Глава 10

Плач под половицами

В подвале едва теплился тусклый свет. Отсюда можно было вернуться в коридор, которым они пришли, или подняться по короткой лестнице к люку в полу спальни.

Гарэн прислушался.

Наверху поскрипывали половицы. Сквозь скрип пробивался тихий плач.

Он спустился к остальным.

— Там кто-то есть. Плачет.

Халкнор занял его место на лестнице и едва приоткрыл тяжёлый люк. Крышка неожиданно громко скребнула по полу. В щели показались ножки кровати, а по другую сторону — подол женского платья.

Полуорк рванулся вверх, но одним движением выбраться не сумел: протиснулся через люк и тяжело повалился на пол спальни.

Комната была богато обставлена. На кровати лежал бледный мужчина с закрытыми глазами. Рядом сидела молодая женщина в длинном платье, склонившаяся над ним. Короткие чёрные волосы сразу выдали в ней не седую леди Вахтер, а Стеллу.

Халкнор подал спутникам знак, что можно подниматься, и осторожно приблизился.

Сомнений не осталось: это была Стелла.

Следом в спальню выбрался Гарэн. Ульф и Сора остались внизу.

Халкнор тихо привлёк внимание девушки. Стелла обернулась и беззвучно раскрыла рот. Испуг быстро прошёл, но тушь на её лице растеклась от слёз. Увидев перед собой полуорка в звериных шкурах, она попыталась подняться. Халкнор поддержал её и подал Ульфу знак рассеять заклинание тишины, скрывавшее их голоса.

Гарэн подошёл к кровати и приподнял покойнику верхнюю губу. Клыков не было. Тело не разлагалось.

— Ты пришла сюда после того, что мы тебе рассказали? — спросил Халкнор.

— Да. Простите. Я не могла позволить, чтобы вас увидела мать. Она уехала. На первом этаже ловушка, во дворе стражники. Вам лучше уйти тем же путём, которым вы пришли.

Халкнор склонился над телом, пытаясь уловить запах бальзамирующих веществ и понять, не удерживает ли покойника от тления магия. Вокруг мертвеца ощущалось слабое колдовство, но распознать его природу друид не смог.

Он произнёс заклинание. Магическое присутствие рассеялось, однако покойник не изменился: лицо осталось таким же бледным, тело — нетленным.

— Если мы оставим его здесь, твоя мать снова наложит заклинание. Всё продолжится. Мы вынесем тело.

Стелла посмотрела на отца.

— Его нужно похоронить. Я пойду с вами.

Из люка показалась лысая голова Ульфа. Скальд слышал разговор и понял, о чём спорили наверху.

— Возможно, сожжение — не такая уж дурная мысль. Мой народ считает огонь высшей честью для умершего. А здесь мертвецы поднимаются из земли и не находят покоя. Может быть, пламя дарует его вашему отцу.

Он выбрался в спальню и взглянул на покойника.

— Если ваша мать действительно покинула усадьбу, вам ничего не угрожает. А ему огонь может принести покой.

— Куда она уехала? — спросил Халкнор.

— Не знаю. По каким-то делам.

— Через какие ворота? — уточнил Гарэн.

— Через западные.

Халкнор покачал головой.

— Тебе не стоит идти с нами. Если вас увидят вместе, все поймут, что ты нам помогаешь. Оставайся дома.

— Нет. Я должна проводить отца.

Сора предложила сжечь тело в подвале, чтобы Стелла смогла проститься, а потом, если захочет, собрать пепел и вернуться в дом. Халкнор предпочёл озеро: там можно было не привлечь лишнего внимания.

Он поднял покойника и полез с ним в люк. Сора стояла внизу, страхуя обоих, пока полуорк спускался по короткой лестнице.

Гарэн уходил последним. Задержавшись в спальне, он создал иллюзию плача Стеллы. Комнату вновь наполнили рыдания, словно девушка всё ещё сидела у постели отца. Иллюзия продержится недолго, но, возможно, скроет их уход.

Воин опустил люк. Защёлки с этой стороны не было — только замок под ключ. Когда все спустились в подвал, Сора закрыла дверь у лестницы и пододвинула к ней стоявший рядом стол.

По подземному ходу они добрались до заброшенного дома, через который проникли в усадьбу. Сора отошла в глубь комнаты и попыталась рассмотреть улицу через щели между досками на окнах. Узкие полосы серого света ложились на пол; снаружи ничего не было видно.

Гарэн обвёл взглядом помещение.

— Может, этот дом и станет его последним пристанищем?

— Разведём костёр здесь — спалим половину квартала, — возразил Халкнор.

Сора припомнила, где находился ближайший вход в канализацию, и выбрала кратчайший путь. Свой плащ с капюшоном она отдала Ульфу, чтобы скрыть его блестящую лысину. На улице скальд зачерпнул грязи и размазал по одежде и лицу, избавляясь от подозрительной чистоты. Гарэн последовал его примеру.

Халкнор хмыкнул:

— А я и так немытый.

Сора ступала по самым сухим местам, стараясь не оставлять следов. Так они добрались до канализации и спустились под землю.

Сточная вода доходила до щиколоток. По дороге им попадались трупы водяников, убитых во время прошлого перехода.

Гарэн покосился на них.

— А эти твари всё ещё здесь.

— Я же говорил, что мы здесь сражались, — отозвался Ульф. — А не просто вывалялись в грязи.

— Одно другому не помешало, — бросила Сора.

Через несколько часов они выбрались к озеру Зарович.

Пепел у серой воды

Для Баровии день выдался почти ясным. Серое небо по-прежнему нависало низко, но далёкий остров различался лучше обычного.

Берег зарос редкими кустами и соснами. Среди них лежали коряги, обломанные ветви и куски сухой древесины — немного, но на костёр хватило бы.

Глядя на остров, Ульф припомнил историю, услышанную когда-то в таверне. Он ждал парома между северными островами и успел изрядно напиться. Кто-то рассказывал, будто вода способна остановить вампира и не позволяет ему добраться до людей, укрывшихся на острове. Во всяком случае, именно так запомнил скальд.

В тумане проступили два человеческих силуэта. Они сталкивали лодку с берега в озеро.

— Там двое, — предупредил Ульф. — Лишние глаза нам сейчас ни к чему.

