Глава 7

Скрип старой мельницы

Ночь на Старой Мельнице прошла беспокойно. В темноте скрипели перекрытия, в стенах шуршало и постукивало, сон всё время рвался. К утру путники всё же поднялись отдохнувшими. Снаружи гудел ветер, внутри мельницы стояла глухая тишина.

На втором этаже нашлись посуда, тарелка и печёные яблоки. Одно выглядело почти свежим, только уже остыло. От него всё ещё тянуло сладостью и корицей.

Ульф аккуратно надрезал яблоко кинжалом. Внутри оказалось просто яблоко: мягкое, запечённое, манящее.

Халкнор тем временем продолжал обыскивать мельницу. Кроме уже найденного зеркала, ему попались разбитые песочные часы. Песок лежал на полу, но взгляд сам цеплялся за него: крупинки будто медленно закручивались в крошечную воронку.

Халкнор нашёл мешочек и начал сметать песок туда. Ульф заметил странность: часть песка словно уходила от руки, огибала движение и не желала попадать внутрь. Скальд подставил ладонь туда, куда песчинки отступали, ловя их наперёд.

Сора спустилась вниз, к жерновам и большому зеркалу. Не глядя прямо в отражение, она достала своё маленькое зеркальце и задумалась, можно ли связать два зеркала между собой. Ульф, не отрываясь от песка, посоветовал ей не снимать покрывало с большого зеркала и попробовать попросить фею сказать, что видно в соседнем отражении.

В это время Гарэн вышел наружу. Мельница была круглая, и он решил обойти её: поискать дверцу в подвал или пристройку, какие нередко прятались у старых хозяйственных построек.

Молоко тумана

Гарэн пошёл вдоль стены по едва заметной тропке. Туман наползал со всех сторон. Он густел, давил, заворачивал дорогу так, что она уводила всё дальше от мельницы. За белёсой пеленой проступали стволы деревьев, сад и мегалиты, которые путники видели накануне.

Вдалеке дрогнул огонёк.

Гарэн остановился. Он поднял с земли небольшую щепку и бросил её в сторону света. Потом осторожно шагнул назад, но туман перед глазами стал плотным, как молоко.

Он опустился на одно колено, сжал молот и проговорил:

— Да дадут мне силы мои спутники. Да рассеется тьма. Да прояснится мой разум и наделит мой молот силой.

Внутри на миг стало крепче, будто за спиной и правда стояли товарищи. Но огонёк рванулся к нему. Расстояние схлопнулось за несколько ударов сердца.

И Гарэн оказался на пороге своего дома.

Дом, где он вырос, стоял заросший и покосившийся. На порог выбежал маленький мальчик и позвал его внутрь.

Гарэн узнал себя.

— Гарэн, это ты?

— Да, это я.

Он пошёл за мальчиком. Дверь за спиной закрылась.

Внутри стоял мужчина, повернувшись спиной. По силуэту он напоминал кузнеца-учителя. В руке у него был молот.

Гарэн поднял свой.

— Дорогой учитель, как видишь, я не потерял навык. Благодаря тебе я всё ещё держу молот. Только теперь защищаю им добрых людей. Я тебе очень благодарен. Что ты здесь делаешь? Почему мы снова встретились?

Мужчина обернулся.

Лицо было не лицом учителя. В нём проступил дикий шаман, которого Гарэн когда-то убил. Затем черты потекли и стали лицом Страда. Потом — Морганы, первой из убитых карг.

Она вынула свой глаз и протянула вперёд. Рядом возник другой силуэт, тоже тянущийся к глазу, и в нём Гарэн вновь узнал Страда.

Гарэн протянул руку и забрал глаз.

Мир рванулся, и он снова оказался у мельницы, прислонённый к её стене, с потом на лбу и сбитым дыханием.

Зеркало под покрывалом

Сора села напротив большого зеркала. Маленькое зеркальце лежало у неё в руке. Она сняла ткань и отправила в отражение беззвучный зов:

— Привет. Ты тут?

Потом всё же посмотрела.

Мысли нахлынули мутной тяжёлой волной. В зеркале появилась фея, но через мгновение стала похожа на саму Сору — только в чужом, фейском обличье. Внутри поднялось дикое, не своё желание испепелить кого-нибудь из спутников.

Сора помнила, что Гарэн вышел наружу.

Она оставила зеркальце на полу и твёрдыми шагами пошла к выходу. Дверь мельницы открылась и хлопнула.

Сора попыталась сопротивляться. Рука резко выбросилась вперёд, и перед ней на земле легла скользкая магическая пелена, но шаг не сбился.

Ульф услышал хлопок. Спускаясь, он заметил на тумбе книгу, но прошёл мимо: сейчас важнее было понять, кто вышел. На первом этаже никого не оказалось — только жернова и пустые подносы. Он открыл дверь и увидел Сору.

Она сжимала обломок посоха и уверенно огибала мельницу.

— Сора! Ты что-то нашла в зеркале?

Для неё голос Ульфа прозвучал глухо, будто из-под воды. Она смогла повернуть голову, но ноги продолжали идти.

— Зеркало управляет мной.

— Халкнор! Гарэн! Нужна помощь!

Ульф пошёл следом быстрым, скользящим шагом.

Халкнор, поняв, что внутри творится что-то недоброе, огляделся, взял детей и поджёг мельницу.

— Это место проклято. Выходим.

Пламя легло на старое дерево жадно и быстро.

Пожар на рассвете

Сора увидела Гарэна у стены мельницы. Он был бледен, лоб блестел потом, взгляд только начинал возвращаться из чужого сна. Она попыталась послать ему мысль, но до него дошёл лишь смутный зов.

— Беги! — крикнул Ульф.

— Бегите, глупцы, — бросил Халкнор, выводя детей.

На шее Соры проступили золотые прожилки. Они разгорались всё ярче, будто под чешуёй набирал силу огонь.

Гарэн открыл глаза. Всё плыло, как после сильного удара: в стороне бежал Ульф, впереди стояла Сора, но смысл картины ещё не складывался.

Ульф не стал ждать. Он рванулся к ней и выкрикнул:

— Йотунхейм!

Громовой удар сорвался с него, сотряс воздух и отбросил Сору в сторону. Она упала на землю. Гарэна качнуло волной, но вместе с ударом разум прояснился: очертания стали резче, жар пожара хлестнул по лицу.

Сора достала кинжал.

— Зеркало сейчас будет гореть.

Халкнор выбил дверь ногой и выскочил наружу с детьми. Поставив их на землю, он обернулся и добавил огня снаружи. Мельница занялась вся: первый, второй и третий этажи превратились в высокий костёр. На рассвете пламя рвало серый туман рыжими языками; вдали стояли лес и мегалиты. С треском обломились старые лопасти.

— Отойдите дальше, — велел Гарэн, всё ещё пошатываясь.

Ульф подхватил Сору, Гарэн помог оттащить её от жара и возможного обвала.

Сора посмотрела на Ульфа.

— Скверный ты совет дал.

— Я говорил не снимать занавеску. Зачем ты посмотрела?

Гарэн только тогда понял, что всё это время держал руку сжатой. Он медленно разжал пальцы.

На ладони лежал лакированный глаз.

Халкнор тем временем сотворил горсть ягод и протянул детям.

— Вам надо поесть. Нужны силы.

Дети взяли ягоды настороженно.

— Спасибо… но это не печенье, которое бабушка готовила.

Ульф сделал так, что ягоды получили вкус и запах свежего печенья, только что вынутого из печи.

— Они сытные, — пояснил Халкнор. — И лечат заодно.

— Это волчья ягода? — оживился мальчик. — Старший брат такие собирал в лесу, пока не пропал.

Халкнор спросил, не осталось ли в мельнице других детей. Те ответили, что были только вдвоём. Бабушка с утра уехала к сестре и сказала не возвращаться.

