойного фестиваля.

— Люди и так счастливы к нашему фестивалю, — буркнул Халкнор.

Путники прикинули, что Эсмеральда должна появиться сегодня или завтра. Ждать её можно было в «Синей воде», хотя вряд ли она стала бы показываться там слишком явно. Вспомнили и склад Арасека: там были не кабинки, но закутки, где можно было укрыться от лишнего внимания.

Но прежде Халкнор свернул разговор:

— Мы идём к Блинскому.

— И здесь тратишь деньги на фигурки? — усмехнулся Гарэн.

Игрушки и охотница

Лавка игрушечника встретила их знакомой вывеской с качающейся деревянной лошадкой и надписью про веселье без Блинского. Внутри, среди стеллажей со странными игрушками, Гадов Блинский стоял к ним спиной и что-то расставлял.

Сора присмотрелась. На полке стояли кукла Страда, кукла Ирины и ещё несколько фигурок: оборотни, вепри, вампиры и другие существа. Расстановка напоминала то ли свадьбу, то ли ритуал: Страд и Ирина в центре, остальные вокруг, словно свидетели.

— Во что играете? — спросил Гарэн.

Блинский вздрогнул.

— Ох, вы меня напугали. Добро пожаловать в магазин маленьких чудес господина Блинского.

— Это ваши две любимые? — Гарэн кивнул на Страда и Ирину.

— Я приложил к ним определённые усилия, поэтому да.

— Для себя сделали или по заказу? — поинтересовался Ульф.

— Про Ирину вы уже знаете. Её заказывал Айзек.

— И не заходил за ними? — спросила Сора.

— Нет. После того как сбежал — больше нет. Если бы он связался со мной, я бы сообщил ему или леди Фионе.

— Его уже все ищут, — сказал Гарэн. — И мы теперь тоже.

Ульф окинул взглядом полку.

— А почему вы так торжественно их расположили? Что за вдохновение?

В этот миг на его левое плечо легло невидимое давление. Ульф повернул голову.

Из воздуха проявилась Эсмеральда.

— Всё в порядке. Успокойтесь. Я попросила господина Гадова помочь мне с одним мероприятием. Мы уже знакомы, так что можете не переживать. Закрой, пожалуйста, лавку. Я просила, чтобы никто не заходил.

Блинский послушно занялся дверью.

Ульф, разглядывая фигурки, слегка передвинул несколько штук.

— Если бы толпа пошла слева, атака была бы сильнее.

Гарэн покосился на него:

— Боевой опыт у тебя знатный.

— Я участвовал в набегах, — спокойно отозвался Ульф. — Оставил это позади. Истории теперь для души.

— Зато знает, как разговаривать по-настоящему, — заметил Халкнор.

Гарэн повернулся к Эсмеральде:

— Леди Эсмеральда, мы путешественники. Меня зовут Гарэн.

— Кажется, мы уже знакомы.

— У нас было мало времени пообщаться, — вмешался Ульф. — Торжественное приветствие лишним не будет.

— Ладно. Что вы узнали?

Гарэн кивнул на Блинского:

— Мы можем говорить при нём?

— Наши общие знакомые считают, что можно.

Халкнор начал без долгих вступлений:

— Мы встретили трёх друзей. Теперь они больше никому не друзья. Один жил возле Дубровника, двое были из Тихой Усадьбы.

— Ничего себе, — Эсмеральда внимательно посмотрела на него. — Были?

— Именно, — подтвердил Ульф.

— Ладно. Молодцы.

Ульф спросил о Равенлофте. Эсмеральда признала, что была там, но внутрь замка не попала. Она пыталась проследить за теми, кто собирался на торжество.

— Туда слетелось много дряни, — сказала она. — Если не все местные вампиры, то многие.

Халкнор уточнил, была ли там Баба Лысага или ковен. Эсмеральда сомневалась, что ковен был там, а Бабу Лысагу, по её словам, Страд, скорее всего, считал безумной старухой и тоже не слишком жаловал.

— Нас интересует хозяйка Тихой Усадьбы и Страд, — продолжил Халкнор. — Особенно в связи с тем торжеством, которое пытается организовать наш друг Аббат.

— Интересный персонаж, — признала Эсмеральда. — Я гостила у него несколько дней и ждала там Страда, но время подошло, и мне пришлось ехать дальше.

— Этому мероприятию активно мешает хозяйка усадьбы. Думаю, Страд её тоже не очень жалует.

— Одно могу сказать точно: она была на том празднике. В замок я не попала, но видела, что она туда прибыла.

Халкнор напомнил, что та пыталась заманить туда и их, а потом сам Страд сказал, что они молодцы, раз не пришли.

— Не знаю, что там происходило, — сказала Эсмеральда. — Но подозреваю, их вампирская братия ничего хорошего там не делала. Хорошо, что никто из живых там не оказался.

Халкнор не скрывал, что хотел бы однажды разобраться с Тихой Усадьбой и её хозяйкой, а заодно получить от этого пользу для винного дела. Эсмеральда не стала возражать:

— Если вы расправитесь с вампирами в этом месте, в любом случае это хорошо.

Затем Халкнор вспомнил могилу в Аббатстве и спросил прямо: не ухаживает ли за ней сам Страд. Эсмеральда призналась — так ей тоже казалось, но она не задержалась, чтобы проверить; по всей видимости, да.

— Кстати, о могилах и Страде, — вставил Ульф. — Когда мы поздно возвращались в Валлаки, видели курган с входом в усыпальницу. Там была надпись: «Нет смерти предателям, только скорбь». И герб со львом.

— Я лично там не была, но по описанию это склеп его слуг. Тех, кто убил его. А потом, когда он восстал, он убил их и запечатал там.

— Стоит зачистить это место?

— Когда ему надо, он их призывает. Они встают и бродят по Баровии. Так что да, это шанс лишить его подкрепления.

— Вам нужна помощь? — спросил Халкнор.

— Я хотела поговорить с вами, убедиться, что вы живы и всё ещё на правильной стороне. А если так — чтобы вы отправились со мной к Аббату и поговорили с ним о его хитрых планах.

— К сожалению, у нас обязательство прибыть в Равенлофт, — сказал Халкнор. — Мы получили личное приглашение.

— Я бы рекомендовала вам не ходить.

Ульф чуть выпрямился.

— Не беспокойтесь насчёт правильной стороны. С нами теперь без пяти минут последователь самого Света.

— Если Страд нас пригласил, у нас нет варианта не пойти, — добавил Халкнор.

— Я хочу предупредить: он эгоистичный и циничный.

— Нас здесь все о чём-то просят, — пожал плечами Халкнор. — И мы тоже кого-то просим. Думаю, ему скучно жить пятьсот лет. А что вы знаете про Василия в Дубровнике?

Эсмеральда задумалась.

— Я знала его как местного дворянина. Когда я была маленькой, он помогал деньгами нашему народу. И, помню, говорил с кем-то из моих дядей о давней услуге, которую ему когда-то оказали.

Она пожала плечами.

— Хороший человек. Ничего плохого сказать не могу.

— Он нам тоже показался хорошим. Только очень грустным. Может, у него была личная трагедия?

— Возможно. Больше я не знаю.

Халкнор перешёл к другой теме:

— В спальне Леди Вахтер, на кровати, лежит её покойный муж. Я проверил: это труп, не вампир. Но он не разлагается. Просто лежит. При этом сама Леди Вахтер отзывается о нём весьма нелестно, но зачем-то сохраняет его. Он не тлеет, но кровь у него не восстанавливается. Ещё в спальне есть люк в комнату, куда мы не смогли попасть и заглянуть.

Эсмеральда ответила:

— Халк, тебе нравится расследовать так же, как и мне.

— Мы весьма ограничены. Возможно, вам удастся узнать больше. Леди Вахтер очень плотно завязана со Страдом.

— Он её назначил, как минимум, — напомнила Сора.

— Да, это подозрительно, — согласилась Эсмеральда.

— И, не знаю, к счастью или нет, я расколдовал её дочь, — добавил Халкнор.

— Занимаетесь всякими благородными поступками.

— Ещё мы уничтожили друидов, — коротко сказала Сора.

— Это было очень горячо и эффектно, — подтвердил Гарэн. — Сора вложила туда все свои магические усилия.

Разговор ненадолго свернул к снаряжению Соры. У неё от посоха остался лишь обломок, и путники задумались, где можно достать новый или починить старый.