Незнакомцы спустили лодку на воду и вскоре скрылись к востоку, растворившись в тумане.

Путники собрали всю сухую древесину, какую смогли найти. Сложили погребальный костёр и уложили сверху тело отца Стеллы, словно на последнее ложе.

Халкнор встал рядом с девушкой.

— Теперь мы попрощаемся с твоим отцом. И не позволим твоей матери больше издеваться над его телом и духом.

Ульф медленно обошёл костёр, произнося погребальные слова:

— Да примут асы его душу. Да примет земля его прах. Да примут небеса его добрую волю.

Закончил он тише:

— Да очистит огонь его светлое имя и дарует ему вечный покой.

Сора приготовилась дохнуть пламенем, но попросила Ульфа подать знак, когда придёт время зажечь костёр.

Гарэн остановил её и протянул факел Стелле, оставляя за дочерью право первой прикоснуться к погребальному огню.

Девушка стёрла с лица слёзы, подошла к сложенным ветвям и молча опустила факел под тело отца. По сухому дереву поползло пламя.

Гарэн отвёл Стеллу в сторону.

Сора дохнула в костёр, и огонь поднялся выше.

Когда прощание завершилось, чародейка зажгла второй факел и вложила его в руки Стеллы, чтобы той было с чем возвращаться через тёмную канализацию. Они проводили девушку до знакомого подземного пути, ведущего обратно к городу, и дождались, пока она скроется в проходе.

Четверо спутников вернулись к догорающему костру. Впереди их ждал остров — примерно в часе пути. Они ступили на гладкую поверхность озера, и тёмная вода отразила их фигуры.

Лодка с двумя незнакомцами давно исчезла на востоке.

Чем ближе они подходили к острову, тем плотнее становился туман между деревьями. Вокруг не раздавалось ни звука.

У самого берега поддерживавшие их чары начали слабеть. Ступни медленно погрузились в воду, но путники успели выбраться на галечную полосу.

Гарэн первым ступил на остров.

Дом без следов

На берегу не было ни отпечатков ног, ни следов от лодок. Галечная полоса полого поднималась над озером. В отдалении начинался лес: редкие деревья постепенно смыкались в плотную стену. Среди них, в тумане, проступал силуэт одноэтажного дома.

Ни в одном окне не горел свет.

Халкнор оглянулся. Из тумана к нему летел одинокий комар. Насекомое опустилось прямо на нос полуорка и поприветствовало его:

— Привет.

Халкнор скосил глаза.

— Я помогу тебе остаться в живых. Здесь есть такие, как мы? Те, кто ходит на двух ногах?

— Нет.

— А в доме есть кто-нибудь, кто ходит не на двух?

— Нет.

— Значит, там пусто?

— Нет.

— Там есть что-нибудь съедобное?

— Нет.

Халкнор не стал прихлопывать собеседника и позволил ему улететь.

Сора сосредоточилась на нитях Плетения. Слева от дома она ощутила сильное хаотическое возмущение.

— Что-то почувствовала? — спросил Ульф.

Она указала влево.

— Там что-то искажает Плетение. И очень сильно.

Гарэн приблизился к указанному месту, остановился и закрыл глаза. Впереди не было слышно ни звука, однако он ощутил присутствие какого-то существа.

Вернувшись к спутникам, воин коротко бросил:

— Там кто-то есть.

— Если это тот маг, нам придётся очень плохо, — заметила Сора.

По рассказам, рассудок Безумного Волшебника мог помутиться после пережитых потрясений и падения с высоты. Возмущение по-прежнему ощущалось слева; точного расстояния Сора определить не могла.

Они направились к дому.

Под ногами заскрипела галька. По мере приближения силуэт обретал очертания. Дом оказался давно заброшенным и почти развалившимся. Ни одного целого окна не сохранилось. В стенах чернели дыры, часть крыши обвалилась, а на дверных петлях держалось лишь несколько досок.

Гарэн остановился перед руинами, выискивая следы человеческого присутствия: старые кострища, останки разделанных животных — хоть какие-нибудь признаки быта.

Ничего.

Среди камней он заметил мелкую тёмную гальку, поднял её и принюхался. От находки исходил неприятный запах. Вскоре выяснилось, что так же пахли ещё несколько камешков вокруг.

Халкнор подошёл ближе. Это была не сера, не гниль и не вонючее растение. Запах напоминал места, где животные оставляли испражнения.

— Это была не галька, — заметил Ульф.

— Галька, — возразил Халкнор. — Только поменьше.

Его тело исказилось, и через мгновение на камнях стоял крупный волк. Халкнор глубоко втянул воздух.

Теперь примесь аммиака различалась совершенно отчётливо. Какое-то животное регулярно метило здесь территорию.

Гарэн присел, высматривая борозды, следы или взрыхлённые камни. Из тумана выступил гуманоидный силуэт.

Халкнор поднял морду и завыл.

К путникам вышла девушка лет двадцати двух. На ней было роскошное платье — без единого пятна или надрыва, будто его только что сшили. Лицо было тщательно накрашено, ногти ухожены.

— Вы здесь незваные гости, — обратилась она к путникам. — Что вы ищете?

Халкнор втянул воздух и по мысленной связи сообщил Ульфу:

— Она ничем не пахнет.

— Совсем ничем? — уточнил скальд.

Волк подтвердил.

— Мы ищем кров и ночлег, — начал Ульф. — И были бы признательны, если бы нас пригласили.

— Я вас сюда не звала.

— Можете позвать сейчас. Мы простые путники, которым нужно перевести дух. Потом мы покинем это место.

— Я хотела бы, чтобы вы сделали это немедленно.

— Немедленно мы не в силах. Не трогайте нас, и мы уйдём, как только отдохнём.

Халкнор принюхался, пытаясь уловить запах других существ. Ничего.

Гарэн всмотрелся в лицо девушки. Уши у неё были обычными, человеческими. Ни на коже, ни на одежде — никаких заметных знаков.

Волк привлёк внимание Ульфа и вновь заговорил с ним мысленно:

— Она не пахнет. Совсем. Возможно, её не существует.

— Даже нежить обычно чем-нибудь пахнет, — заметил Гарэн, не отрывая взгляда от незнакомки. — Как и сказал мой товарищ, нам нужно набраться сил, чтобы вернуться на сушу. Но я не понимаю, как на этом острове столь прекрасная дама живёт в безупречном платье.