— Мы отведём вас в Валлаки, — решил Халкнор. — А потом на винодельню. Там есть еда. Вино вам, конечно, рано. Но работа найдётся.

— Работа? Не хочется работать.

— Не сильно. Виноград собирать. Его можно есть. Свежий воздух.

Мельница за их спинами ревела огнём.

Девочка у мегалитов

Гарэн подошёл к детям осторожно. После недавних видений доверие к ним давалось тяжело. Ульф тоже присмотрелся: не похожи ли они на тех, кого уже видели раньше. Перед ними стояли просто мальчик и девочка в поношенной одежде, давно не новой.

Сора наблюдала, видят ли дети всех четверых. Из-за мутного состояния после зеркала она ничего определённого не поняла.

Халкнор дольше смотрел на девочку. Карги были женского рода, и мысль упрямо вцепилась в голову. Он подошёл, положил руку ей на плечо и попытался развеять возможные чары. Ничего не изменилось, но под ладонью прошла лёгкая вибрация.

Мальчик тем временем прижался к Халкнору и вцепился в его штанину.

В памяти всплыли слова, которыми управляли жерновами: «авар» и «гардут». Но дверь уже горела вместе со всем остальным, и останавливать внутри было нечего.

Халкнор подошёл к Соре.

— С девочкой что-то не то.

— Это решается огнём.

— Я пока не знаю. Может, она заколдована.

В этот момент верхние этажи мельницы рухнули внутрь. Гул прокатился по холму и ниже, к полям, на миг разорвав туман. Девочка вздрогнула, но Халкнору показалось, что она расстроена не только шумом. Она смотрела на горящую мельницу так, будто теряла что-то своё.

Сора вспомнила слышанную когда-то байку: карги получали новых карг через детей. Ребёнка надо было получить по доброй воле, затем проглотить, выносить, и спустя время рождалось существо, которое сначала оставалось ребёнком, а потом превращалось в каргу.

Халкнор сел перед девочкой на корточки, положил обе руки ей на плечи и посмотрел в глаза.

— Кто ты?

Она не поняла.

— В смысле?

Сора беззвучно обратилась к Ульфу:

— Уноси мальчишку.

Она отстегнула игрушку золотого дракона и бросила Ульфу. Скальд поймал её, подошёл к мальчику и заговорил мягко, почти по-отечески:

— Ну что, малец. Всё страшное позади. Теперь тебя ждёт дорога храброго воина. Будешь сражать драконов. Вот таких, как этот. Или как она.

— Меня не надо сражать, — бросила Сора.

Ульф начал уводить мальчика в сторону.

Сора передала Халкнору, что почти ничего не видит, и быстро рассказала, как, по слухам, размножаются карги. За спиной у неё уже был кинжал.

Ульф обернулся.

— Что бы вы ни задумали, вы точно уверены?

Халкнор всё ещё смотрел девочке в глаза.

Сора опустилась рядом на одно колено, одну руку держа у пояса, другую положив девочке на плечо. Она попыталась почувствовать в ней магию.

Ульф послал Халкнору мысль:

— Спроси, что бабушка ей пообещала.

Но прежде чем вопрос прозвучал, Сора ощутила зов со стороны мегалитов.

Халкнор спросил:

— Слушай, а ты родилась здесь?

Гарэн повернулся к Соре и Халкнору:

— У кого-то из вас были зелья?

— У неё есть бутылочка с молодостью, — ответил Халкнор.

Девочка вдруг начала отталкивать их и бросилась к мегалитам.

— Подожди. Нет, нет, нет!

Сора вскинула руку. Огненный снаряд сорвался с пальцев и ударил девочку.

Ребёнок сгорел на крике.

Тотчас один из мегалитов рванулся к Соре. Большой камень будто скользнул по земле, сокращая расстояние, и остановился почти вплотную.

Сора отпрыгнула.

На камне были символы.

Ульф вслушался в шёпот, который сперва казался бессмысленным, а затем начал складываться в слова. Смысл надписи стал понятен.

Имя.

Эйтлин Кривозубая.

Когда имя было прочитано, мегалит начал рассыпаться. Камень распался не на щебень, а на тысячи мелких зубов, посыпавшихся по полю.

Из этой груды поднялось нечто.

Эйтлин Кривозубая

Существо вытянулось огромной коричневатой массой. Оно было плотным, настоящим, не похожим на морок. Несколько щупалец извивались вокруг, сверху торчало подобие маленькой головы с множеством глаз, а рот раскрывался прямо на туловище. Из пасти вылез длинный тонкий язык.

Сора выдохнула:

— Пацаны, простите.

Халкнор тут же перекинулся в волка. Сора отступила и предупредила:

— Со мной лучше не стоять.

Гарэн сжал молот.

— Да пребудет справедливость, да рассеется тьма, и катитесь ко всем мегалитическим чертям.

Огонь ударил по чудовищу, но оно почти не почувствовало жара. Пламя лизнуло тело и оставило лишь слабый след.

Гарэн скрипнул зубами.

— Огонь почти не берёт его!

Ульф встал так, чтобы мальчик не видел поднявшуюся тварь. Потом он оборвал звук вокруг детей: холм продолжал дрожать, пасть раскрывалась, щупальца били по земле, но до мальчика доходила только немота.

Волки Халкнора кинулись первыми. Щупальца хлестнули навстречу, с мокрым свистом разрезая воздух. Двух волков разорвало почти сразу, язык чудовища метнулся следом, но промахнулся.

Халкнор-волк прыгнул ближе. Щупальце встретило его в воздухе и ударило так, что тело зверя перекосило, но он всё равно продолжил атаку.

Гарэн видел, как опасно подходить: сама близость к твари обещала удар. Но ему всё равно нужно было сблизиться. Он шагнул вперёд. Щупальце хлестнуло по плечу, прорезало доспех и оставило горячую боль. Гарэн не остановился. Молот пошёл по дуге, потом ещё раз, тяжело, с глухим хрустом, разнося кости и зубы там, где находил опору.

Сора попыталась уйти дальше, но щупальце обвило её и сжало. Она прижала руку к мерзкой поверхности и выпустила разряд. Электричество пробежало по плоти, поднялось к верхушке твари; часть глаз осыпалась, а само щупальце распалось костной мукой. Существо скорчилось, и Сора вырвалась.

Ульф, оставаясь у мальчика, перебирал в памяти старые истории. Когда-то на корабле он слышал байку о далёком острове, где старухи выпустили на деревню огромное чудище. Теперь эта байка обрела форму перед ним: такая тварь могла быть прирученным зверем карг.

Чудовище ударило щупальцами по Халкнору. Удары шли один за другим, вязкие и тяжёлые. Один волк увернулся, остальные впились в тело Эйтлин, забираясь в щели и вырывая зубами куски.

Гарэн вошёл в этот круг боли, как в кузнечный жар. Он начал вращаться вместе с молотом, наращивая силу удара за ударом. Металл бил по костям, дробил зубы, выбивал из тела твари сухую белую пыль. Каждый разворот отдавался в руках, в плече, в ране, но он продолжал, пока схватка не стихла.

Позади них мельница уже догорела.

Лакированный глаз

Халкнор всё ещё оставался волком. Мешочек с песком из разбитых часов лежал неподалёку. Он вернул себе обычный облик, взял мешочек и дал одному из оставшихся волков понюхать.

— Ищи по запаху. Есть где-то такой же след?

Волк поводил мордой. Запах был вокруг Халкнора, слишком близко и слишком всюду, чтобы вести куда-то дальше.

Сора сотворила невидимую руку и велела ей разгребать завалы. Халкнор отправил волков в пепелище. Пока те рылись в обугленных остатках, отряд пошёл к мегалитам.

По дороге Гарэн рассказал о видении: о старом доме, разрушенной хижине, фигуре учителя с молотом, лицах дикого шамана, Страда и Морганы. О том, как карга вынула глаз и хотела передать его силуэту, похожему на Страда, а Гарэн успел забрать первым.

Он показал находку.