Ульф снова обратился к Эсмеральде:

— Ты знаешь о Страде больше нас. В туманах на юго-западе иногда появляются очертания города. Белые башни. На холме, где были друиды, стояла деревянная статуя Страда, смотрящая туда. И вроде бы Страд когда-то собирался двигаться дальше на завоевание именно в ту сторону. Можешь что-то добавить?

— Не знаю, куда он собирался. Это было задолго до моего рождения. Города я не видела. Но знаю, что он действительно приходит на тот холм и по утрам смотрит туда. Я ещё не успела добраться туда сама, вы меня опередили.

— Там стало безопаснее, — сказал Халкнор.

— Надеюсь, надолго, — добавил Гарэн.

— Пара друидов сбежала, — заметила Сора. — Но я запомнила их лица.

Халкнор спросил об их общем знакомом. Эсмеральда ответила, что давно не говорила с Ван Рихтеном; он должен был проехаться по землям и немного очистить окрестности. В Баровии, насколько она понимала, у него кое-что получилось.

Халкнор прикинул, сколько таких тварей могло остаться после их побед и работы Ван Рихтена.

— Думаю, не больше полутора десятков, — сказала Эсмеральда. — Всего их было около двух десятков. Если вы уничтожили ещё нескольких, стало меньше.

— Грустно, — проворчал Халкнор. — Я думал, их тут меньше.

Сора спросила об Аргинвостхольте. Эсмеральда признала, что специально этим местом не занималась и новых слухов не знает. Путники рассказали, что серебряные драконы сражались со Страдом во времена его завоеваний, что сейчас там опасно, а вороны советуют туда не ходить и даже не летают над этим местом. Поблизости видели пугало. Эсмеральда предположила, что Баба Лысага где-то недалеко и, возможно, как раз ставит такие пугала.

Гарэн спросил, как давно Эсмеральда путешествует. Она сказала, что родилась здесь тридцать лет назад, потом была во внешнем мире и успела много объехать. Тогда он уточнил про усыпальницу на юге под Валлаки.

— Это слуги Страда, — подтвердила она. — Он запечатал их там.

— Раз уж заговорили про Янтарный храм, — сказал Ульф, — ты о нём что-нибудь знаешь? Нам туда не советуют ходить, но нам очень хочется потом.

— Больше всего о нём знала Патрина Великовна.

— Кто это?

— Сестра Казимира. Её убили. Страд хотел на ней жениться.

Ульф нахмурился.

— И на ней тоже? Ирина. Потом Аббат готовит Василику. Ещё хозяйка усадьбы… Не многовато ли у Страда жён?

— Патрина была давно, лет пятьсот назад. Если хотите узнать больше, найдите её брата Казимира. Он сумеречный эльф.

— Мы с ним уже говорили, — сказал Халкнор.

— Насколько глубоко — не знаю.

— Это тот самый из оппозиции сумеречных эльфов, — вспомнил Гарэн.

— Теперь мы хотя бы знаем, как её звали, — сказала Сора. — Страд вырезал деревню.

— А кто ещё был у Страда? — спросил Ульф.

— Татьяна, — ответил Халкнор.

— Самая большая любовь Страда была Татьяна, — подтвердила Эсмеральда. — Ещё когда он был человеком.

Гарэн вспомнил могилу в Аббатстве.

— На могиле было имя Татьяна.

Ульф замолчал на несколько мгновений.

— Значит, Страд не жалует остальных, но до сих пор ухаживает за могилой…

— Ностальгия, — предположил Халкнор. — Какая-то доля человечности.

— Может, Аббату важно воскресить Татьяну? — задумался Ульф.

— Думаешь, Аббат не пробовал? Этот тип знает больше нас.

Халкнор повернулся к Эсмеральде:

— Ты всё-таки хотела поговорить с Аббатом о его странных планах?

— Да. И у меня есть план.

— Когда ты собираешься к нему? — спросила Сора.

— Через день. Мы все собираемся там, ждём Страда, когда наш общий безумный знакомый пригласит его на мероприятие. Прячемся. Когда он появляется — нападаем.

— Я уже против, — сказал Ульф.

— Почему? Он будет вдали от замка, вдали от помощников.

— Мне кажется, здесь всё — его замок.

— Я здесь родилась. Это моя земля.

Халкнор покачал головой.

— Мне кажется, наш орнитологический друг будет на стороне Страда.

— Вот и хотелось бы поговорить с ним и узнать больше, — ответила Эсмеральда. — Он и нам не особо раскрывается.

— Как минимум, — сказал Ульф, медленно прохаживаясь по лавке и отодвигая четыре фигурки на полке, — сначала стоит разобраться с усыпальницей, где Страд держит своих слуг. Чтобы у него не было подкрепления.

— Можно, — признала Эсмеральда.

— У нас тут ещё дюжина других дел, есть оборотни, — напомнил Халкнор. — Куда мы торопимся?

— Избавить это место от Страда. Вот куда. Земля достаточно настрадалась.

— Настрадалась, — тихо повторил Ульф.

— Если мы поспешим, мы просто умрём, — сказала Сора. — И никто не поможет.

Эсмеральда помолчала.

— Возможно, план нужно подкорректировать. Но я вижу, господин Гарэн обзавёлся интересной игрушкой. Вы хотите вернуть мне мой серебряный клинок?

— А он же у тебя, — удивился Халкнор.

— Его, по-моему, убрал Гарэн.

В разговоре всплыл и посеребрённый двуручный меч Гарэна: он остался у Аббата.

— Я бы хотел услышать точку зрения всех сторон, — сказал Халкнор.

— Тогда встретимся все вместе в Башне. Через недельку.

— Сегодня какой день? — спросил Гарэн.

— Двадцать третий.

— И наш общий друг там будет? — уточнил Ульф.

— Да.

Халкнор кивнул.

— Я хочу узнать больше. Меня настораживает, что Леди Вахтер так упорно пытается найти Айзека и избавиться от него. Она ищет его явно не только ради наказания за то, что он был помощником бургомистра. Там есть подноготная. И ещё в этом регионе есть безумный волшебник, который когда-то имел с вами общую цель.

— Да, — согласилась Эсмеральда. — Но он точно выжил из ума.

— Кроме того, — добавил Ульф, — я бы ещё узнал про Янтарный храм. Где гарантия, что если мы одолеем Страда, он не вернётся? Это его земля.

— В смысле? Мы его убили.

— Его уже однажды убивали, — напомнил Халкнор.

— И он вернулся вампиром через пятьсот лет, — подхватил Ульф. — Вернётся ещё через сколько-нибудь. Утренний Лорд знает кем.

Эсмеральда не стала спорить.

— Ладно.

Сора достала мешок с платьем.

— Ты всё ещё едешь к Аббату?

— Да. Что там?

— Платье.

Эсмеральда задумалась.

— Возможно, это поможет убедить его. Или сыграет свою роль иначе.

Халкнор осуждающе посмотрел на Сору.

— А что сразу я? — отозвалась она.

Ульф рассудил, что если они потом скажут Аббату, что передали платье через Эсмеральду, обещание всё равно будет исполнено. Эсмеральда согласилась.

— Ещё можно с ней труп отправить, — сказала Сора.

— Это её замедлит, — возразил Ульф.

— У неё есть лошади и повозка, — заметил Халкнор.

Эсмеральда сказала, что сегодня заночует здесь, завтра отправится в Башню как в перевалочный пункт, а потом в Аббатство. О трупе решили, что лучше не таскать его с собой: можно оставить в церкви, на попечение священника. Они коротко обсудили, нельзя ли сохранить останки, но решения сразу не нашли.

Ульф вспомнил появление Эсмеральды.

— Когда ты появилась, это была простая магия невидимости?

— Обычная.

— Я немного владею основами. Можно этому научиться?

Она достала небольшую книжицу, но сразу убрала.

— Может быть, когда-нибудь позже попробую обучить. Но сейчас вряд ли. А чем владеешь ты?

Ульф назвал защитную хижину и магическое послание.

— Если мой голос может достигать других мест во вселенной, это достаточно сильная возможность.

— Возможно. Но не сейчас.

Вечер уже сгущался. Эсмеральда сказала, что ей нужно спать и готовиться к дороге.

— Рада, что вы живы. Если вопросов больше нет, увидимся позже. Надеюсь.

— У нас тоже встреча назначена, — сказал Халкнор.

— Нужно поспать и отправиться встречаться со Страдом, — напомнила Сора.

— Нет, — возразил Халкнор. — Сейчас нужно поговорить с дочкой Леди Вахтер. Очень интересная фраза про культ. Мы пока видели один культ, но он не пытался навредить Страду.

— Он пытался бить бургомистра, а не Страда, — уточнила Сора.