Девушка посмотрела на него.

— Вы могли бы хотя бы представиться, господин Гарэн.

Она уже знала его имя.

— А как прикажете называть вас? — спросил воин.

— Светлана. Я здесь живу.

— Но этот дом не выглядит жилым. По крайней мере, с нашей стороны.

— Мне не нравятся ваши слова, господин Гарэн.

— Для нас, обычных людей, он выглядит покинутым, — осторожно поправился воин.

Сора вновь коснулась сознанием Плетения. Хаотическое возмущение не приблизилось, но словно растянулось.

Гарэн склонил голову.

— Я не хотел оскорбить ваше пристанище. Прошу простить мои слова.

— Хорошо. Тогда я попрошу вас поухаживать за моим садом.

— Не знаю, хватит ли у нас умения, — признался Гарэн. — Но отказать мы не смеем. Недавно нам уже довелось ухаживать за садом.

Светлана развернулась и двинулась прочь. Она скорее плыла над землёй, чем шла.

— Ещё один вопрос! — окликнул её Гарэн. — У вас есть питомцы? Похоже, на острове обитают какие-то животные.

— Здесь водятся всякого рода монстры и чудовища. Питомцев у меня нет.

Она скрылась в той стороне, откуда Сора ощущала возмущение.

Халкнор продолжал разбирать запахи. В волчьем облике он понял, что метки встречались повсюду: одни были свежими, другие почти выветрились. Существо время от времени бродило здесь. Судя по испражнениям, оно напоминало змею или другого ползучего гада.

Гарэн первым направился к саду. Ульф и Сора последовали за ним. Халкнор нагнал спутников, не переставая прислушиваться к шорохам.

По связывавшей их мысли Ульф задал ему короткий вопрос:

— Что ты унюхал?

— Змей. Или других гадов.

По дороге скальд внимательно смотрел под ноги, ожидая заметить среди камней что-нибудь похожее на каменную фигурку крысы. Вместо этого его сапог остановился рядом с белым обломком.

Ульф поддел находку кончиком ножа.

Это был обломок свода человеческого черепа. Кость давно побелела. Её не срезали — отломали или вырвали.

— Смотрите.

Остальные камни вокруг оказались обычной галькой.

Вскоре впереди показался сад.

Плоды над костями

Сад образовывал почти правильный круг. Его окружал невысокий забор, покрытый свежей краской. За оградой росли цветы, кустарники и низкие плодовые растения. На ветвях висели небольшие сливы и груши, среди листвы темнели ягоды. Ближе к центру земля постепенно поднималась невысоким насыпным холмом.

Для этих мест сад выглядел неправдоподобно ухоженным. За его пределами деревья растворялись в тумане.

Халкнор принюхался. Груши пахли грушами, малина — малиной, цветы — цветами. Но змеиный запах никуда не исчез и здесь ощущался сильнее, чем на берегу.

Гарэн медленно оглядел сад.

— Всё это выглядит до крайности неестественно.

Ульф посмотрел на белый обломок черепа. Ему вспомнились старые рассказы о тварях, похожих одновременно на людей и осьминогов. Те вскрывали черепа жертв и пожирали мозг.

— Я слышал о созданиях, охочих до человеческого мозга. Этот обломок наводит на дурные мысли.

— Ты знаешь, что это за существо? — Гарэн взглянул на скальда.

— Только по сказаниям. Говорили, такие твари выедают человеческий мозг, как спелый плод. Как с ними сражаться, никто из рассказчиков не знал.

— Они могут выходить за пределы сада? — спросила Сора.

Ульф нахмурился.

— Мне начинает казаться, что никакого сада здесь вовсе нет.

Халкнор вцепился зубами в доску забора и рванул. Низкая перекладина отломилась. Дерево оказалось свежим на вкус, словно его распилили совсем недавно.

Теперь забор казался ему не менее чужеродным, чем Гарэну.

Ни входа, ни калитки не было, но ограда едва достигала фута в высоту — её можно было без труда перешагнуть. За ближайшими растениями клубился туман, скрывая дальнюю часть круга.

Ульф взял отломанную доску и внимательно осмотрел её, выискивая знакомые узоры или резьбу.

Доска осталась обычной доской.

Скальд не чувствовал ни дурмана, ни давления на разум. Мысли сохраняли ясность, тело — бодрость. Никто не вкладывал ему в голову чужие образы. И всё же прежние догадки о природе сада могли оказаться ошибочными.

— Она сама пригласила нас сюда, — напомнил Гарэн и перешагнул через ограду.

Он взглянул на Халкнора. Волк последовал за ним, настороженно прислушиваясь.

Сора вошла следом. Ульф переступил через забор последним.

— Пахнет змеёй, — предупредил Халкнор по мысленной связи.

Среди ухоженных растений уже стояла Светлана.

Она не шла за путниками, но всё равно оказалась здесь раньше них.

Гарэн замедлил шаг.

— Уважаемая Светлана… Вы были совсем в другой стороне. За нами не шли, но оказались здесь.

— С чего бы мне за вами ходить? Вы, кажется, и сами рады здесь хозяйничать.

— Мы только добрались до сада и осмотрели его. Здесь всё ухожено — особенно на фоне покинутого дома и окрестностей. Цветы, ягоды, плодовые кусты…

— Место не может быть покинутым, если я здесь живу.

— Я говорил не о саде, а о развалинах и лесе. Как вам удаётся поддерживать здесь такой порядок?

Женщина посмотрела ему прямо в глаза.

— Гарэн, зачем вы здесь?

Корни под прелой листвой

Гидра в невозможном саду

— Как мы уже говорили, озеро мы пересекли не просто так, — объяснил Гарэн хозяйке сада. — Мы кое от кого скрываемся и кое-что ищем. В Валлаки нам оставаться нельзя, а передохнуть было нужно. Вот мы и перебрались на остров, чтобы разбить временный лагерь.

— От кого вы скрываетесь?

— От зла, которое желает нам смерти, — отозвался Ульф.

— Какого зла?

Путники переглянулись. Гарэн рассказал, что прежний бургомистр мёртв, а Валлаки теперь распоряжается Фиона Вахтер. Именно она объявила на них охоту.