Сора накрыла его руку своей, пытаясь почувствовать природу предмета. Халкнор положил ладонь рядом.

— Тебе удастся понять, что это.

— Погоди, Сора, — вмешался Ульф. — Порой незримое скрывается даже в очевидных вещах. Это глаз, но вдруг в глубине есть магия.

Сора сосредоточилась. В предмете была сила.

— Это магический предмет.

Гарэн внимательно осмотрел глаз со всех сторон. Никакой гравировки, никаких знаков. Он был похож на настоящий. Зрачок двигался.

— Моргни два раза, если понимаешь меня.

Век у глаза не было. Он просто смотрел по сторонам.

Халкнор попытался вспомнить глаза Страда, были ли они такими же.

Гарэн достал медальон и поднёс ближе. Глаз повернулся к медальону и уставился на него.

Зубы на камне

Глаз в ладони Гарэна будто уставился на медальон, который тот получил от Страда.

— Тот самый, что дал мне Страд, — пояснил Гарэн.

— Что за медальон?

— Медальон предвидения. Я, к сожалению, не слышал таких историй. Возможно, Ульф слышал о нём что-нибудь. Ладно, потом изучу.

— Бедный глаз, — буркнул Халкнор.

Они дошли до мегалитов и остановились между тяжёлыми камнями. Земля вокруг была нетронута: никаких следов того, что один из камней недавно двигался, не нашлось. В центре круга стоял невысокий обрубленный камень, плохо оттёсанный под круглую форму. На нём лежали зубы — несколько штук, разных по размеру, будто их бросили без порядка. По камню тянулся орнамент, но не письмена.

Сора зарисовала, как лежат зубы, всмотрелась в их расположение и не нашла смысла. Потом собрала их в мешочек.

Халкнор присел у травы и положил ладонь на землю.

— Расскажи мне, что здесь происходило.

Вокруг него поднялись листья. Они закружились, будто подхваченные ветром, и начали тлеть красноватым светом. Халкнор закрыл глаза. В шуме ветра к нему пробились голоса растений — не такие, как прежде. Эти звучали измученно, сбивались, перебивали друг друга. Из их шёпота он выловил главное: это было место приношений.

Он попытался достучаться глубже, к корням под травой, попросил их сдвинуть землю так, чтобы мегалиты рухнули. Почва отозвалась, но тяжёлый круг не пошевелился.

Ульф тем временем двинулся к обугленной мельнице, где волки всё ещё разгребали завалы. Он надеялся, что среди пепла мог уцелеть дневник, хотя сам понимал: всё, что могло гореть, здесь сгорело.

Халкнор оценил мегалиты. Каждый весил столько, что одному живому существу было бы почти невозможно его свалить. Тогда он принял медвежий облик. Когти вошли в землю у основания камня, почва пошла комьями. Сора, вспомнив камень, который прежде надвигался на неё, всмотрелась в эти мегалиты и заметила главное отличие: на прежнем были символы, на этих — нет.

Перед тем как они навалились на камень, Сора подняла ладонь. Небольшой сгусток огня ударил в верхушку мегалита. Пламя врезалось в камень и погасло.

— Не живое, — решил Халкнор.

Медведь расшатал основание. Ему почти удалось свалить камень одному; небольшая помощь стала последней каплей. Камень поддался. Глухой удар прокатился по земле, из соседнего леса вспугнуто взлетели птицы. На нижнем краю, прежде скрытом в земле, открылись несколько магических рун.

Халкнор ощутил перемену: в этом месте впервые стало чуть тише.

— Похоже, мы разломали ритуальный круг, — сказал Гарэн.

Гарэн срисовал руны. Это были не буквы, но в них чувствовалась магия. Халкнор жестами показал, что их нужно испортить. Гарэн достал кузнечный молот и подходящее железо, принялся сбивать линии, грубо калеча знаки так, чтобы их нельзя было прочесть снова.

Потом Сора указала медведю на центральный камень. Его тоже решили опрокинуть. Под ним была голая земля, где ничего не росло.

Сора копьём проверила почву под алтарём и под поваленным мегалитом. Наконечник стукнул обо что-то твёрдое. Халкнор раскопал место и вытащил обычный камень. Ничего больше там не оказалось. Сора всё равно взяла камень с собой.

У мельницы волки разворошили попелище. Жернова сгорели. Большое зеркало расплавилось, стекло стекло мутными потёками. Маленькое зеркало, в котором прежде была заперта фея, пришлось искать отдельно. Халкнор разгрёб угли лапами и выбросил из золы оплавленную железяку. От неё осталась только искорёженная металлическая основа; стекла больше не было.

— Разрушено.

Он хотел было закопать остатки, но передумал и протянул их Соре.

— Носи пока. Вдруг пригодится.

— Зачем?

— Вдруг пригодится.

Ульф покосился на обломок.

— Ты чувствуешь в нём магию?

Сора взяла холодный металл и сосредоточилась на нитях плетения. В ладони лежала лишь остывшая прохладная железка. Она завернула её и убрала в сумку.

Гарэн обошёл мельницу с другой стороны, высматривая пристройку, сарай или вход в подвал. Ничего похожего не было.

Ульф на пепелище произнёс слово, которым запускали жернова, держа в памяти и второе, останавливающее. Среди углей ничего не ожило.

Сора спросила, сколько идти до Валлаки. Гарэн прикинул путь через лес: пять или шесть часов. Халкнор в медвежьем облике согласился. Мальчика посадили ему на спину; Ульф устроился позади, придерживая ребёнка.

— Нечасто выпадает возможность прокатиться на боевом медведе, — заметил он, а потом, оказавшись выше человеческого роста, крепче ухватился за шерсть.

Халкнор принюхался к лесу. Они сверились с тусклым солнцем и пошли на север.

Яблоня в редком тумане

Туман здесь был тонким, разреженным. Сквозь него виднелись стволы больших деревьев. На опушке справа от пути росла яблоня, цветущая бело-розовыми бутонами. На сером фоне Баровии она выглядела почти неприлично живой. От неё тянуло весенним запахом цветов и свежей коры.

— Все видят то же, что и я? Красивую яблоню с белыми цветами? — уточнил Гарэн.

Халкнор втянул воздух. Пахло яблоней. Не тем знакомым запахом друидов, которых он уже встречал.

Плодов на ветвях не было. Ульф вспомнил печёные яблоки на мельнице, но теперь было ясно: если яблоки брали здесь, то не сейчас. Гарэн всмотрелся в землю и заметил, что яблоня не выглядит дикой. Вокруг неё было чисто. Маленькие камушки образовывали широкий круг, а внутри не росло ничего лишнего. Земля была гладкая, ухоженная, будто кто-то регулярно очищал её.

Они заметили едва примятую траву: не тропу в полном смысле, но след прохода, уходящий в лес чуть восточнее их пути.

Халкнор спустил нос к земле. Запах был незнакомый. Гарэн спросил, похож ли он на человека или зверя, но медведь только пожал плечами. Говорить он не мог.

След уводил их в сторону. Если идти по нему, путь до Валлаки становился длиннее примерно на час, но Халкнор выбрал запах. Ульф крепче усадил мальчика перед собой, Гарэн и Сора пошли следом.

Через полчаса медведь вышел к небольшой опушке. Среди деревьев стоял шалаш.

Сора прищурилась. Он напоминал те шалаши, что им попадались раньше, когда они нашли маленькое зеркальце, но полной уверенности не было. Гарэн попросил не бросать ничего в постройку и оглядел место, вспоминая прежнюю встречу, когда они шли за детьми. Здесь всё выглядело иначе, хотя сама постройка из веток была похожа.

Трава вокруг была низкой. Гарэн заметил колья и предупредил Халкнора:

— Смотри под ноги. Возможно, это охранный круг.

Халкнор, решив, что здесь могут быть добрые друиды, подошёл ближе и остановился.

Из шалаша медленно высунулся тёмный клюв. Потом показалась морда, похожая на птичью, с двумя немигающими глазами.