— Поэтому, кажется, был ещё один культ, — сказал Халкнор. — Дочка Леди Вахтер сказала, что речь была именно о Страде. Зачем нужен целый культ?

Ульф предположил, что Айзек может быть связан с какой-то родословной или важной линией, и потому его хотят убрать не просто как бывшего слугу Валлаковича. Халкнор вспомнил и пропавших детей — брата и сестру, о которых они уже знали.

Культ под Валлаки

После этого путники отправились в «Синюю воду».

К вечеру таверна была полна голосов. Здесь сидело около двух десятков человек: кто-то шумел, кто-то пил пиво, кто-то просто грелся в людском гуле. Гарэн оглядел зал и заметил двух охотников, которых уже не раз встречал. В углу отдельно сидела Стелла. Перед ней стояла кружка пива, а рядом на столе лежал нож с ножнами. Вид у неё был всё тот же: грязная ночная рубашка, резкая настороженность и явное предупреждение не подходить без причины.

— Вы займитесь Стеллой, — сказал Гарэн. — Я поболтаю с охотниками.

Он подошёл к стойке, заказал пару пинт для охотников и одну себе, а затем направился к ним.

Халкнор тем временем подошёл к Стелле.

— Добрый вечер. Вы немного успокоились?

— Немного, — ответила она. — Зла на свою мать как никогда.

— Мы тоже слышали странную историю про брак. Не очень понимаем его цель. Особенно в связи с вашей фразой про культ. Зачем нужен культ, чтобы справиться с человеком?

Стелла огляделась.

— Давайте пересядем. Вон туда, совсем в угол.

Она взяла кружку, убрала нож в ножны и перешла к дальнему столику. Халкнор, Сора и Ульф последовали за ней.

— Моя мать — дрянь, — начала Стелла, когда они устроились подальше от чужих ушей. — Возможно, вы заметили. Мне она никогда не нравилась. А потом ей не нравился Валлакович. Хотя теперь мне его даже жалко, когда я узнала, что его убили. Моя мать хотела власти. Она стала подговаривать жителей, сделала из них культ. Они пытались что-то там изображать с поклонением, но не знаю, насколько у них это получалось. Ей приходилось давать им деньги; думаю, они были с ней из-за этого. Цель у неё всегда была одна.

— Ты знаешь, где они собирались? — спросила Сора.

— В подвале нашего дома.

Халкнор прищурился:

— Через спальню?

Стелла рассказала, что туда есть ещё один ход: из бедняцких хат, через подземелье. Точный дом она не знала, только помнила, что когда-то, кажется, ночевала с Антоном в одной из таких хат.

— А про люк в спальне вашей матери вы знаете? — уточнил Халкнор.

Стелла призналась, что скорее слышала о нём, чем видела сама. Люк, по её словам, тоже вёл вниз, через тайную комнату, но что именно там устроено, она не знала.

Халкнор спросил о её отце. Стелла ответила коротко: он умер, его похоронили в семейном склепе. Когда Халкнор заинтересовался, где этот склеп, девушка насторожилась.

— Почему вы спрашиваете?

После паузы она всё же решила поверить им. Пока что. Склеп находился в другом городе недалеко, примерно в полумиле к западу. Халкнор вспомнил, что о каких-то склепах им уже говорили раньше, но тогда они не придали этому значения.

Затем он спросил, что Стелла собирается делать дальше, и предупредил, что не хотел бы новых конфликтов в городе. Он указал на товарища, разговаривавшего с охотниками, и объяснил, что тот волей случая стал здесь главой стражи.

— Может быть, мне тогда можно пойти с вами? — спросила Стелла.

— Куда? — отозвался Гарэн.

— Куда вы направляетесь.

— В ближайшее время — к лорду Страду, — ответил Халкнор.

— Нет, туда мне точно не надо.

Стелла не хотела возвращаться к матери. Халкнор предложил попросить Урвина Мартикова приютить её в «Синей воде» хотя бы на первое время. Девушка призналась, что денег у неё нет. Халкнор прямо предупредил: жить как дворянка она больше не сможет, придётся работать руками. Стелла согласилась.

— Только пообещайте мне не творить бед, — попросил Халкнор. — Я понимаю, вы обижены на мать, на Виктора и, возможно, ещё на кого-то. Но пообещайте никому не вредить.

— Хорошо. Обещаю. И спасибо вам, Халкнор, ещё раз.

Он отдал ей две баровийские монеты.

— Добрый человек, — буркнул он.

— Вот такие человеки, — заметила Сора. — Хладнокровные.

— А драконы разве хладнокровные?

— Кто знает. Я же могу кусаться.

Халкнор вернулся к делу и спросил Стеллу о культе: могла ли она назвать конкретных людей, которые в нём участвовали. Она никого толком не видела: посторонние почти не входили в дом. Зато знала, что слуга её матери выполнял подобные поручения, организовывал их и следил за ними.

— Опасайтесь его.

— Нам он тоже не очень нравится, — признал Халкнор.

Тем временем Гарэн со звоном поставил кружки на стол охотников и сел рядом.

— Ого, давно не виделись!

Охотники встретили его радушно. Один из них назвал его прекрасным мужиком и сказал, что тот ему по душе. Гарэн пошутил, что вино здесь будто волшебное, силы от него прибавляется, и спросил, что нового и необычного происходит в окрестностях.

Охотники рассказали, что волков стало меньше и ведут они себя уже не так нагло. За последние пару дней им удалось добыть почти десяток. Раньше чаще всего волков встречали на северо-западе, ближе к аббатству, теперь же следы стали попадаться восточнее, по направлению к Равенлофту, но туда охотники заходить не рискнули.

Гарэн спросил про Кирилла Бридзе. Охотники его не видели.

— Может, его волки забрали, — предположил один.

На вопрос о других странностях охотник вспомнил озеро Заровича. Четыре дня назад он видел там Безумного Волшебника: тот бродил между деревьев, заросший какими-то грибами. Охотник спрятался, чтобы не попасться ему на глаза.

— Держись от него подальше, — предупредил Гарэн. — Он тебя в мгновение испепелит.

Охотник и сам видел, как тот бьёт молнией. После этого он встретил Айзека и даже поговорил с ним. Айзек ему ничего не сделал, хотя вид у него был жалкий. Когда-то он предлагал охотникам деньги за поиски. Гарэн спросил, хорошо ли они его знают. Охотник признал, что Айзек мерзкий человек, но охотников, в отличие от горожан, улыбаться не заставлял.

Про Айзека вспомнили ещё, что Валлаковичи нашли его в лесу мальчишкой. Он потерялся там с сестрой, но нашли только его. Гарэн допил вино, перебирая в памяти услышанные имена: Кирилл, Айзек, Жирко, неизвестная фамилия, пропавшая сестра.

Халкнор подошёл к Урвину и попросил помочь Стелле. Он объяснил, что дочь Леди Вахтер была заколдована, теперь чары сняты, а девушка разгневана и не может возвращаться домой.

— Дайте ей угол, дайте работу. Она согласна жить не как дворянка и понимает своё положение. Только не будьте к ней предвзяты.

Урвин пообещал посмотреть, что можно сделать.

Халкнор вернулся к Стелле и сказал, что поговорил: она может обратиться к Урвину, он даст кров и работу. Если понадобится помощь, она всегда может искать Халкнора или его спутников.

— Мы за справедливость. Скорее.

Стелла удивлённо посмотрела на него.

— Вы удивляете меня, Халкнор. По виду не скажешь, что вы за справедливость.

— Справедливость — это не всегда добро. И это предубеждение.

— Между прочим, — вставила Сора.

— Это баланс. Природа всегда стремится к балансу.

Стелла пообещала подумать над его словами.

Ульф тем временем ходил между посетителями «Синей воды», слушал разговоры рыбаков, рабочих и крестьян. Он уловил слухи об озере Заровича и Безумном Волшебнике, а ещё о том, что раньше в особняке Варгаса Валлаковича на третьем этаже загорался фиолетовый свет. Теперь он исчез.

Скальд пытался ненавязчиво вплетать в чужие разговоры мысли о рассвете, Латандере и святом Андрале. Иногда ему удавалось задержать внимание собеседника на несколько минут, но чаще ему отвечали:

— Это всё хорошо, но если бы я хотел слушать про храм, я бы в храм пошёл.

Голос из темноты

Гарэн задержался у стойки. То ли от вина, то ли от чего-то иного на него снова нашло видение. В голове прозвучал женский шёпот:

— Пойди ко мне.

Он мысленно спросил, кто зовёт его, куда он должен прийти и кого спасти.

— В темноте.