— Якобы по его велению. — Ульф встал спиной к замку и указал на него через плечо.

— Чьему?

— Его.

Замок едва проступал сквозь туман.

— Чтобы его прихвостни нас не схватили, мы и решили отдохнуть здесь.

Неподалёку среди растений стояла небольшая лавочка. Светлана опустилась на неё и посмотрела в сторону Равенлофта.

— Он всё так же жесток?

При упоминании графа Ульф заметно помрачнел.

— Похоже, теперь он просто ищет себе развлечений, — обронил Гарэн.

— И всё так же безразличен к людским судьбам, — добавил Ульф.

— Ужасный человек.

— Не уверен, что он ещё человек. Скорее всего, уже давно нет.

— Когда-то его знали человеком, — заметил Гарэн.

— Мы не знали, — возразил Халкнор.

— Несколько лет назад я ещё могла так думать, — произнесла Светлана. — Теперь уже нет.

Она осталась на лавочке, а Халкнор направился в глубь сада. Там громоздилась куча прелых листьев, веток, гнилых корней и мха. Полуорк принюхался, но уловил лишь сырой запах гниющей растительности.

Тем временем Гарэн обратился к хозяйке:

— Позвольте узнать, Светлана, какого именно ухода вы от нас ждёте?

— Удалить сорняки, прополоть грядки, полить растения. Обычный уход.

Неподалёку стояли две лейки, рядом лежали небольшие грабли. Гарэн взял серп и направился к сорнякам у ствола одного из деревьев. Халкнор присел перед грудой и осторожно разгрёб верхний слой листьев.

Куча шевельнулась.

Прелая масса медленно поднялась, осыпаясь листьями и комьями трухи. Из-под неё показалась змеиная голова. Следом вытянулась вторая. Затем третья.

По саду прокатились шум и рык, приглушённые туманом.

Светлана выкрикнула непонятные путникам слова, а затем обвинила их в том, что они пренебрегли её гостеприимством. Очертания женщины поплыли — и через мгновение на месте хозяйки уже висел бесплотный дух.

— Чем же мы вас раздосадовали? — спросил Гарэн.

— Мы начали прибираться! — возмутился Ульф. — Там лежала куча жухлой листвы. Мы решили её убрать. Какие к нам могут быть претензии?

Сора метнула огненный снаряд. Пламя пронзило призрачное тело Светланы насквозь, и дух лишь спустя мгновение дёрнулся от удара.

— Головы не рубить! — крикнул Ульф, увидев три извивающиеся шеи. — Голову не рубите!

Гарэн рубанул гидру по брюху, но клинок лишь прочертил неглубокую борозду между чешуйками. Одна из голов резко развернулась к нему. Из раскрытой пасти хлынула кислота.

Воин вскинул щит. Едкая струя растеклась по металлу, не задев Гарэна, но поверхность щита зашипела и начала медленно разъедаться.

Светлана тем временем потемнела. Её силуэт почти слился с туманом, и лишь размытые очертания выдавали присутствие духа.

Сора почувствовала, как холод пробирается под чешую. Дыхание перехватило, ноги на миг ослабли.

Халкнор встретил чудовище в зверином облике. Он вцепился клыками в его тело, сдирая чешую вместе с кусками плоти. Кислота брызнула ему на морду, обожгла пасть и зубы.

Все три шеи разом метнулись вниз. Одна пасть щёлкнула возле звериного загривка, зато две другие сомкнулись на теле друида. Клыки вошли глубоко, и вслед за ними в раны потекла кислота.

Сора отступила за пределы сада, на гальку. За оградой ничего не произошло. Оттуда она снова ударила гидру огнём, а затем попыталась достать чудовище рапирой. Клинок скользнул по чешуе, не оставив следа.

Светлана завопила. Крик прошёл над садом, заставив путников содрогнуться.

Гарэн вновь бросился к гидре. Он рубил и колол массивное тело, пока головы метались над ним, не давая поднять взгляд.

Дух Светланы приподнялся над землёй и скользнул к Соре. Призрачная рука вытянулась вперёд, но не достигла чародейки, и бесплотное тело отпрянуло.

Одна из голов гидры вонзила зубы в бок Халкнора. Звериный облик не выдержал: на месте истерзанного зверя остался окровавленный полуорк.

Сора ударила Светлану снопом магических лучей. Они прошили призрачную фигуру, разорвали её на клочья тумана, но та тут же собралась вновь.

Заметив, что Халкнор отступает, Гарэн тоже сместился в сторону. Он старался увести гидру за собой и выбраться из сада. Три головы следили за ним, раздражённо покачиваясь.

Светлана опустилась рядом с Ульфом. Её руки потянулись к скальду, вытягивая из него жизненную силу.

— Нечего тянуть ко мне свои костлявые руки, банши.

Ульф вскинул кинжал и попытался отсечь протянутую кисть.

Гидра рванулась к Гарэну.

Две головы настигли его почти одновременно. Клыки пробили доспех, и воин рухнул на землю без сознания.

Сора ударила Светлану электрическим разрядом. Молнии пробежали по призрачному телу; дух судорожно дёрнулся и на несколько мгновений замер. Оправившись, женщина метнулась к Халкнору, но её рука прошла мимо.

Ульф увидел лежащего Гарэна и шагнул между ним и гидрой. Размахивая оружием, он отвлекал чудовище от павшего товарища.

Все три головы ударили разом.

Ульф рухнул рядом с Гарэном.

Сора продолжала осыпать привидение огненными снарядами. Дух покачнулся, но всё ещё висел над землёй — размытый, изорванный, едва удерживающий человеческие очертания. Тогда Халкнор призвал лунный свет. Бледное сияние охватило Светлану; призрачная фигура истончилась и вскоре окончательно растаяла в тумане.

Гидра была ещё жива.

Из ран сочилась кислота, чешуя отваливалась пластами, один глаз стекал по изуродованной морде. И всё же чудовище продолжало ползти по саду. Одна из голов рванулась вперёд, но с глухим ударом врезалась мордой в невидимую преграду.

Гарэн по-прежнему лежал без сознания, но ещё дышал. Ульф не двигался. Израненный и обожжённый Халкнор отползал от чудовища. Напротив гидры осталась одна Сора.

В глазах чародейки сад дрогнул и исчез. Наступила тьма.