— Вы кто? — спросил голос.

Халкнор стоял медведем.

— А ты? — крикнул Гарэн.

— Я первым спросило. Назовись.

— Я Гарэн Всемогущий.

Птичья морда чуть склонилась.

— Какой ещё Гарэн Всемогущий? Меня зовут Нена.

— Нена, как давно ты в этом обличье?

— Простите, Гарэн Всемогущий, но непонятно, почему я должна отвечать на такой вопрос. Вы пришли ко мне. Я теперь знаю ваше имя. А остальных как зовут?

Сора ровно бросила:

— Олег.

Существо будто ухватило воздух, попробовало его на вкус и отвергло.

— Нет. Не подходит. Это неправда.

Сора в ответ тоже схватила пустоту и спрятала ладонь, будто убрала своё имя туда, где его нельзя достать.

Клюв раскрылся. Из него вырвался гогочущий звук, отдалённо похожий на смех. Существо вывалилось из шалаша целиком: ростом в три или три с половиной фута, бочкообразное, в странной накидке из кожи или плетёного материала. Открытые участки тела были покрыты перьями, но руки оставались почти человеческими. В нём без труда угадывалась фейская природа.

Нена перевалилось к Халкнору и протянуло к нему конечности. Медведь подал лапы. В миг прикосновения через них прошла живая энергия, похожая на лёгкое слияние с друидической силой, и медвежья туша осела обратно в Халкнора. Ульф с мальчиком свалились с его спины на землю.

Гарэн подошёл следом.

— Можно мне тоже? Хочу показать, что сердце у меня чистое и зла я не несу.

Нена коснулось его. По телу Гарэна разлилось тепло; свежие ссадины после недавней схватки затянулись.

— Благодарю. Теперь, возможно, мы заслужили немного доверия.

— Пойдёмте. Зайдём.

— Можно пройти свободно? Это преграда?

Нена вынуло два колышка.

— Теперь проходите.

Они вошли. Халкнор поставил колья обратно. Внутри круга всё было зелёным и живым. За шалашом мелькнули бабочки. Сам шалаш оказался внутри больше, чем снаружи, хотя взрослым всё равно приходилось пригибаться. Мальчику здесь было в самый раз.

Нена быстро набросало колья, деревяшки и ветки, и из них сложился грубый столик. На нём появились ягоды и кружки с соком.

— Рассказывайте, кто вы.

Нена из шалаша

Халкнор начал осторожно:

— Ты понимаешь, что такое Баровия сейчас? Так будет проще объяснить, откуда мы.

— Конечно. Знаю.

— Мы пришли снаружи. Мы не местные. Баровия испортила моих братьев-друидов. Мы встречали здесь друидов, но в тебе я чувствую чистоту. Ты сохранило связь с природой и не коверкаешь её. Как тебе это удалось?

— Я просто живу свою жизнь, ухаживаю за растениями и игнорирую то, что происходит.

— Яблоня твоя?

— Да. Я за ней ухаживаю.

Халкнор помолчал, потом кивнул в сторону сгоревшей мельницы.

— Неподалёку была мельница. Очень чёрное место. Мы освободили его: разрушили круг мегалитов, уничтожили ведьм, уничтожили мельницу. Надеюсь, природа там восстановится. Но на мельнице мы нашли яблоко. Оно было с твоей яблони?

— Не знаю. Моргана иногда собирала яблоки. Возможно, это было моё яблоко.

— Вы были знакомы? — спросил Гарэн.

— Конечно. Я знакомо с тётушкой. Мы попали сюда вместе.

Гарэн нахмурился.

— Как выходит, что ты за природу, а с ними не ссорилось? Они творили дурные дела.

— Мы же все феи. Как мы можем ссориться? И я бы не сказало, что это дурное. Это не наш мир. Каждый живёт так, как считает нужным. Они тоже ухаживали за природой. По-своему.

— Если кривозубые твари — это уход за природой, то я, наверное, чего-то не понимаю о природе, — глухо отозвался Халкнор. — С вами была ещё одна фея. Её заперли в зеркале.

— Мы ничего не знаем про это.

— Сколько вас прибыло? — спросила Сора.

— Нас было четверо. Мы перемещались между мирами и случайно оказались здесь. Злая воля затащила нас. Я просто было за компанию.

— И ты тоже не можешь покинуть эти земли? — уточнил Гарэн.

— Хотелось бы. Я искало разные пути. Ничего не вышло. В какой-то момент я решило смириться и жить своей жизнью.

Сора достала обгоревший обломок зеркала. Нена почти не отреагировало.

— В этом зеркале когда-то была фея.

— Что-то это не похоже на зеркало.

— Оно пострадало в пожаре.

— Значит, там больше ничего нет.

— Ты знаешь такие способы? Как фей запирают в зеркалах? — спросил Халкнор.

— Слышало. Но такой магией я не владею.

— Если зеркало уничтожено, фея внутри погибла?

— Думаю, вы уничтожили внешнюю оболочку. То измерение, где она находится, скорее всего, осталось. Вопрос в том, как получить к нему путь.

Халкнор долго смотрел на Нену.

— Тогда я хочу понять, что для тебя добро и зло. Ты говоришь, что твои тётушки не творили зла. С нашей точки зрения, людям причиняли вред. Дети умирали неестественной смертью. Почему ты не присоединилось к ним?

— Мои интересы лежат в области грибов и стрекоз. Мне абсолютно неинтересно, что они делают с людьми. Это не наш мир. Меня это не касается.

— А если с Баровии снимут преграду? Куда ты отправишься?

— У меня было много планов, где попутешествовать. Сейчас уже даже не вспомню. Может быть, вернусь домой, в Сан-Луфей.

Гарэн спросил о графе этих земель, Страде фон Заровиче: пересекались ли они, просило ли Нена у него помощи.

— Нет. Он мне абсолютно неинтересен.

Ульф, до того молчавший, оживился.

— Я слыхал истории о карнавале, который ходит между мирами. Говорят, там тоже есть феи — то ли среди хозяев, то ли среди работников. Давно хотел побывать, но наши пути не пересекались. Тебе что-нибудь известно о нём?

— Слышало.

— Надеюсь, когда-нибудь побываю.

— Я бы тоже.

— Может, ещё пересечёмся, если пути вдруг сойдутся.

Тогда Гарэн достал из кармана глаз и осторожно раскрыл ладонь.

— Я попал в какое-то измерение. Может, астральное, может, всё было у меня в голове или в мороке. Я видел, как одна из женщин, скорее всего старая, вынула из своей глазницы этот глаз и собиралась передать его образу Страда. Я схватил его — и оказался обратно здесь, уже с ним в руке. Он как-то реагирует. Ты знаешь, что это может быть?

Глаз, который смотрел

Фея пристально смотрела на глаз в ладони Гарэна.

— Моргана оказалась более дерзкой, чем можно было предположить, — наконец проговорила она. — Я знаю, что это, но не уверена, что вам стоит знать.

— Неужели знание о себе так опасно? — спросил Ульф.

Фея не любила делиться тайнами, но уступила. Обычно кто-то из карг доставал собственный глаз, а шабаш проводил над ним ритуал, делая из глаза особый артефакт. Через него можно было следить за местом вокруг. Судя по всему, карги подсунули этот глаз Страду и наблюдали за ним через другой предмет — возможно, через зеркало.

— То есть Страд мог даже не знать? — уточнил Халкнор.

— Скорее всего, не знал.

Сора спросила, что случится, если предмет, связанный с глазом, будет уничтожен. Фея не знала: возможно, можно будет создать новый предмет, а возможно, ничего и не произойдёт. Ульф задумался, нет ли у кого-то ещё зеркала для такого наблюдения, но фея знала здесь лишь дядю Шуку.

— Значит, глаз надо выкрутить, — сказал Ульф.

— Уничтожить, — добавила Сора.