— В какой темноте?

— В темноте, где я ничего не вижу.

Гарэн спросил, не фея ли она из зеркал. Голос ответил:

— Он привезёт тебя ко мне.

В этот момент проходивший мимо человек задел его плечом.

— Ты с кем разговариваешь?

— Да вино в голову ударило. Кажется, задремал.

— Спать тебе пора. Давай, будь здоров и ложись.

Халкнор, уже довольный тем, что помог Стелле, подошёл к Соре, собираясь звать её спать, но заметил потерянный вид Гарэна. Ульф тоже подошёл ближе.

— Что с Гарэном?

— Да что-то вроде видения, — нехотя отозвался Гарэн. — Утром расскажу. Вино странное, видимо.

Ульф посмотрел на кружку, из которой тот пил, и проверил, не было ли там отравы. Сора взяла кружку, осмотрела её и принюхалась. В тот же миг она ощутила плетение — много плетения, словно оно проходило через неё. Магия была испорченной, гнилой, и от прикосновения к ней силы начали уходить из тела. Сора поставила кружку на стол и потеряла сознание.

Ульф позвал хозяина и спросил, что это за вино. Тот ответил, что вино самое обычное, из общей бочки: они все пили то же самое. Халкнор сделал глоток — вино было вкусным и ничем не отличалось от прежнего.

Гарэн объяснил, что почувствовал чужое воздействие, у него резко заболела голова, и он решил уйти наверх, пока не свалился прямо в зале. Утром, сказал он, они разберутся.

— Здесь не бывает случайностей, — заметил Халкнор.

Когда они поднимались по лестнице, Ульф предположил, что это могло быть послание, похожее на его собственную магию, но отправитель должен был знать Гарэна лично. Халкнор тем временем пересказал ему всё, что Стелла сообщила о культе.

Утром за завтраком Халкнор сразу обратился к Гарэну:

— Что было вчера? Расскажите нам.

Гарэн описал, как стоял среди людей, немного захмелел, а потом всё вокруг смутилось и потемнело. Он услышал издалека молодой женский голос. Она просила помочь, вызволить её из тьмы.

— Я здесь одна. Приди, спаси меня.

Голос был незнакомый. Гарэн пытался спросить, где она находится, и она отвечала, но кроме темноты ничего не называла. По ощущению это было похоже на направленное только на него послание, будто весь остальной шум отсекли. Возможно, там прозвучало и слово «брат», но Гарэн не был уверен.

Он поймал себя на том, что испугался не громкости голоса, а собственной готовности поверить: будто тьма сама по себе стала адресом, куда можно прийти и «спасти» — даже не зная, кого.

— Я не могу просто закрыть на это глаза, — сказал он. — Если ко мне приходят и просят помочь.

Халкнор сказал, что помочь нужно не самому Гарэну, а девушке. Они перебрали возможные имена: Тамара, Жирко, Айзек.

Сора попыталась вновь разобраться со следом этого воздействия. Теперь она поняла: дело было не в вине и не в кружке. Прикосновение к этим воспоминаниям забирало у неё силы. Это была сильная магия, вероятно пришедшая не с этого плана, направленная именно на Гарэна. Тот, кто сотворил её, был либо очень сильным волшебником, либо использовал мощную тёмную магию, к тому же испорченную.

— Ты обходишься слишком дорого, — сказала Сора Гарэну, приходя в себя. — Тебя коснулись чем-то тёмным, большим и очень сильным. С другого плана.

Халкнор нахмурился:

— А ты его на шее носишь?

Сора только указала на невидимый след.

— Вот чем-то таким тебя и задело.

После этого Халкнор пошёл к Урвину. Мартиковы могли видеть окрестности с высоты, и ему нужны были места, где мог скрываться человек: руины, склепы, старые заброшенные дома, всё, куда нормальный житель не сунется. Гарэн добавил, что речь именно о руинах и склепах.

Урвин задумался. На ум ему пришёл Верес, а потом он вспомнил, что его приятель два дня назад видел Айзека рядом с лагерем Вистани на востоке. Точно сказать было нельзя, но со стороны казалось, будто Айзек шёл именно от лагеря.

Перед уходом Халкнор тронул Урвина за рукав.

— Передайте в Крецк: Анна погибла. Она здесь, в храме. Там нужно всё организовать.

— Через день-два кто-то из наших полетит в ту сторону. Может, я сам.

— Ещё. Имя Ардалан вам что-нибудь… — Халкнор поправился: — Родаван. Из Крецка.

Урвин нахмурился. Знакомое, но не вспоминалось.

— У него пропадали дети. Долго искал.

— Здесь много детей пропадает.

— Если мы не вернёмся, значит, не вернёмся, — подвёл черту Халкнор.

Дорога к Восточным воротам

К вечеру путники вышли из Валлаки. Когда начало темнеть, они прошли поворот к мельнице. Вдалеке, в тумане, на холме стояла мельница с неподвижными лопастями.

— Они не крутятся, потому что ветра нет, — заметила Сора.

— Не сейчас, — отозвался Ульф.

— У нас на неё другой план, — сказал Халкнор.

Дорога постепенно поднималась в предгорья. Леса почти не было, растительности становилось меньше, земля под ногами — каменистее. Примерно в пятистах футах к северу от дороги Гарэн заметил небольшое развалившееся каменное строение и указал туда спутникам.

— За худыми стенами всё же надёжнее, — решил Халкнор.

Было уже около восьми или девяти вечера, темнота сгущалась. Сора несла факел, Халкнор помогал освещать путь, Гарэн шёл последним.

Руины оказались остатками каменного дома без крыши. Судя по грудам блоков вокруг, раньше строение было выше, но теперь от него остался только первый ярус. Халкнор поискал вход в подвал. Если подвал и был, его завалило камнями: расчистить можно, но на это ушло бы время.

В углу руин он нашёл затёртый костёр, сравнительно свежий — день или два. Следы тоже были, но почти стёртые морозом, ветром и каменистой почвой. Скорее всего, здесь недавно останавливался один человек.

— Ты тоже думаешь, что здесь мог быть Айзек? — спросил Гарэн.

— Пока следы смотрю, — ответил Халкнор.

Сора начала расчищать место под костёр. Ульф уточнил, нужен ли он им для еды или тепла, а затем сам устроился рядом и начал ставить свою магическую хижину. Он чертил круг, выводил руны, раскладывал всё в нужном порядке, ходил вокруг и шептал имена. Воздух постепенно становился плотнее, как и в прошлый раз.

Халкнор тем временем нашёл среди камней небольшой куст и заговорил с ним. Он спросил, был ли здесь недавно человек и как он выглядел. Ответ куста вышел смутным и плохим.

— Спасибо, Кузька, — сказал Халкнор и полил куст.

Через час хижина Ульфа встала на месте. Пока остальные устраивались, Гарэн забрался на возвышение в руинах и осмотрелся, чтобы их не застали врасплох. В нескольких сотнях футов он заметил небольшой огонёк. Тот медленно двигался вдоль горизонта, чуть выше человеческого роста.

— Это что-то по земле идёт, — сказал Гарэн.

— Либо что-то сверхъестественное, — отозвался кто-то из спутников.

Ульф напомнил, что подобные огни появляются по ночам. Хижина простоит восемь часов и укроет их до рассвета.

— А вдруг это человек? — не отставал Халкнор.

— Тогда он подойдёт и спросит.

— Он же мимо идёт. Он нас не видит.

Ульф предложил просто отдохнуть и переждать ночь. Сора согласилась:

— Тогда спать.

Утром они проснулись отдохнувшими и продолжили путь к Восточным воротам. Ульф припомнил, что нужное им место должно быть где-то рядом, всего в полутора часах ходьбы. Сора напомнила, что их вообще-то должны были встретить у ворот.

— Мы же не опаздывали, — сказала она.

Гарэн рассудил, что им дали промежуток в один-два дня, а значит, кто-то мог ждать их всё это время. Если встреча сорвалась, значит, что-то случилось.

Чёрная карета

У Восточных ворот их ждала чёрная карета, запряжённая чёрными лошадьми. Рядом стоял хорошо одетый знакомый тёмный эльф, камердинер Страда.

Халкнор подошёл к одной из лошадей, достал из пайка что-то съедобное и попытался заговорить с ней. Но почти сразу понял: перед ним не животное. Существо выглядело как лошадь и вело себя как лошадь, но отклика не было. Оно было скорее подобием, почти частью самой кареты.

Гарэн приветствовал камердинера и спросил, не выходил ли тот прошлой ночью в окрестности.

— Нет. Я избегаю ночных прогулок.