Последний пар

Гарэн пришёл в себя в тёплом помещении, наполненном густым паром. Это место напоминало баню. На нём был халат, а напротив сидел человек, удивительно похожий на его старого мастера.

Вошёл лысый мужчина с обветренным лицом, тоже закутанный в халат. Гарэн сразу узнал Ульфа. Тот опустился на скамью напротив.

— Ульф? Это всё ещё ты?

— Я — Ульф.

— Странно, что мы оказались здесь вместе.

Последним воспоминанием скальда был оглушающий удар одной из голов гидры.

— Я бы всё же не сказал, что мы умерли.

— Ты запомнил удар, — отозвался Гарэн. — А я помню клык гидры, пронзивший мне грудь. Потом всё погасло.

Он вновь взглянул на мастера. Тот не сводил с него глаз.

— Вы помните меня?

— Конечно. Скажи, чему ты научился?

— Идти до последнего. Не отступать, даже когда остаёшься со смертью один на один, а жизнь держится на волоске. Но проигрывать и падать лицом в грязь я так и не научился. Поэтому мне обидно оказаться здесь. Наверное, вы — моё последнее воспоминание. Но я защищал близких всеми доступными мне способами. Когда сил не хватало, я приспосабливался и продолжал идти своим путём. Этому я обязан вам.

В баню вошёл Халкнор, прикрытый полотенцем. Все четверо находились в одном наполненном паром помещении, но поверх общей картины каждому являлись собственные образы. Вопрос, обращённый к полуорку, остальные услышали лишь отдалённо: что он чувствует, какой вкус ощущает во рту и изменилось ли что-нибудь.

Ульф осмотрел веники.

— Хорошие. Берёзовые. Или какие там бывают в Лускане.

Он поднялся.

— Раз уж это наши последние мгновения, предлагаю ими насладиться. Попаримся.

Ульф взял веники, плеснул воды на раскалённые камни и принялся распаривать ветви.

Халкнору показалось, что на скамье сидит заяц, тоже облачённый в халат. Зверёк не открыл рта, но его вопрос прозвучал прямо в сознании полуорка:

«Хотел бы ты что-нибудь изменить в своём жизненном пути?»

— Нет. Каждый мой поступок привёл меня туда, где я оказался. Убери с тропы хотя бы один след — и это будет уже чужой путь, а не мой. Не вижу смысла что-то менять, если из-за этого я перестану быть собой.

Очертания зверька поплыли. Через несколько мгновений на его месте проступила Сора, закутанная в полотенце. Для неё самой превращение осталось лишь смутным ощущением, словно на миг она увидела себя чужими глазами.

— Неуютно оттого, что я была зайцем.

Она огляделась. Ульф стоял с веником, рядом находились Гарэн и Халкнор. Сора попыталась нащупать нити Плетения, но не обнаружила ничего. Магия была недоступна.

— Это просто баня. Ни на что другое не похоже.

Смерть не казалась Соре чем-то необычным. Долгое время она ходила с наёмниками, а там к смерти относились просто: работали, потом умирали. Раз уж пожили красиво, можно было насладиться и смертью.

Она присоединилась к Ульфу, и тот принялся парить её так, как его учили банщики в Лускане, похлопывая распаренными вениками.

— Вот сейчас бы выбежать отсюда да прямо в снег, — протянул он.

Гарэн не разделял их покоя. Бессилие для него было равносильно смерти, а принять его он не мог. Где-то там оставались слабые, оставались места, где не было справедливости, хотя она должна была быть.

На одной из скамей лежала кочерга. Гарэн схватил её и начал упражняться. Он хотел продолжать, пока не иссякнет и не исчезнет окончательно. Смотреть мастеру в глаза, зная, что подвёл его, Гарэн не мог.

Образ старого учителя растворился в пару. На его месте появился другой мужчина лет пятидесяти — седой, с короткой бородой и изборождённым морщинами лицом. Остальные видели лишь смутную фигуру рядом с Гарэном.

— Сэр Гарэн, вы хотите нести в этот мир справедливость и прожили жизнь достаточно благородно. Скажите: если я поручу вам одно дело, хватит ли у вас силы духа исполнить клятву?

— Хватит.

Гарэн крепче сжал кочергу.

— Вы видите: даже теперь я не прекращаю попыток. Тело меня подвело, но дух не сломлен. Если в моих силах исполнить вашу волю, я не отступлю.

Продолжая парить Сору, Ульф заметил, что Гарэн разговаривает с фигурой, едва различимой в пару. Вспомнив о снеге, скальд обнаружил дверь и распахнул её.

За порогом раскинулся скованный льдом и окружённый снегом пруд с прорубью.

— Сора, скорее сюда! Покажу, как это делается у нас в Лускане.

Ульф разбежался, прыгнул и с плеском ушёл в ледяную воду. Сора нырнула следом.

Вынырнув, они увидели на противоположном берегу серебряного дракона. Он лежал на снегу, свернувшись калачиком.

Тем временем перед Халкнором вновь возник заяц в халате. Его голос прозвучал в сознании друида:

«Готов ли ты перестать быть одиночкой? Насколько ты проникся теми, с кем путешествовал последнее время? Готов ли постоять за них и пойти до конца?»

— Охота в стае всегда приносит больше добычи.

Сора выбралась из проруби, отряхнулась от воды и направилась к серебряному дракону.

— Он большой или маленький?

Она открыла глаза.

Хижина среди сосен

Над Сорой стоял Гарэн с обнажённым торсом. В одной руке он держал чистую повязку, смоченную водой из глиняной плошки на столе, и стряхивал капли ей на лицо. Над его головой темнели доски низкой крыши.

Сам Гарэн пришёл в себя лишь мгновением раньше. Сора попыталась приподняться.

— Оделся бы хотя бы.

Гарэн подошёл к Ульфу и Халкнору и поочерёдно обрызгал их водой. Оба открыли глаза.

Халкнор первым делом осмотрел себя. Последнее, что он помнил, — зубы гидры. Теперь на теле остались лишь зарубцевавшиеся шрамы. Они выглядели старыми, словно с той битвы прошло несколько лет.

Они находились в тесной деревянной хижине, наскоро сколоченной из грубых досок. Чердака не было. По углам горели факелы, дававшие тусклый свет. Из всей обстановки — один стол, глиняная плошка с водой да лежавшие рядом чистые повязки.