— Или вывезти и бросить так, чтобы им показывали только рыбок, — решил Халкнор.

Гарэн спросил, может ли владелец глаза явиться через него, если его кто-то призовёт. Такой магии фея не знала. Тогда Гарэн предложил обменять глаз на что-нибудь полезное. Фея пошуршала в своих вещах и, почти не вставая, вытянула руки чуть дальше обычного, достав маленький флакон.

— В самые тёмные ночи пей его.

Глаз Морганы отдали фее, а Гарэн забрал зелье.

Халкнор показал ей другую склянку — ту самую «молодость» с мельницы. Фея оживилась: это было фейское оборотное зелье, которым карги, скорее всего, поддерживали свою ложную молодость. Нефейскому телу она пить такое не советовала.

— Можно использовать как яд, — заключил Халкнор.

— Вы плохой.

— Смотря кого травить. Вампира отравит?

Фея не знала.

Когда Ульф заговорил о правителе этих земель, фея ответила о порталах: они здесь не работают. Любой портал вернёт обратно, в лучшем случае; даже фейский портал здесь не срабатывает.

Сора уточнила, сработает ли портал между двумя местами внутри Баровии. Фея признала, что такой переход возможен.

— Кто же мог так запереть мир в туманах? — произнёс Ульф.

— Я понимаю, о ком вы говорите.

Ночлег под защитным кругом

Ульф выглянул наружу. Верхушки деревьев полностью закрывали небесный свод; из-за светлой листвы вокруг всё равно было мрачновато.

Он попросил позволения переночевать поблизости. Фея объяснила, что её область защищена: если кто-то плохой попытается войти, ему станет нехорошо. Халкнор заинтересовался секретом такого круга, но ответа не получил.

— Чем вы, смертные, можете мне помочь? — спросила фея. — Разве что знаете, как выбраться отсюда. Но, думаю, это вряд ли.

Гарэн и Ульф признались, что сами ищут путь наружу. Сора развернула карту и отметила примерное место, подписав: «фея».

— Запоминаю место, — пояснила она. — Если найдём способ выбраться, сообщим.

Гарэн напомнил, что, по слухам, некоторые всё же могут покидать Баровию. Халкнор назвал Вистани. Фея задумалась, но Гарэн предупредил её быть осторожной: такие люди не делают ничего просто так.

— Я не люблю сделки, — отозвалась фея.

Сора спросила, зачем ей понадобилось имя Гарэна.

— Это уже станет моей тайной.

— Как и твоё настоящее имя? — заметил Халкнор.

— Я вам поделилась своим настоящим именем.

Гарэн сказал, что его можно звать просто Гарэном.

Фея ушла по делам и разрешила им расположиться снаружи. Гарэн хотел поставить защитную хижину Ульфа даже внутри фейского круга. Ульф догнал фею и объяснил: дело не в недоверии, просто у них много врагов, и его колдовство могло бы укрыть их от лишних взглядов, не подвергая её жилище опасности. Фея была против.

Они подчинились. Ночевали под её защитой, без хижины. Пока остальные устраивались на отдых, Ульф достал книгу и принялся читать.

Утром отряд покинул поляну и пошёл в Валлаки.

Записи у ворот

К одиннадцати они подошли к закрытым воротам Валлаки. Халкнор постучал.

Стража узнала Гарэна и начала поднимать ворота. Проход медленно открылся.

Гарэн спросил, не случилось ли в городе чего важного. Стражник уверил, что всё спокойно. На вопрос о Стелле ответил уклончиво: вроде нормально, хотя перед ними никто особо не отчитывается.

Халкнор поинтересовался, ведут ли записи о входящих и выходящих. Стражник не сразу понял, почему должен отвечать ему, но Сора напомнила о распоряжении городских властей, и Гарэн попросил показать журнал.

В списках нашлось главное: через эти ворота проходил Аригал. Вчера он вышел из города.

Куда он направился и с кем встречался, никто не знал.

Гарэн велел впредь записывать, кто приходит, зачем и с какими намерениями. Халкнор тут же предложил начать с них самих.

— Какие намерения? — переспросил Ульф.

— Хорошие, — сказал Гарэн и сам вписал это в журнал. — Проверить, что в городе всё спокойно.

После этого они направились в «Синюю воду».

Вино снова течёт

Днём в таверне было немного людей. За стойкой стоял Урвин Мартиков; увидев старых знакомых, он поставил бутылку за счёт заведения.

Вино снова поставлялось и лилось рекой. Халкнор спросил, говорил ли Урвин с отцом. Тот отмахнулся, но полуорк напомнил: отец тоже обещал поговорить, и Урвину стоит пойти ему навстречу.

Сора спросила о дочери леди Вахтер. Урвин сказал, что девушке непросто с заданиями, которые ей дают, но она справляется. Тогда Халкнор сообщил, что у них появился ещё один мальчишка. Урвин сначала поморщился, но Ульф заметил, что рабочих рук станет больше, и хозяин таверны согласился принять его.

Потом Халкнор выложил новости:

— Костяной мельницы больше нет.

— Как и её жильцов, — добавила Сора.

Они объяснили, что мельница была дурная, проклятая и заколдованная, а теперь разрушена. Урвин не слишком оплакивал её, но заметил, что своя мельница городу не помешала бы. Ульф предложил построить водяную на реке. Халкнор уже видел в этом начало нового хозяйства, а Сора мрачно пошутила про вырубленный лес и черничные поля.

Халкнор попросил Мартиковых присматривать за деревней Барово: после исчезновения пирожков там могли начаться беспорядки. Рахадин вроде бы обещал вмешаться, чтобы ущерб был меньше, но последствия отказа от пирожков никто не знал.

— Это как дурман, — пояснил Гарэн.

Затем они рассказали об Аригале. Он следил за ними, а теперь отметился в Валлаки. Урвин подтвердил: вистани заходил, пил один, как обычно, и ушёл. Халкнор попросил всё равно понаблюдать за ним, если получится.

Урвин пообещал попробовать.

Старуха на мосту

Покинув Валлаки, отряд вышел на дорогу к башне. На мосту их встретили шесть каменных гаргулий на разрушающихся колоннах.

У самого подхода к мосту, почти рядом, стояла сгорбленная старуха в платке. Она сыпала хлебные крошки. Вокруг неё кружилось множество голубей. Старуха улыбалась Халкнору.

Полуорк обратился к птицам на их языке. Голуби не ответили.

— Значит, не голуби, — понял Халкнор.

Он развеял морок. Старуха улыбнулась и рассеялась вместе с голубями. На её месте ничего не осталось.

— Вот уж нет, — выдохнул Халкнор.

Гаргульи не шелохнулись. Отряд прошёл дальше.

Башня Казана

К вечеру они вышли к холодному горному озеру. На берегу стояла та самая четырёхэтажная башня: старая, обшарпанная, в тусклом свете звёзд едва различимая. Внутри не было видно ни одного огня.

Путники шли с фонарями: один свет впереди, другой сзади. Башня молчала.

Они обошли её, нашли спрятанный под камнем камешек и приложили к двери, чтобы открыть вход и не получить удар током. Ульф открыл дверь. Гарэн в скудном свете попытался различить следы снаружи, но вокруг было темно.

Внутри чувствовался слабый запах крови.

Халкнор прислушался. Эхо отозвалось пустым «ау», а где-то наверху послышалось шевеление. Он метнул вперёд сотворённое пламя так, чтобы осветить лестницу и не попасть в живое существо. Огонь ударился в стену и погас.

Наверху всё стихло.

— Мы знаем, что ты там, — крикнул Халкнор. — Кто ты?

Сверху донёсся знакомый голос:

— Твою мать, это вы? Вы что, сумасшедшие?

Это была Эсмеральда.

— Мы столько всего повидали, что сначала идёт огонь, — буркнул Халкнор. — Я кидал в потолок, чтобы ни в кого не попасть.