— Даже вы? — удивился Халкнор.

— Почему «даже»? Я пекусь о своём здоровье.

Эльф открыл дверь кареты и пригласил их внутрь. Когда все вошли, он закрыл дверь, но сам остался снаружи. Карета с лошадьми развернулась сама и двинулась прочь.

Внутри сиденья были обиты дорогим красным шёлком. Всё выглядело богато, изысканно и совершенно чисто. Даже грязь с сапог исчезла, едва они ступили внутрь. В центре стоял небольшой столик, на нём — стеклянная бутылка вина без опознавательных знаков и четыре бокала. Вино наливалось само.

— Что это за волшебство, которое очищает обувь и наливается само? — пробормотал Гарэн.

Халкнор тут же попытался обтереться о карету, чтобы очиститься целиком.

Снаружи карету слегка потряхивало, но внутри толчков почти не чувствовалось. Дорога поднималась вверх, становилась всё каменистее. Ульф пытался высмотреть впереди очертания Равенлофта. Гарэн сосредоточился на бутылке и бокалах, надеясь заметить тонкие невидимые нити или чьё-то присутствие, но не увидел ничего.

— Какая хорошая бутылка, — оценила Сора и подняла бокал. — Ваше здоровье.

Халкнор попытался когтем проделать дырочку в сиденье, но коготь только скользнул по гладкой поверхности.

Ульф принял приглашение как часть традиций дома, к которому они ехали. Он взял бокал, поднял его в сторону Равенлофта и отпил. Это оказалось лучшее вино, какое он пробовал в жизни. Гарэн снял со спины мечи и осторожно положил на сиденье позади себя; карета никак не отреагировала.

Вино было точно не местное. Ульфу, бывавшему в Невервинтере, вкус напомнил именно тот край.

Сора всмотрелась в плетение вокруг бутылки и бокалов. Магия была: магия Школы Вызова.

— Куда, собственно, мы едем? — спросил Гарэн.

Чем выше они поднимались, тем плотнее становился туман. У кого-то даже заложило уши. В какой-то момент дорога пошла вдоль обрыва, но туман наступил так густо, что скрыл даже его край.

Наконец карета остановилась у ворот. Послышался тяжёлый скрежет железа: металлическая решётка поднималась вверх. Начался мелкий дождь. Вдали сверкнула молния, и через несколько мгновений до них докатился гром.

Гость Равенлофта

Карета въехала во двор мрачного замка. Небо над ним было полностью затянуто тучами, вокруг стояла почти чёрная темнота. Сам Равенлофт скрывался в тумане; видны были только очертания верхушек башен где-то высоко над ними. Внутри кареты оставалось тепло и приятно.

Ульф посмотрел в окно, но вместо двора увидел собственное отражение в тёмном стекле, будто сам смотрел на себя с другой стороны ночи. Он всё равно пытался разглядеть хоть что-нибудь.

Карета остановилась. Дверь открылась, и снаружи стали видны мелкие капли дождя.

Ульф первым вышел наружу, спокойно поставив сапог в грязь. Халкнор, по-прежнему необычайно чистый после поездки, выглянул следом и бросил в пустоту:

— А можно зонтик?

Навстречу карете ковылял полусгорбленный человек. Он несколько раз щёлкнул пальцами, и лишь с третьей попытки в его руку прилетел зонт: плавно остановился в воздухе, раскрылся, будто его подхватила невидимая рука, и завис перед выходом.

Халкнор осторожно выбрался наружу, стараясь никуда не вляпаться.

— Благодарю.

— Я Сайрус, местный дворецкий. А ты как зовёшься?

— Халкнор.

— Халкнор, это ты?

— Сора, — представилась Сора.

— Сора, запомню. Кто ты?

— Гарэн, — отозвался Гарэн.

Ульф добавил, что хозяин знает его как Ульфа.

— Прекрасно. Запомните несколько правил. Ходить можно только там, где вам разрешат. Где закрыто — не ходить. Руками ничего не трогать. И мне нужно вас переодеть. Пойдёмте за мной.

Гарэн уточнил, кто именно будет говорить, где можно ходить.

— Там, где я скажу. Я вас проведу. Потом проведу к хозяину, в обеденный зал. Только туда.

У внутренних ворот Сайрус хлопнул в ладони. Ничего не произошло. Он хлопнул ещё раз, и створки медленно разошлись.

За ними открылась огромная зала высотой в пятьдесят футов. На противоположной стене висели сотни клинков, алебард и другого оружия. С потолка свисала люстра, украшенная четырьмя драконьими черепами. Мраморный пол отражал путников, а зеленоватый свет свечей заливал помещение.

Сора задержала взгляд на черепах, сравнивая их с образом дракона на гербе Серебряного Дракона. Это были черепа красных драконов среднего размера.

Гарэн тем временем смотрел на оружейную стену. Среди всей коллекции одна булава притягивала его взгляд. Не манила, а скорее внушала ужас.

Сайрус повернул направо.

— Сейчас мы идём до конца. Справа будет ваша комната. Когда я позову вас на ужин, вы вернётесь сюда и пойдёте вон в эту дверь.

За приоткрытыми двустворчатыми дверями виднелся длинный коридор с красной дорожкой.

— Запомните.

Гарэн остановился.

— Пока мы не ушли, сударь, один быстрый вопрос. В той комнате, на стене с оружием, что за булава?

Сайрус покосился на него.

— Какой ты интересный. Откуда мне знать? Хозяина спроси. Это не моего ума дело.

— Ты же здесь дворецкий. Ну ладно.

— Пойдёмте. Пока никуда не ходите, я вас проведу.

У двери в комнату Сайрус вошёл первым и сразу крикнул кому-то внутри:

— Уходи отсюда! Сколько тебе говорить?

Он захлопнул дверь. Прошло немного времени, затем дверь снова открылась.

— Всё, можете заходить.

Внутри стояли столы, на каждом был разложен костюм. Рядом — ширмы для переодевания и две ванны с тёплой водой.

— Вам нужно переодеться, — сообщил Сайрус. — Костюмы сшиты по вашим меркам. Всё своё барахло снимайте и будьте уверены: его никто не тронет. Кроме вашего меча. Его заберут. Спросите у хозяина. И не забудьте принести его. Ждите приглашения.

Он ушёл и закрыл дверь.

Странность с мерками заставила путников переглянуться. Никто из них не помнил, чтобы с них снимали мерки. Сора предположила, что, возможно, это сделали во сне. Ульф задумался, прилетают ли вороны к Равенлофту.

Пока остальные переодевались, Гарэн прислушался к комнате. По коже прошёл неприятный холодок.

Когда он снял доспехи и надел приготовленный фрак, по его спине скользнули чьи-то руки. Небольшое тело прижалось к нему сзади.

— Я давно не чувствовала тепла.

Гарэн обернулся и увидел девочку лет двенадцати.

— Что ты хочешь? Почему подошла именно ко мне?

— Кто ты? — спросил Халкнор из-за ширмы.

Девочка сказала, что здесь бывает, хотя это не её комната. Теперь она живёт в замке, но раньше жила в другом месте.

— Как тебя зовут?

— Гертруда. А тебя?

— Гарэн. Так вот где ты пропадала.

— Я не пропадала вовсе.

Гарэн сказал, что её искала мать.

— Как у неё дела?

— Плачет, — коротко бросил Халкнор.

— Мы давно её не видели, — уточнил Гарэн. — Но она плакала и искала тебя. Тебе здесь хорошо? Тебя не обижают?

— Да. А тебе?

— Мы здесь впервые.

— Надеюсь, и тебя никто не обидит.

Халкнор спросил, как она сюда попала. Гертруда вместо ответа предложила Гарэну помочь одеться. Он отказался: почти справился сам.

— Сайрус не разрешает мне ходить по замку, — пожаловалась она. — У меня своя комната на пятом этаже, в башне.

Друзей у неё не было. Она призналась, что иногда разговаривает с куклой. Затем вдруг будто услышала кого-то.

— О, привет. Кажется, мне пора.

Она выбежала из-за ширмы, и в тот же миг окно закрылось.

Гарэн поймал себя на том, что злости на ребёнка не было — только тяжесть от того, как в одном и том же замке соседствовали тепло и чужая сила.

Халкнор подошёл к нему. В стекло стучал дождь. Он распахнул створку: за окном была улица, примерно с высоты третьего этажа.

— Это была Гертруда, — сказал Гарэн. — Мы её нашли. Она в безопасности.

Ульф вышел из-за ширмы в костюме, который сидел на нём ужасно.

— Кто такая Гертруда?