Снаряжение исчезло.

— Что здесь происходит? — выдохнул Халкнор.

— Какой-то дурман, — отозвался Гарэн. — Только что я разговаривал с незнакомцем и доказывал, что способен принять клятву. Потом моргнул — и уже стою над Сорой с мокрой повязкой.

Сора приоткрыла дверь и заглянула в щель. Снаружи теснились деревья.

— Где ещё строят такие убогие хижины? — проворчал Ульф.

Больше внутри ничего не было.

Лица путников осунулись. Тела словно высохли после долгого голода: пропал жир, резче проступили мышцы, кожа побледнела, а ногти местами почернели.

— Баровийский пост, — мрачно заметила Сора.

Халкнор чувствовал голод. Он сосредоточился, и на ладони появились пять ягод. Одну друид съел сам, остальные протянул товарищам.

Сора направилась к двери, но Гарэн её остановил:

— Ты точно хочешь сейчас выходить? Мы даже не понимаем, что с нами произошло.

— Ты видишь здесь наше снаряжение?

— Нет.

— Значит, внутри мы всё равно ничего не выясним, — решил Халкнор и вышел вслед за ней.

За стенами хижины гудел ветер. Над головой покачивались высокие сосны. Лес был сырой, сумрачный, затянутый туманом. Где-то неподалёку отчётливо журчала вода.

Пока землю вокруг постройки не истоптали, Халкнор осмотрел её. Свежих человеческих следов не было. Лишь у самой хижины сохранились почти стёртые отпечатки сапог — настолько старые, что определить их направление уже не удавалось. Тропинки тоже не нашлось.

Гарэн забрался на высокую сосну. Далеко к западу он разглядел с вершины замковые руины.

— На западе развалины! — крикнул он вниз.

— Аргинвостхольт, — отозвался Халкнор. — Реку видишь?

Гарэн всмотрелся в просветы между верхушками. Воду скрывали деревья, но среди леса тянулась проплешина. Журчание доносилось примерно оттуда.

— Не вижу!

— Посмотри на север! — крикнула Сора.

На юге темнели горы, а к северо-востоку возвышался другой замок. Этого хватило, чтобы примерно определить их местонахождение.

Халкнор обошёл постройку, разыскивая снаряжение, сарай или другое жильё. Ничего — лишь одинокая хижина среди сосен.

Ульф тем временем решил проверить, жив ли вообще. Он уколол палец кончиком старой щепки и увидел кровь. Халкнор прижал пальцы к собственной шее. Пульс отыскался не сразу: сердце билось медленно, едва ощутимо.

— Мы в земле вампиров, — глухо проговорил полуорк. — Если говорить прямо, мы умерли. А теперь очнулись здесь.

— Мёртвые в этих краях иногда возвращаются, — отозвался Ульф. — Вот я и решил проверить, кем стал.

— Не знаю, умерли мы или нет, — возразил Гарэн. — Но сюда мы попали не сами. Нас кто-то перенёс. Возможно, исцелил или вернул телам силы.

— Мы умерли там и оказались здесь, — стоял на своём Халкнор.

Он посмотрел на Ульфа и понял: скальд думает о том же — не стали ли они нежитью. Странным оставалось другое: Гарэн даже не пытался проверить себя.

Халкнор схватил его за руку и принялся искать пульс.

Ничего.

Сора закрыла глаза и потянулась к Плетению. На этот раз она ощутила нити: связь с магией не исчезла окончательно. Чародейка сковырнула когтем чешуйку на пальце. Выступила кровь.

У Гарэна крови не оказалось. Ульф подобрал старый ржавый гвоздь, протёр его и протянул товарищу.

— Я не могу причинить вред другу. Возьми.

Гарэн проколол палец и сжал его, стараясь выдавить хотя бы каплю. Рана осталась сухой.

Его кожа побелела и утратила упругость. На фоне остальных Гарэн выглядел совсем бескровным.

— Что ты там говорил про ревенантов? — Халкнор повернулся к Ульфу. — Я даже не знаю, кто они такие, и это меня сильно тревожит.

Сора осмотрела шею Гарэна, но следов укусов не обнаружила.

— Его точно никто не кусал. По крайней мере, до этого момента.

— Как нам окончательно понять, кем он стал? — спросил Халкнор.

Гарэн выбрал тяжёлый камень. Прежде сил у него было куда больше, и теперь он хотел узнать, что от них осталось. Он обхватил валун и поднял. Мышцы напряглись, под бледной кожей выступили бескровные, почти чёрные вены. Тело слушалось иначе.

— Покажи зубы, — потребовала Сора.

Зубы остались человеческими.

Она вновь взглянула на Ульфа:

— Ты что-то вспомнил. Расскажи.

— Ревенанты возвращаются в этот мир после смерти.

— Но вы тоже вернулись, насколько я вижу, — заметил Гарэн.

— Пойми, чего мы опасаемся. У всех нас идёт кровь, кроме тебя. Не подумай, я не перестал считать тебя соратником и другом. Мы по-прежнему боевое братство. Просто тебя, возможно, вернула сила, которую трудно назвать светлой. И оттого мне лишь любопытнее.

— Возможно, нас вернул ты, — произнёс Халкнор. — В этом и проблема.

Гарэн помолчал.

— Я понимаю.

— А что будет, если ревенант умрёт? — спросила Сора.

Ульф оглядел товарищей.

— Мы все помним баню? Пар, разговоры, прорубь?

— Серебряного дракона, — добавила Сора.

Халкнор покачал головой:

— Я из бани не выходил. Дракона не видел.

— Он лежал у проруби, когда мы с Сорой вышли из воды, — пояснил Ульф.

Полуорк задумался, затем посмотрел на Гарэна:

— Я вспомнил, что мы были в одном помещении. Ты разговаривал с кем-то в тумане. И прозвучало слово «клятва».

— Я уже рассказывал. Перед тем как очнуться здесь, я увидел незнакомца лет пятидесяти — седого, с бородой. Никогда раньше его не встречал. Он спросил, достаточно ли я силён духом, чтобы принять клятву.

— Какую именно?

— Я не спросил. Ответил, что не отступлю, если смогу исполнить его волю.