Ульф впустил всех внутрь и прикрыл дверь. На четвёртом этаже Эсмеральда сидела на сваленном матрасе. Вокруг валялись окровавленные бинты и тряпки. Она перевязывала живот и ногу.

— Что случилось? — спросил Халкнор.

— Здесь не так много вариантов.

Он перебрал: волки, Страд, женщина из Тихой Усадьбы.

— Именно эта, — Эсмеральда скривилась. — Я её, она меня. Износились обе.

Ульф не удержался от сухой шутки: выходит, это Эсмеральда на неё напала. Та не стала спорить.

Отряд сообщил, что уже победил двух её приспешников. Эсмеральда предупредила: у вампирши из Тихой Усадьбы есть ещё один ублюдок, причём волшебник, вампир-колдун, умеющий творить магическую дрянь. Путники вспомнили, что в усадьбе действительно был кто-то ещё — тот, кто велел им не входить в дом без хозяйки.

Ульф спросил, чья была эта башня. Эсмеральда пояснила: её построил волшебник Казан. Но нынешний волшебник среди приспешников вампирши — не он, а именно вампир-колдун.

Халкнор спросил, когда Эсмеральда сунулась к ней. Она следила за ней и днём, и ночью; раскрылась, кажется, в сумерках. Нападать прямо не собиралась, просто её заметили. Она добавила, что умеет прятаться: даже за Страдом пару раз получалось следить.

— Мы не уверены, что тебе удавалось следить за Страдом, — заметил Халкнор. — Скорее он позволял.

Эсмеральда признала, что думала об этом, но тогда ожидала бы нападения. Халкнор возразил: возможно, она просто недостаточно интересна ему. Они сами были у Страда в гостях, и он вёл себя так, будто люди, вампиры и остальные для него игрушки.

Сора добавила главное:

— Он дал нам право убить всех. Кроме Ирины.

Эсмеральда насторожилась. Её интересовало, зачем Страду Ирина. Путники объяснили: Ирина похожа на его прежнюю любовь, возможно, является воплощением его бывшей возлюбленной и жены брата.

— Семейное дело, — сухо заметила Сора.

Эсмеральда слышала об этом от Вистани и решила, что Ирину надо искать. Ульф и Гарэн переглянулись.

— Её уже нашли.

Халкнор сказал прямо: Ирину отправили в замок Страда.

Они объяснили свою логику: вампирша из Тихой Усадьбы строила козни и представляла для Ирины реальную угрозу. Единственным местом, где её, как им казалось, никто не достанет, был замок Страда.

— Я понимаю, почему вы так решили, — сказала Эсмеральда. — Но её надо оттуда достать. Если он женится на ней… я не знаю, что будет.

Ван Рихтена она не видела уже несколько недель, с тех пор как он отправился на восток, в Баровию.

Сора вспомнила знакомого монаха, который считал, что если Страд женится, то станет добрее. Эсмеральда сразу поняла, о ком речь.

— Этот сумасшедший? Он точно не человек.

Халкнор подтвердил: Аббат — Дева, пусть и безумный.

Потом речь зашла о Гертруде, девочке в замке Страда. Эсмеральда сначала сказала, что не видела её, потом задумалась. По опыту работы с Ван Рихтеном она умела отличать вампиров; девочка, похоже, ещё не обращена, но явно обучалась какой-то магии.

Халкнор кивнул: они и сами это заметили.

Оставалось решить, как бить по Тихой Усадьбе. Халкнор спросил, есть ли у Эсмеральды связь с Ван Рихтеном. Она ответила, что у него есть свиток, которым он может связаться с ней; сама она максимум может ждать здесь, в башне. Ульф тоже мог отправить сообщение, но Халкнор напомнил: такую магию нужно шифровать.

План вышел простой. Утром выйти из башни, дойти до Валлаки, переночевать там, чтобы не подходить к усадьбе ночью, а на следующий день отправиться к Тихой Усадьбе. Халкнор добавил, что сможет подлечить Эсмеральду, пока она восстанавливает силы.

— Хорошо, — сказала Эсмеральда. — Такие планы мне нравятся.

Дымные дороги

— Ты, наверное, своими способами будешь передвигаться, а не с нами? — уточнил Гарэн у Эсмеральды.

Она решила, что все доедут на телеге. Ульф поинтересовался, становятся ли невидимыми только лошади или сама телега тоже; оказалось, что повозку можно скрыть от глаз, но не во время обычной дороги.

Гарэн, вспомнив каменные фигуры на мостах, спросил Эсмеральду, видела ли она там странных гаргулий.

— На мостах — нет, — отозвалась она. — На замке видела.

Гарэн заметил, что они уже дважды встречали таких существ именно на мостах. Заговорили и о других странных встречах: скоморохах, музыканте, бабке с голубями. Скоморохов Эсмеральда видела, а бабку с голубями — нет.

Халкнор, будто между делом, сообщил:

— Мы сожгли Костодробилку.

Эсмеральда признала, что место они основательно подрубили. Для неё это была не самая важная цель, но для края, пожалуй, стало лучше. Гарэн добавил, что они расправились с ковеном. Сора сказала, что круг мегалитов у мельницы тоже обрушен. Эсмеральда не сразу поняла слово, и Сора пояснила: большие камни.

— Молодцы, видимо, — сухо бросила охотница.

Халкнор прищурился.

— Вы слишком зациклены на Ван Рихтене. На вампирах. Слишком.

Эсмеральда не стала спорить.

— Он-то понятно почему, — сказала она о Ван Рихтене. — А меня он так воспитал.

— А тебе не хочется чего-нибудь своего? — спросил Гарэн. — Не того, что наставник навязывает. Своего.

Эсмеральда задумалась. После Страда, если они вообще разделаются со Страдом, ей хотелось бы заняться чем-нибудь другим. Гарэн стал называть варианты: ремесло, хозяйство, дело, винодельня. Халкнор сразу поддержал винодельню.

Но Эсмеральда призналась, что всегда мечтала научиться играть на фортепиано.

— Я бы мог помочь, — оживился Ульф. — Я был на многих тингах и балах. Знаю музыкантов.

Она не знала, как именно начать, но сама возможность прозвучала странно среди разговоров о вампирах.

Потом речь снова вернулась к предстоящей схватке. Против вампиров у отряда было немногое: серебро и меч Халкнора, который светился. Халкнор сам толком не знал, что это за меч, но лунный свет уже хорошо сработал против двух приспешников. Эсмеральда спросила, умеют ли они создавать солнечный свет.

Ульф решил при возможности зайти в церковь Святого Андрала и узнать насчёт святой воды. Халкнор спросил Эсмеральду, насколько лишение голоса ослабит вампиров, если в бою придётся помешать им говорить. Она сказала, что у них особой магии нет: просто вампиры, просто твари. Но один из них всё же пользовался чарами: пытался очаровать её и воздействовать на разум.

По дороге к Валлаки Гарэн достал зелье, полученное от феи, и стал разглядывать склянку.

— Фея сказала, что его нужно выпить в самый тёмный час.

Сора уточнила, что именно значило это «самый тёмный час». Никто не был уверен. Ульф рассуждал, что, возможно, зелье надо не пить, а вылить или разбить; феи могли вложить в слова двойной смысл. Может быть, оно давало зрение во тьме, может быть, было связано с солнечным светом. Гарэн предположил превращение в газ. Ульф решил, что и это не исключено.

— Может, стоит подождать, пока само зелье себя проявит, — сказал он. — Или, как в одной древней легенде, даже обычные вещи дают необычные силы. Может, это просто вино, и, выпив его, ты обретёшь веру в себя.

— Мне её и так хватает, — отозвался Гарэн. — Когда рядом мои друзья.

— Не факт, что это вы, — пробурчал Халкнор.

В городе Святого Андрала

К двум часам дня они въехали в Валлаки. Повозку оставили у «Синей воды», и отряд разошёлся.