Халкнор объяснил, что в городе пропала девочка; они думали, её забрали к Аркадию. Теперь выяснилось, что она живёт здесь и разговаривает с куклой.

— Она была настоящая? Не привидение? — уточнил Ульф.

— Похоже, настоящая, — ответил Халкнор. — Только вышла в окно.

Он попытался вспомнить, были ли у неё на шее следы укуса, но не успел разглядеть. Комната оставалась богатой, ухоженной и чистой, но гнетущая атмосфера чувствовалась. Гарэну больше не казалось, что за ними наблюдают: это ощущение ушло.

— Не девчонку ли прогонял дворецкий? — предположил Ульф.

Сора и Гарэн согласились, что, скорее всего, так и было.

— Как она вышла в окно и не разбилась? — спросила Сора.

— Потому что она уже не человек, скорее всего.

— Но она тёплая.

— И не холодная, — добавил Гарэн.

Они решили ждать приглашения. Халкнор осмотрел комнату: кроме столов, ширм, одежды и ванн, в ней не было ничего примечательного. Ульф попросил дать ему возможность помыться; после всех дорог ему хотелось полежать в тёплой воде. Он задвинул ширму, снял фрак, штаны и бельё. Рядом звякнула цепь.

Халкнор попробовал открыть дверь. Та распахнулась, и за ней снова стоял Сайрус.

— За мной, господа. Вижу, вы переоделись. Господин Гарэн, сир Гарэн, или как вас там, возьмите меч. Нужно, чтобы вы его держали.

Халкнор внимательно присмотрелся к дворецкому и принюхался. Нежитью Сайрус не был: в нём была жизнь. Но часть его лица была покрыта лошадиной шкурой.

Ужин со Страдом

Сайрус провёл их через знакомую залу.

— Вам сюда. Дверь откройте сами.

— Мы же в гостях. Сами откроем.

Халкнор попытался повторить его хлопок в ладони.

— Себя похлопай, — буркнул Сайрус.

Дверь открылась. Там, где раньше виднелся длинный коридор, теперь была просторная трапезная. Над ней висели четыре большие хрустальные люстры с тёплым, но тусклым светом. Длинный стол был покрыт белой сатиновой тканью и сервирован так, будто ожидали пятьдесят гостей: стеклянные и серебряные кубки, ложки, вилки, тарелки. Но в зале никого не было. В дальней части стоял орган, слева были витражные окна.

— Заходите!

Они вошли, и двери за спиной закрылись.

— Можете садиться где захотите.

Халкнор сел на ближайшее место. Гарэн подошёл к стулу и на всякий случай спросил:

— Здесь не занято?

Стул сам выдвинулся перед ним.

— Приглашаю, присядь.

Гарэн сел и положил перед собой меч. Сора, доверившись своему магическому шару, выбрала место у края стола, напротив главы. Ульф устроился примерно посередине.

У органа сидел Страд и играл. Музыка была едва слышна.

— Флейта мне больше нравилась, — вслух заметил Халкнор.

Вскоре музыка стихла. Фигура за органом растворилась. Дверь за спиной Соры открылась, и в трапезную вошёл Страд. Гарэн встретил его уважительным кивком. Халкнор остался сидеть.

Страд занял место — без скрипа, будто стул сам подставился ему навстречу. На секунду в трапезной стало слишком тихо: даже ветер за витражами будто прислушался.

— Угощайтесь. Я рад, что вы приняли моё приглашение и пришли. Надеюсь, вы довольны размещением и вам всё нравится.

— Спасибо за приглашение, — ответил Халкнор. — Но у меня всегда было ощущение, что отказаться от него у нас не было возможности.

— Что ж… Нечасто я такое слышал. Но вы, скорее, правы, господин полковник.

Страд расспросил гостей, как им Баровия.

— Местами интересно, — признал Гарэн. — Но солнышка не хватает. Оно здесь почему-то совсем не светит.

— Давно его не видел, — спокойно отозвался Страд. — И, честно говоря, не печалюсь.

Черты лица оставались мягкими, но глаза — жёстче света люстр, как стекло над глубокой водой.

Он откинулся в кресле.

— Я давно не бывал за пределами своего царства. Расскажите, откуда вы.

— Из далёких земель снега и метелей, — начал Ульф. — Долина Ледяного Ветра.

— Всегда мечтал там побывать.

— Хороший край. Думаю, вас бы там встретили щедрыми пирами и горячими дорогами.

Страд медленно перевёл взгляд на Гарэна и не спешил моргнуть. Гарэн поймал себя на том, что отвёл глаза первым.

— А вы?

— Не из великих краёв. Из неприметных деревушек, которые без конца воевали с соседями. С детства учился держать меч. Кузнечное дело досталось от отца.

Страд слушал не перебивая — слишком ровно, без вздохов и привычных человеческих шорохов, будто слова гостя только записывались.

— Я обычный кузнец. Люблю битвы, люблю мечи.

— К слову о мечах, — Страд перевёл взгляд на Лучезарный меч. — Этот меч принадлежал моему покойному брату Сергею. Его нужно вернуть в наш семейный склеп.

— Брату Сергею? — переспросил Гарэн.

Халкнор заметил, что слышал о нём.

Гарэн попросил позволения оставить меч себе: как служитель порядка, он чувствовал, что оружие ему доверяет, и сам доверял ему. Но если Страд настаивает на возвращении, воин попросил взамен что-то столь же сильное: он не мог остаться без достойного меча.

— Что бы вы хотели? Оружие или магическую вещь?

— Возможно, тоже меч. С магической силой.

— Я дам вам выбор. Подумайте.

Гарэн согласился решить к концу вечера.

Страд спросил Сору, откуда она.

— Из далёких южных болот. По крайней мере, родилась там.

— И как там?

— Сыро, мокро, темно. Я недолго там была. Чаще путешествовала.

— Лучше, чем в Баровии?

— Местами.

Халкнор сказал, что родом из мест, недостойных упоминания в таком разговоре, и что он часть природы и всего мира.

— И как вам наша местная природа?

— Много интересных существ я здесь увидел. Не всех понял. Не всех распробовал. И у меня есть вопросы по некоторым из них.

— Я разрешу вам задать один вопрос. Но сначала к делу.

Страд сообщил, что сперва хотел поручить им разобраться с одним человеком, который ему докучал, — Василием фон Хольцем. Но раз они уже узнали, что Василий фон Хольц — это он, игру придётся заменить другой.

— Мне стало известно, что прославленный головорез пожаловал в мои земли. Его имя — Рудольф Ван Рихтен. Я хочу, чтобы вы нашли его и убили. Он докучает мне, а мне хотелось бы, чтобы он не мешал.

Он произнёс «убили» так же отчётливо, как приглашение на ужин, — и в трапезной на миг пахнуло железом, хотя никто не трогал ножи.

Ульф спросил, как следует к нему обращаться.

— Милорд.

— В таком случае, милорд, могу ли я предложить сохранить первую игру? Если она вам нравилась…

— К сожалению, вы уже знаете, что Василий фон Хольц — это я. Я принял решение заменить нашу игру.

Ульф не стал возражать.

— Хотя могу предложить вторую опцию, — продолжил Страд. — Есть девушка, которая меня интересует. Я хочу, чтобы вы привели её ко мне.

— По своей воле? — уточнила Сора.

— Естественно.

— А зачем она вам? — осторожно спросил Ульф.

Страд не моргнул. В зале будто опустился ещё один пол — не холодом, а тишиной, которая лезла в уши глубже, чем музыка органа.

— Это моё личное дело.

Тогда Халкнор задал обещанный вопрос:

— Я могу убить хозяйку Тихой Усадьбы?

— Думаю, мы заключим око за око. Я разрешу вам попробовать убить Лидию.

Ульф уточнил, не в замену ли на Ирину.

— Нет, на Виктора. Того подлеца, который выдаёт себя за клоуна. Какой он клоун? Жизнь за жизнь.

Гарэн осторожно заметил, что все они знают силу Страда; для него самому убить Ван Рихтена было бы несложно.

— Вы же можете сами.

— Я отдаю приказы, а они выполняются.

Он сказал это без угрозы в интонации — почти буднично. От этого «будничного» Ульфу стало неуютнее, чем от крика.

Гарэн уточнил, нужно ли привести Ван Рихтена живым или мёртвым.

— Я разрешу вам убить его. Более того, я хочу, чтобы вы это сделали.

Страд счёл, что они договорились.

Халкнор попросил ещё один короткий вопрос.

— Кого точно нельзя убивать?

— Ирину.

— Очень короткий список. Мне нравится.