— Значит, ты дал клятву, содержания которой не помнишь.

— Я не знаю, что это было. Он выглядел обычным человеком.

Гарэн посмотрел на сухой прокол, затем протянул руку Ульфу.

— Ты всё ещё способен лечить? Попробуй затянуть эту рану. Хотя бы на пальце.

Знак на мёртвой коже

Ульф вспомнил советы Астлы. Он занёс ладонь над рукой Гарэна, призывая знакомую целительную силу. После пробуждения магия давалась с трудом, но постепенно скальд совладал с ней.

Один из пальцев Гарэна почернел.

Халкнор взглянул на его руку.

— Ну, ты мёртв, Гарэн.

Больше ничего не произошло.

Сора видела, с каким трудом заклинатели обращались к магии после пробуждения, и решила проверить собственную силу. Она чувствовала нити Плетения, но не могла заставить их сложиться в заклинание. Чародейка приложила ладонь к груди, ожидая зеленоватых разрядов и света, который прежде растекался по телу.

Но энергия не пришла.

— Я чувствую в себе жизнь, но не могу направить её, — проговорила Сора.

Она попробовала снова. Потянулась глубже к Плетению, вложила больше сил, прижала ладонь к сердцу и попыталась направить туда энергию.

Ничего.

Халкнор подошёл ближе.

— Ты не можешь найти источник своей силы. Но я в тебя верю. У тебя получится.

Гарэн почти не слышал их. Он пытался понять, что с ним произошло: сколько времени миновало, кем был седой человек в странной бане и какую клятву тот предложил. Последние обрывки памяти снова и снова проносились перед глазами.

Его взгляд расфокусировался.

Он видел мир глазами всадника, но не знал, кому принадлежало это воспоминание. Человек спешился, хлопнул лошадь по крупу и отослал её прочь.

Перед ним стояла армия: сотни солдат в доспехах, с копьями и щитами. Над строем пролетел огромный серебряный дракон.

Всадник обнажил меч и обернулся.

С другой стороны на них неслась конница. Он выкрикнул приказ — и началось сражение.

Следом вернулось другое воспоминание: седовласый мужчина сидел напротив Гарэна в бане и брал с него слово — помочь его людям освободиться от тьмы и вернуться к свету, продолжать нести справедливость и приложить все силы, чтобы избавить Баровию от несправедливости.

Для спутников прошло лишь несколько секунд. Гарэн застыл с невидящим взглядом, а затем снова увидел перед собой Халкнора, Сору и Ульфа.

Ульф окликнул его, и Гарэн почти дословно пересказал видение.

— Я всё ещё не понимаю, кем был. Военачальником? Одним из командиров? Кто были эти люди?

— Скорее всего, воспоминание принадлежало лорду Аргинвосту, — предположил Халкнор. — Он защищал эти земли от армии Страда. Потому ты и увидел тот замок.

— Я видел его. И тот человек взял с меня слово — освободить его людей от тьмы и вернуть их к свету.

— Значит, он мог вернуть тебя.

Халкнор предположил, что из всех них действительно умер лишь Гарэн, а лорд Аргинвост связал его клятвой и вернул к жизни. Возможно, Гарэн всё это время лечил спутников и ухаживал за ними, а затем перенёс сюда, хотя сам ничего не помнил. Почему же они очнулись одновременно, друид объяснить не мог.

Гарэн тоже не нашёл ответа.

На его плече обнаружился знак, которого прежде не было: зелёно-голубая татуировка в виде дракона. Ульф помнил, что в том странном месте плечо Гарэна оставалось чистым.

В рисунке смутно угадывались человеческие черты. Что-то напоминало самого Гарэна, однако скулы, губы и нос словно принадлежали другому лицу. Это было не старение, а преображение.

Сора тем временем снова попыталась призвать огонь. Она вытянула руку, ожидая, что над ладонью вспыхнет привычный огненный шар.

Ничего не появилось.

Она по-прежнему ощущала Плетение, однако заклинание не складывалось. Тогда Сора увидела птичьеподобную фею с клювом — ту самую, которую они встретили возле мельницы, на другом краю этого леса. Казалось, фея передавала ей часть своей силы.

Видение исчезло.

Гарэн повернулся к Ульфу:

— А где все твои истории?

— Я храню их здесь.

Скальд принялся перебирать в памяти знакомые сказания. Некоторые вернулись, но далеко не все.

Гарэн отошёл от спутников и остановился. Закрыв глаза, он опустил руку и мысленно повторил:

«Связь с хозяином не может быть разорвана».

Он попытался призвать оружие, с которым был связан при жизни: рапиру или молот. В ответ раздался гул, подхваченный эхом. Гарэн держал ладонь раскрытой, ожидая знакомой тяжести деревянной рукояти и гарды.

Сначала между пальцами проступило лишь смутное очертание. Затем оно уплотнилось.

Гарэн открыл глаза. В его руке лежала грязноватая рапира с тусклым красноватым отливом.

— Теперь у меня хотя бы есть чем отбиваться.

Ульф посмотрел на клинок.

— А я направлю его.

Голоса Аргинвостхольта

Они двинулись к реке.

Халкнор шёл впереди. С каждым шагом журчание воды становилось громче и непривычно живым. Деревья подступали к самому берегу, оставляя между лесом и водой лишь узкую полосу земли.

Чуть южнее виднелись остатки разрушенного моста. На другом берегу стояла большая укреплённая усадьба, похожая на замок. Часть здания обвалилась, а одна из стен была укрыта плотной паутиной.

Это был Аргинвостхольт.

Гарэн уже видел усадьбу с дерева. Теперь она стояла перед ним.

И тогда он услышал голоса.

Радостные, они манили его к дому. Слова сливались, но желание повиноваться было непреодолимым. Гарэн направился к усадьбе, вошёл в реку и поплыл.

Ульф нагнал его и попытался удержать.

Гарэн на миг ухватился за протянутую руку, но тут же вырвался и поплыл дальше.

— Пусть идёт, — решил Халкнор. — Мы последуем за ним. Его ведёт клятва.

— А нас ведёт Гарэн, — откликнулась Сора.

Неразборчивый зов заполнял голову воина. Вдруг сквозь него пробился громкий, гулкий голос Ульфа. Гарэн вслушался, попытался понять, откуда тот доносится, и повернул голову.