Ульф с Сорой направились в церковь Святого Андрала. Внутри было несколько молящихся. Отец Лукьян Петрович стоял у алтаря.

Ульф уважительно поклонился и спросил, как идут дела. Священник ответил, что люди приходят и молятся.

— Нас дорога ведёт к очередной битве с тьмой, — сообщил Ульф. — Позволите помолиться у алтаря, может быть, у мощей, и попросить благословения Святого Андрала? И если найдётся одна-другая склянка святой воды, она может спасти чью-то жизнь.

Отец Лукьян согласился помолиться вместе с Ульфом и помочь, чем сможет, но святой воды у него не было.

— Тогда придётся надеяться только на святую веру, — тихо произнёс Ульф. — Расскажите, как это правильно делать. Я — по наитию, по зову сердца. Если был невежественен, буду благодарен за наставление.

Священник велел ему закрыть глаза и представить луг, самые прекрасные цветы, лёгкий бриз на лице и самое доброе, о чём он способен подумать. Ульф должен был попросить Святого Андрала наставить его в пути и помочь преодолеть препятствия.

Ульф опустился в молитву надолго.

Скупой металл

Гарэн и Халкнор пошли в городскую кузню к Богдану Бадовичу.

— Доброго дня, Богдан Бадович.

— Доброго.

Гарэн объяснил, что впереди опасное, возможно смертельное дело: надо искоренять нечисть из этих краёв. Ему нужно было оружие. Богдан показал то, что имелось: боевой топор, молот, двуручное оружие покрупнее найденного Гарэном.

— Случайно не посеребрённый? — спросил Гарэн.

Кузнец сразу насторожился. Гарэн сказал, что у них есть своё серебро, и спросил, сколько займёт работа.

Потом разговор свернул к цепу для Ульфа. Богдан сказал, что цеп есть. Но за всё нужны деньги.

Гарэн пытался торговаться: кузня городская, оружейная; если они не пойдут искоренять нечисть, продавать потом будет некому. Халкнор подхватил, что они собираются открыть винодельню, а значит, для этого им нужен меч. Кузнецу предлагали старый молот, будущую пользу и даже расширение дела за счёт заброшенной кузни.

Богдан стоял на своём.

— Сто монет.

Гарэн понял, что бесплатно ничего не выйдет, и решил обратиться к дому Вахтер.

Подвал чужого дома

У дома Вахтер им ответили из окошка. Леди Вахтер дома не было: она уехала в Дубровник. Гарэн попросил аудиенции, потом объяснил, что кузнец оказался скрягой, а оружие нужно для долга.

Слуга сообщил, что двуручного меча у них точно нет. Одноручный меч дать могут, но Гарэну он был ни к чему. Цепь, впрочем, обещали.

Гарэн спросил о дочери леди Вахтер и о том, тихо ли в городе. Халкнор напомнил, что они восстановили поставки вина, а теперь идут ко второй винодельне. Гарэн снова завёл речь о хозяйстве, оружии и о том, что без защиты кузнеца просто прирежут.

Халкнор спросил, не осталось ли оружия в доме старого бургомистра, раз вещи оттуда привезли сюда. Слуга ответил, что двуручных мечей точно нет, а сам он только делает то, что ему говорят.

— Если оружие лежит в подвале, оно портится, — заметил Халкнор. — А так послужило бы благому делу.

Оказалось, что в подвале и правда что-то есть, но впускать их никто не собирался.

— Дом не ваш, — отрезал слуга. — Я вам доверяю, господин Гарэн, но дом не ваш.

Гарэн уважил это и отступил. За цепом они решили зайти позже.

Метла для тьмы

Ульф всё это время молился в церкви. Когда молитва закончилась, он разыскал служку и сначала взглядом оценил его метлу: древко было прочным.

— Привет. Я вижу, ты усердно трудишься, чтобы сохранять это святое место в чистоте.

Служка подтвердил.

Ульф напомнил, что они когда-то помогли вернуть мощи на место, а теперь стараются очистить уже всю землю — от мусора, тьмы и всего подобного. Как служка очищает храм метлой, так они очищают край оружием. Но его оружие сломалось, и без древка он больше не может выметать грязь из самых тёмных углов.

— Ты и твоё оружие очищали это святое место, — завершил он. — Я хочу, чтобы это оружие пошло со мной и продолжило служить той же цели. Могу я попросить у тебя твою метлу?

Служка признал, что Ульф завернул красиво, и разрешил взять её, но велел потом вернуть или принести другую палку.

— Когда это оружие выполнит свой долг, я верну его освящённым.

— Палку всё равно принеси, — упрямо напомнил служка.

В укромном месте Ульф снял метёлочную часть, подогнал древко, закрепил стальную часть цепа и сделал из церковной метлы новое древко для своего оружия. Сора дождалась его, и вместе они пошли в таверну.

Синяя вода и старые слухи

В «Синей воде» было мало посетителей. Урвин был там, Бром разносил напитки.

Халкнор спросил Урвина, удалось ли что-то узнать: о Баровии, беспорядках и Аригале.

Урвин рассказал, что в Баровию полетел его младший брат. Он ещё не вернулся; видимо, там оказалось чем заняться. Может быть, появится через пару дней. А Аригал ушёл на восток.

— Восток — это Тихая Усадьба? — уточнил Халкнор.

Урвин перечислил то, что лежало в тех краях: Тихая Усадьба, одинокий дом и замок. Про одинокий дом он знал немного. Когда-то там жили дворяне; ходили слухи, что их дочь хотели выдать замуж. Теперь, по словам Урвина, она всё ещё живёт там одна.

— Мой дядька там сгинул, когда я был мальчишкой, — добавил он. — Мы туда не летаем. Там вампир живёт.

Гарэн спросил, не Патрина ли зовут ту девушку. Урвин не знал её имени, но Патрина была другой историей, сумеречной, из-за которой могла сгореть деревня.

Халкнор поблагодарил. Гарэн заметил, что народу в таверне мало. Урвин пожал плечами: вино есть, людей нет, видно, все устали.

Халкнор попросил приготовить им ранний завтрак. Выходить они собирались около шести, так что Урвин принял заказ и велел начать готовку к пяти утра.

Совет перед усадьбой

Перед дорогой к усадьбе Эсмеральда рассказала, что была в лесу с северо-восточной стороны. Теперь они обсуждали, как подойти: через главный вход или скрытно.

Она считала, что лучше не прятаться всем. Прятаться стоит ей. Четверо войдут в поместье, вызовут хозяйку, а когда Ливия выйдет — начнут действовать, и Эсмеральда подключится. Скорее всего, вампирша будет спать, поэтому её надо выдернуть наружу: настоять, потребовать, возможно, пригрозить слугам.

На вопрос о слугах Эсмеральда ответила, что они люди. Внутрь дома она не входила и не советовала вламываться без знания: там могут быть ловушки или что-то ещё.

Ульф заметил, что у них уже есть особый способ общения с домами, и уточнил, деревянный ли дом. Затем он беззвучно обратился к Халкнору, спрашивая, что делать с их планами на будущий виноградник.

Халкнор решил просто: если дом плох, его можно сжечь, а потом построить новый и посадить лозы заново.

Эсмеральда собиралась пробраться к винограднику и ждать начала. Ульф попытался уловить, не слишком ли охотно она принимает этот план, не подталкивает ли их в ловушку. Но в её словах не чувствовалось лжи.

Гнилая лоза

К Тихой Усадьбе они подошли вчетвером. Земля вокруг была такой же испорченной, как помнил Халкнор. На опушке, ближе к лесу, стояла усадьба. На просторном пятачке перед ней мужчина вилами перекладывал сено.

— День добрый! Хозяева дома? — окликнул Халкнор.

Мужчина спросил, кого они ищут. Халкнор сказал: хозяйку. Та, по словам работника, обычно была дома, особенно в такое время, но сейчас, вероятно, спала. Иногда она выходила, иногда нет.