Сора заметила, что её они и не планировали убивать.

Гарэн вернулся к выбору награды и попросил хотя бы кратко объяснить, что за оружие и что за магическая вещь.

Страд рассказал о древнем мече, которым, кажется, владел некий лорд. Самого меча у него не было, но он разрешит Гарэну забрать его у подлеца, который его охраняет.

— А магическая вещь?

Страд встряхнул рукой. Движение вышло слишком сухим и точным — не жест, а рычаг. На цепочке возник металлический медальон — гладкий, отполированный шар. Он подлетел к Гарэну и завис рядом.

— Он помогает видеть будущее.

На медальоне не было гербов или знаков, только зеркальный блеск. Гарэн спросил, докучает ли Страду тот, кто владеет мечом.

— Он уже и не человек вовсе. Но попытается докучать, да.

— Как его зовут?

— Владимир.

Гарэн выбрал медальон.

Страд ещё мгновение смотрел на него — дольше, чем требовала вежливость, — будто проверял, не дрогнет ли выбор. Потом поднялся так же бесшумно, как садился.

— Можете ужинать. Сайрус придёт позже. Если хотите, можете поиграть на органе.

Ульф поблагодарил за разрешение, достал письмо, через которое прежде связывался со Страдом, и спросил, сможет ли задать свой скромный вопрос позднее, чтобы не отвлекать милорда.

— Задавайте сейчас.

— Я собираю и разношу истории по миру. Был бы признателен, если бы смог сохранить вашу. Добрую или злую — решать вам. Моё дело лишь разнести историю.

— И что вы хотите?

— Донести её по мирам и планам. Какую именно — зависит от того, какую расскажете вы.

— Как только принесёте мне голову Ван Рихтена, я расскажу.

В стене открылась дверь. За ней тянулся коридор, по сторонам которого стояли доспехи. Когда Страд вошёл туда, несколько латных фигур повернулись к гостям. Затем дверь закрылась.

Ульфу не понравилось, как легко Страд говорил о чужих жизнях. Хуже было другое: часть его слов звучала разумно — и от этого хотелось одновременно спорить и молчать. Гарэн на миг стиснул челюсть: впервые за долгое время он боялся не смерти, а выбора, который уже никто не называл по имени.

Ульф отломил кусок мяса.

— Ну и что теперь делать?

Спустя некоторое время двери, через которые они вошли, снова раскрылись. В зал вошёл Сайрус.

— Меч… А, не меч.

Гарэн предположил, что дворецкому тоже стоит поужинать.

— Хорошо вам поужинать. Я через час приду. Или можете уже сейчас пойти, если хотите. Позовите меня, когда будете готовы подниматься.

— А как тебя позвать? — спросила Сора.

— Скажите: «Сайрус, где ты?» Я приду. Приятного аппетита, господин Халкнор.

Он достал бумажку, сверился с ней и ушёл в сторону прохода, напоминавшего то ли погреб, то ли склеп.

Библиотека замка

Ульф захотел сыграть на органе. Сора попыталась представить библиотеку, но дверь открылась не туда, куда она надеялась. Попытка оказалась неудачной.

Ульф сел за орган и начал искать музыку замка Равенлофт — не мелодию, а настроение этого места. Он хотел одним аккордом открыть путь в библиотеку. И когда аккорд прозвучал, одна из дверей действительно распахнулась: за ней открылась библиотека.

Ульф убрал руки от клавиш. Раз замок позволил, значит, туда можно. Он вошёл.

Библиотека была огромной и ухоженной. Ряды стеллажей уходили вглубь; книг здесь было столько, сколько Ульф давно не видел. Он не стал скрываться и с порога обратился в пустоту:

— Милорд, замок пустил меня. Позвольте прикоснуться к его знаниям.

К нему сама подъехала лестница и остановилась у первого стеллажа. Ульф поднялся и стал медленно рассматривать фолианты. Одна книга выдвинулась сама. Обложки у неё не было, а страницы казались пустыми.

В трапезной Халкнор тем временем взял вилку, испачканную кровью от куска мяса, и выцарапал кровавыми буквами записку. Дописав, он съел её.

Сора подошла к другой двери, желая увидеть сад, и толкнула створку. Дверь не поддалась, а по телу Соры пробежали болезненные искры чужой силы.

Ульф в библиотеке взял пустую книгу. Пера и чернил рядом не было, и он приготовился писать собственной кровью, но, когда начал листать страницы, на них стали появляться строки. Он понял, что книга, скорее всего, предназначена не ему.

Он мысленно спросил:

— Что за белый замок с туманами?

На странице появилась надпись:

«Это иллюзия и мечта. От Сайруса».

Халкнор попытался понять, есть ли в Сайрусе магия, и ощутил лишь лёгкий след простых чар. Если дворецкий и колдовал, то чем-то несложным. Сам он был настоящим, живым.

Гарэн, оставшись в трапезной, рассматривал полученный медальон. Это был идеально отполированный металлический шар на цепочке, настолько гладкий, что в нём можно было увидеть собственное отражение. Вглядываясь в него, Гарэн различал смутные нюансы возможного будущего и понимал, что способен как-то повлиять на них.

Сора предприняла ещё одну попытку. Она полностью очистила мысли и просто толкнула дверь, решив принять любой путь, куда та приведёт.

Она оказалась одна в ином пространстве. Навстречу шёл высокий человек в потёртых тяжёлых доспехах. За спиной у него был щит, на поясе — меч в ножнах. Гербов Сора не увидела. Шагов почти не было слышно, только металлический звон и трение пластин.

Человек приблизился. Ростом он был почти в два метра. На его поясе висел меч из драконьей стали. Сора поняла, что когда-то читала о нём: это был Крангал, известный драконоборец.

В следующий миг она снова оказалась в обеденной зале вместе с товарищами.

Появился Сайрус.

— Прошёл час. Пойдёмте. За мной.

— Сора вернулась? — уточнил Ульф.

Она была с ними.

Сайрус провёл их обратно через холл, вывел во внешний двор и указал на карету.

— Ваши вещи в повозке. Переодеться сможете потом. Эти оставите здесь. Ночевать в замке я бы не советовал. Боюсь, это была бы последняя ночь в вашей жизни.

— В замке? Грустно, — протянул Халкнор.

Гарэн оглянулся на тёмные стены замка.

— А где же мы, на улице начнём?

Сайрус заверил, что повозка доставит их туда, куда они пожелают.

Подойдя к карете, Халкнор тихо коснулся её своей магией, просто чтобы посмотреть, что будет. В ответ в сознание ударила резкая боль. Полуорк отдёрнул руку.

— Любознательно я, — буркнул он.

Дорога назад

Они забрались внутрь.

— Пока, — бросил Ульф.

Дверца закрылась, карета сорвалась с места, и дорога потянулась быстрее, чем должна была.

Халкнор прислушался.

— Ты здесь? Стукни два раза, если ты здесь.

Сора незаметно постучала по стенке кареты дважды.

— Да, да. Понял. Едем.

Пока колёса гремели по дороге, Халкнор повернулся к Ульфу:

— Тут в Баровии вакантное место священника.

— Я не священник. Я раскаивающийся, — отозвался Ульф.

Сора спросила, есть ли в церкви правда. Халкнор поморщился: там всегда найдутся проповеди, реликвии и сказки о богах. Ульф кивнул — он несёт истории, а не запирается под сводами. Но Халкнор уже переключился.

— Давайте обсудим Ван Рихтена. Мы убиваем его или нет?

Ульф признал: формальное задание есть, но других поводов не видит. Гарэн напомнил о цене — не стать очередными фигурами на доске Страда. Ульф резко подытожил: сыграем по его правилам — и останемся игрушками на полке навсегда.

Халкнор всё же видел в этом шанс лояльности и, может быть, выхода из тумана; Ульф возразил — Страд ничего не обещал, Вистани ходят сквозь туман не обязательно по его милости. Сора вставила, что у каравана может быть свой способ.

Спор о Рихтене быстро вырос в спор о них самих: кем они станут, если примут правила Баровии. Халкнор честно признался — ему нечего особенно искать за оградой: бродяга и так; в долине были и вино, и враги «естественного порядка», которых приятно гнать, а ведьмы с вампирами по-прежнему казались ему противоестественной мерзостью. Ульфу же нужны дороги и слушатели, не только туман. Сора сухо напомнила: Страд вслух назвал лишь одно имя, которого нельзя было тронуть, — Ирину. Значит, все остальные для него так и оставались на волоске.

— Ты предлагаешь добровольно остаться здесь? — уточнил Ульф.

— Почему «остаться»? — проворчал Халкнор. — Это не тюрьма, если сам выбираешь дорогу.

Ульф всё равно не видел гарантий: Страд мог использовать их и бросить. Халкнор пожал плечами — сильной причины уходить у него нет; Ульфу же нужно выбраться, чтобы дальше нести свои истории.

— Где гарантия, что после нас не придут такие же и не назовут нас сообщниками Страда?

— Возможно, тогда это станет их задачей.

— Если мы дожили до Равенлофта, придут и другие.

— Да кого мы победили, короче? — хмыкнул Гарэн.

Ульф сказал, что для деревенских их путь всё равно не повторить. Халкнор вспомнил охотника на берегу озера — сильный пришлец, сошедший с ума после схватки со Страдом. Ульф понимал страх: для следующего отряда они сами могли бы оказаться в одном ряду с теми, кого сегодня называют чудовищами.

— Новые придут за старыми, — спокойно подвёл Халкнор. — В этой долине так водится.

— Я не хочу в нём участвовать. Ван Рихтен ещё может пригодиться.

Кто вообще выходил из Баровии и рассказывал снаружи? Ульф до тумана о долине не слышал; Сора предположила стирание памяти; Ульф не собирался проверять на себе.

— Надо было сказать Сайрусу, чтобы отвёз нас во Врата Балдура, — проворчала Сора.

— Или мне открыть дверь куда-нибудь, — откликнулся Ульф.

Халкнор перевёл разговор на Ирину: в замке девочка жила не как узница. Ульфу ближе было не резать Рихтена сразу — оставить линию на союз против Страда; Халкнор спорил мягче: после Валлаки для неё каменные залы не хуже грязных улочек. Гарэн вспомнил иных любовниц вампира — если станет ясно, что Ирина у Страда «главная», конкурентки ударят раньше них; к тому же где-то рядом всё ещё таскался одержимый Айзек, и это тоже тянуло тень на девочку.

— А Ирина, похоже, всё ещё не знает, — добавила Сора.

Дорога сгладила спор. Ульф уставился в мелькающий за окном туман: спор о выходе из Баровии казался разговором в чужом доме — громко, вежливо, а стены всё слышат. Сора выдохнула; ей хотелось верить, что утро правда стрёт ночные слова до пыли.

Когда путники выглянули в окно, уже наступило утро. Было около шести. Усталость отступила, словно сама ночь в карете дала им отдых.

Пирожки в тумане

Они направились к храму по пустым мрачным улицам Баровии. Плотный туман стоял между домами, и люди в такой час не выходили наружу. Вскоре из серой пелены донёсся знакомый скрип колёс.

Сора остановилась и сосредоточилась на старухе впереди: нет ли рядом других таких же, не тянутся ли от неё невидимые нити к сёстрам. Ничего. Старуха была одна.

В тумане проступил силуэт бабки с тележкой. До неё оставалось несколько десятков шагов.

Сора не стала ждать. Вокруг старухи начал собираться огненный шар.

Гарэн про себя произнёс молитву, которой его научил Лукьян, и призвал вокруг себя свет утра, чтобы тот защитил его от зла. Ульф вполголоса продолжил старую сагу о берсерке Бьёрме, который долго наблюдал за медведями и научился выживать в лесу, став крепким, как медведь. Его слова наполняли спутников уверенностью.

Пламя ударило в туман. Серую пелену разметало, и Гарэн увидел, как старуха меняется. Руки её вытянулись, стали паучьими, изогнутыми и жилистыми. Тёмная кожа натянулась на уродливой морде, жёлтые глаза вспыхнули и уставились на него.

Халкнор спрятался за Гарэна. Ульф коснулся доспеха воина и бросил:

— Помни подвиги великих героев и будь достоин стать одним из них.

Потом он отступил за угол дома. Гарэн, чтобы не стоять со всеми кучно, сместился в сторону и приготовился принять удар.

Халкнор призвал волков, и они окружили каргу. Та, окончательно сбросив облик старухи, извергла проклятия, направив колдовство на Сору. Халкнор метнул в каргу пламя и попал, но следующий его удар сорвался мимо.

Из крючковатых пальцев карги вылетели светящиеся стрелы. Один из волков рухнул. Остальные продолжали рвать её и удерживать на месте.

Сора ударила по карге из укрытия и ушла за угол.

Ульф пробежал мимо Соры, положил руку ей на плечо и напомнил, что даже когда силы кажутся на исходе, в сердце всегда остаётся ещё немного. Затем он скрылся за домами и посланием велел Халкнору отвести одного волка в сторону.

Сора из укрытия выпустила в каргу несколько палящих лучей.

— Не подведите, — процедила она.

Карга попыталась уйти. Гарэн достал её мечом, но клинок лишь неглубоко вошёл в плотную шкуру. В ответ она ткнула в него искривлённой рукой, и в сознание воина хлынуло чужое колдовство.

— Хватит! Я думала, мы можем договориться.

Ответом ей стало новое движение оружия.

— Я перережу ваши глотки и выпью вашу кровь!

— Никого ты больше не заставишь есть свои пирожки.

— Ты просто ещё не пробовал!

В следующее мгновение четыре волка, Ульф, Гарэн и сама карга исчезли с улицы. Они оказались в странном огненном пространстве. Вокруг полыхало пламя, но оно не обжигало. Сора и Халкнор остались снаружи; один волк, не затянутый вместе с остальными, растерянно заметался по улице.

В огненном месте Ульф раскрутил цеп и бросился на каргу. Удар почти настиг её, но тварь на миг исчезла и проявилась рядом. Гарэн шагнул следом и вонзил меч глубже. На этот раз клинок вошёл в её плоть наполовину, зелёная кровь брызнула наружу.

— Я предлагала тебе договориться, дебил! Последняя попытка! Мы ещё можем договориться!

Волки накинулись на неё, повисли на жилистом теле и рвали куски плоти. Карга раскинула новое заклятие. Трое волков обмякли и рухнули, будто провалились в сон; один остался на ногах. Ульф не поддался.

Он снова поднял цеп.

— Не попал в первый раз — не значит, что остановлюсь. Сейчас ты у меня договоришься.

Карга направила на него руку, и в Ульфа ударили пять светящихся стрел. Он пошатнулся, но не отступил. Тварь уже едва держалась; одного сильного толчка хватило, чтобы она рухнула.

— Я исполню любое твоё желание! Научу чему хочешь!

Ульф опустил цеп и принялся вбивать её в землю. Гарэн добавил последний удар.

Огненное пространство оборвалось. Те, кого оно забрало, снова появились на улице. Труп карги возник вместе с ними — уже не в облике бабки, а в настоящем виде. Волки прыгали по останкам и затаптывали их.

Халкнор подошёл, оторвал кусок мёртвой плоти и съел.

Ульф стоял над телом с цепом в руках.

— Если этот цеп не осветит свет Латандера, он покроется кровью моих врагов.

Гарэн спросил, не осталось ли у карги чего-нибудь, затем развернул пирожок и швырнул его в мёртвое тело.

— Я возвращаю свой пирожок.

Сора осмотрела останки. Рядом с телом стояла тележка, а в ней лежала дюжина пирожков. Сора долго смотрела на них.

— Ничего, — сказала она тихо. — Ничего не должно остаться. Ни кости, ни тряпки, ни крошки.

Халкнор молча кивнул и поджёг тележку. Пламя занялось охотно, будто только и ждало повода. Дерево треснуло, пирожки расползлись чёрной массой и зашипели.

Сора шагнула к телу. Из её ладони пошёл огонь — не короткой вспышкой, как в бою, а ровный, плотный, упрямый. Он лёг на каргу как покров.

Шерсть на скрюченных руках вспыхнула первой. Затем затрещала тёмная кожа. Жёлтые глаза, ещё минуту назад глядевшие на них с ненавистью, лопнули с тихим хлопком. Запах поднялся такой, что в ближайших окнах скрипнули ставни и больше не открылись.

Никто не отвернулся. Они стояли вокруг костра, пока тело не стало пеплом, а тележка — обугленным остовом. Сора держала пламя ровным, пока в чёрном круге не осталось только пепел да копоть на камнях.

Гарэн стоял с обнажённым мечом, как будто ждал, не шевельнётся ли что-нибудь в углях. Ульф медленно опустил цеп. Халкнор смотрел в огонь — и в его глазах не было ни охотничьего азарта, ни шутки.

Ветер собрал серую труху и потянул её по улице, прочь от города. Сора подождала, пока последний клочок не растаял в тумане.

— Вот, — сказала она. — Теперь ничего.