Халкнор спросил про урожай винограда, а затем представился друидом и сказал, что растения страдают. Он попросил разрешения поговорить с ними, чтобы улучшить их состояние.

Мужчина не стал мешать.

Халкнор обратился к лозам. В ответ он услышал скрипучие звуки.

Он спросил, плохо ли им, что причиняет боль и где это находится. По ответам Халкнор понял, что дело где-то под домом, где есть только подвал; он уточнял, нет ли там подземных ходов или туннелей, и не связано ли это с кристаллом или самоцветом. Затем он поблагодарил растения.

Потом он спросил, сколько существ ходит мимо лоз и входит в дом. Лозы ответили: три.

Он понизил голос и спросил, прячется ли кто-то рядом. Растения дали понять, что кто-то прячется, но это не человек. Они не знали, эльф ли это. Похожие на него бывали здесь раньше, но не прятались — приходили и уходили.

В этот момент дверь усадьбы открылась. Из дома вышел мужчина в небольшом шлеме, с мечом и щитом за спиной. Он быстро направился к ним.

— Эй! Вы кто такие?

Гарэн спокойно объяснил, что у них дело к хозяйке и что сами они не местные.

— Так и пошёл прочь. Тебя кто-то звал?

Гарэн сказал, что их здесь ждут. Стражник пригрозил вынести их отсюда. Гарэн не стал повышать голос и предложил ничего не решать без хозяйки. Он спросил об управляющем, которого они встречали прежде. Оказалось, тот где-то в поле; он управляющий, а не дворецкий.

Стражник велел ждать за пределами. Гарэн отказался уходить далеко и сказал, что они из Валлаки. Ответ был грубым: пусть идёт к своей Валлаки.

— И так общаться не нужно, господин, — удержал себя Гарэн. — Мы подождём управляющего. И вашу землю вообще-то сейчас лечим.

Стражник заявил, что с землёй всё в порядке.

— Да, вино у вас самое вкусное, — подхватил Гарэн.

— Лучшее вино, — добавила Сора.

Стражник сказал, что пьёт его каждый день. Гарэн пообещал сделать его ещё лучше, но тот не уступил: им здесь не рады.

— Это ты так решил? — вмешался Ульф.

Сора назвала имя хозяйки:

— А что об этом думает Ливия Драгомир?

Стражник признал, что имя они знают, но решения о непрошеных гостях принимает он. Он охраняет землю от тех, кого сюда не звали.

Гарэн настаивал, что управляющий их знает и они не дикие звери. Наконец стражник согласился: пусть ждут, пока управляющий придёт.

Халкнор тем временем попросил растения помочь ему, когда придёт нужный момент. Потом поднялся, будто очнулся, посмотрел на стражника и спросил, кто это такой.

— Начальник стражи, — буркнул тот, а потом уточнил: единственный стражник.

Халкнор заметил, что хозяйка усадьбы не производит впечатления той, кого нужно охранять.

— Иногда она не владеет положением, — ответил стражник. — Когда она не владеет, владею я.

Гарэн спросил, не больна ли Ливия: в прошлый раз, неделю назад, она выходила к ним. Стражник отрезал, что хозяйка тоже должна когда-то отдыхать.

Халкнор согласился подождать. Стражник указал им место ближе к сарайчику. Именно там они ночевали в прошлый раз.

Время потянулось. Стражник остался во дворе. Халкнор изучал дом: одноэтажный, деревянный, со слегка треугольной крышей и небольшим свесом. Передние окна были зашторены; боковых отсюда не разглядеть. Рядом стоял стог сена.

Халкнор дождался момента и создал огненный шар. Стена дома начала загораться.

— Ты что-то сделал? — спросил Гарэн.

— Огненный шар, — ответил Халкнор.

Входная дверь распахнулась с грохотом. Из дома вышел мужчина с короткой чёрной бородкой. Он бросил на них быстрый взгляд и заговорил на чужом языке. Сора уловила смысл: он осыпал стражника бранью и требовал объяснить, что происходит.

Стражник уже кричал по-человечески, чтобы слуга нёс воду и тушил пожар. Во дворе началась суета.

Халкнор не стал помогать. Огненный шар сорвался с места и ударил мужчину с бородкой у угла дома. Дом продолжал гореть.

В ответ кто-то метнул топор в Ульфа. Топор не остался у бросившего.

— Теперь у него нет топора, — заметил Халкнор.

— Зато у нас есть топор, — отозвалась Сора.

Мужчина, в которого попал огненный шар, взлетел над землёй.

Лунный луч у горящего дома

Горящее человекоподобное существо всё ещё держалось над землёй. Халкнор рванул его терновым хлыстом вниз, но существо лишь просело и зависло почти у земли. Огненная сфера покатилась следом.

Сора ударила палящими лучами в того, кто успел ненадолго её очаровать. От его тела осыпались кусочки пепла, но боли он будто не чувствовал.

— Хорошая реакция, — сухо отметила Сора.

Гарэна больше занимал охранник, напавший без предупреждения. Он добежал до него с молотом и ударил так, что тот рухнул на землю. Ульф, очнувшись от чужого наваждения, стиснул переделанный цеп на древке и бросился вперёд, ожидая, что Рассветный Лорд направит его удар.

На пороге своего дома появилась хозяйка этого места. Ливия стояла среди жара и дыма.

Один из её людей дважды атаковал Гарэна. Невидимый щит встал перед воином, принимая удар. Сверху к Халкнору спустилось горящее человекоподобное существо и набросилось на него. После этого Халкнор обратился в волка.

Два удара Гарэна ушли мимо. Тогда он собрался с силами и произнёс:

— Нечисть меня не возьмёт. Свет не пробьёт мою душу, а только насытит её. Дело моего отца будет всегда жить во мне; да придаст оно мне силы в кузнечном деле и защитит меня от добра и зла.

Ульф поднялся, выбрал место так, чтобы не задеть Эсмеральду и Сору, и прошептал:

— Я украду ваши слова.

И последнее, что услышали стоявшие рядом, был этот шёпот. Потом участок двора провалился в немоту.

Гарэн врезал молотом по одному из защитников Ливии. Доспех хрустнул, рёбра под ним сломались, и человек согнулся, выплёвывая кровь. Но сама Ливия уже была рядом. Часть её ран затягивалась на глазах, а возле неё снова появились отражения. Она вцепилась Гарэну в плечи, вытягивая из него силу, затем достала рапиру и попыталась ударить его клинком.

Эсмеральда подошла и атаковала Ливию серебряной рапирой. Один удар попал под ребро.

Ульф добил лежащего врага: обеими руками вдавил цеп в его голову и размозжил её о зеркало. Затем повернулся к Ливии.

Халкнор мысленно обратился к земле:

— Пришло время помочь.

Лунный луч сдвинулся и накрыл Ливию. Она рухнула под ним лицом вниз. Вокруг появились кусты — непонятно, откликнулась ли земля на просьбу Халкнора или это была новая угроза. Сора решила не трогать те, что шли не к ней, но часть кустов всё же двинулась в её сторону.

Ливия поднялась. Часть её ран снова затянулась. Она выдержала свет, стиснула рапиру и снова атаковала Гарэна.

Гарэн хотел крикнуть:

— Ван Рихтен, ты где? Выходи!

Но в зоне тишины из его рта не вырвалось ни звука. Он снова ударил. Молот смял Ливии половину лица; челюсть отвисла, и прежняя красота исчезла под кровью и раздробленной костью.

Халкнор удержал лунный свет на ней. В лунном луче Ливия рассыпалась и исчезла. На земле осталась только рапира.

Сора тут же подняла её.

— Не отдам. Она красивая.

Дом уже горел наполовину. Халкнор заорал на слуг и рабочих:

— Теперь я хозяин винодельни! Тушите дом!

Они, сначала сбившиеся и перепуганные, всё же послушались и зашевелились.

Перед ними появился граф Страд фон Зарович.

Гарэн молча поднял щит поверженного врага и повесил себе на спину.