В следующее мгновение он уже стоял на другом берегу. Следом выбрался из воды Халкнор, затем реку пересекли и остальные.

Манящий зов умолк.

— Ты пытался схватить меня за руку, — проговорил Гарэн, глядя на Ульфа. — Потом я оказался посреди реки. Ещё мгновение — и уже здесь. Только твой голос помог мне прийти в себя.

До усадьбы было ещё далеко. Отсюда она казалась большим обветшавшим особняком. Вокруг тянулся остов разрушенного забора высотой едва в фут, а дальше виднелись остатки стен, некогда окружавших владение. Перед главным входом темнела пока ещё неразличимая статуя.

Над усадьбой возвышалась отдельная восьмиугольная башня, похожая на маяк. Свет наверху не горел.

Путники подошли ближе.

Перед домом стояла полуразрушенная каменная статуя дракона. Одно крыло осыпалось, усеяв землю обломками; второе ещё держалось. Дракон был обращён мордой к пришедшим, а спиной — к усадьбе.

Вся правая сторона здания до второго этажа заросла плотной паутиной. Главный вход оставался чистым. Маяк находился позади дома, за металлической решётчатой оградой, примыкавшей к усадьбе. Чтобы добраться до башни обычным путём, пришлось бы войти в поместье и искать выход во внутренний двор.

Гарэн всмотрелся в толстые белёсые нити.

— Халкнор, что ты знаешь о гигантских пауках?

— Немного. Но такую паутину оставили именно они.

— Я слышал, друиды могут превращаться в пауков. Ты можешь?

Халкнор подтвердил, однако прежде решил осмотреться. Здешняя паутина была толще любой, которую можно было ожидать от обычных лесных тварей.

Он поискал глазами насекомых или другую мелкую живность, но вокруг ничто не шевелилось.

Тогда Халкнор коснулся паутины.

Натянутая нить задрожала.

Из здания один за другим поползли гигантские пауки. Каждый был размером с двух или трёх человек. Они двинулись к путникам.

— Мы пришли с миром, — обратился к ним Халкнор. — И мы очень невкусные. На нас уже почти не осталось мяса.

Пауки не остановились.

— Бежим, — бросил Гарэн.

Путники отступили. За пределы паутины твари не последовали.

Понаблюдав за ними издали, Халкнор решил, что в усадьбе обитает до десятка таких созданий. Пауки были примерно одного размера, держались вместе и защищали своё логово от чужаков.

Усадьба могла вместить несколько десятков рыцарей и воинов. Даже если пауки заняли целое крыло, в остальных помещениях могло скрываться что-то ещё.

— Обойдём дом, — предложил Халкнор. — Осторожно. Попробуем добраться до маяка.

Они двинулись вдоль усадьбы, внимательно глядя под ноги. Если здесь когда-то шла битва, среди травы могли уцелеть брошенные доспехи или оружие.

В окне верхнего этажа башни Халкнор заметил человеческий силуэт.

Некоторое время они смотрели друг на друга. Затем фигура задёрнула занавесь и исчезла.

— Башня жилая, — предупредил полуорк. — Там кто-то есть.

За решёткой стлался негустой туман. Внутренний двор оказался кладбищем с покосившимися памятниками и неухоженными могилами. Дверь маяка находилась по ту сторону ограды; снаружи прохода не было.

— Перелезем, — решил Гарэн.

Халкнор вскарабкался по решётке, но добрался лишь до верхних шипов. Дальше путь преграждали острые наконечники.

У подножия ограды торчали обрубленные колючки, пожухлый кустарник и редкая трава. Земля была бедной и сухой.

Сора прошла вдоль решётки в поисках погнутых или сломанных шипов, однако не нашла ни одного. Несмотря на возраст, ограда сохранилась хорошо.

Гарэн ухватился за прутья и попытался развести их в стороны. Мышцы на его руках задрожали от напряжения, но металл не поддался. Тогда воин попробовал согнуть один из шипов у основания, потянув на себя, — снова безуспешно.

Сора вцепилась в перекладину и упёрлась ногами в землю. Подошвы заскользили, и драконорождённая упала на спину, так и не вырвав прут.

Халкнор заставил траву у ограды вытянуться, надеясь превратить её в лестницу, но высоты не хватило. Тогда он принял облик гигантского паука.

Перебравшись через ограду, друид начал оплетать одну её сторону плотной паутиной. Работа заняла несколько часов. Когда лаз был готов, уже темнело.

Остальные поднялись по липким нитям, перевалили через решётку и спрыгнули на кладбище.

Когда все оказались внутри, Халкнор поджёг паутинный лаз, чтобы ни пауки, ни другие обитатели усадьбы не смогли последовать за ними тем же путём. Белёсые нити вспыхнули.

Вокруг теснились покосившиеся надгробия. Одни могилы были разрыты, другие оставались нетронутыми, но за кладбищем давно никто не ухаживал.

Путники поспешили к маяку.

Погасший свет

Деревянная дверь маяка выглядела зловеще. Халкнор потянул её на себя. Петли отозвались протяжным скрипом, и створка приоткрылась лишь наполовину, уперевшись во что-то внутри.

Халкнор первым протиснулся в щель, споткнулся в темноте о завал и рухнул лицом на каменный пол.

Вход был забаррикадирован стульями, обломками комодов и другой разбитой мебелью. Доски прогнили и покрылись плесенью, большая часть завала со временем превратилась в труху. Только поэтому дверь вообще удалось открыть.

Поднявшись, Халкнор осветил вход, чтобы спутники не повторили его падения. Когда все оказались внутри, Ульф закрыл дверь, а друид попытался восстановить баррикаду. Большая часть дерева рассыпалась у него в руках, но несколько крупных тяжёлых обломков ещё держались.

Эту дверь не открывали очень давно.

Из нижнего помещения наверх вилась лестница. Ступени, закрученные вдоль стен высокой башни, делали подъём особенно долгим.

Халкнор пошёл первым. За ним поднимались Ульф и Гарэн, Сора замыкала шествие.

Наверху друид упёрся в ещё одну дверь и постучал.

Ответа не последовало.

Халкнор толкнул створку и вошёл на верхнюю площадку маяка. Под крышей висела большая негорящая лампа, а под нею стоял небольшой пустой постамент.

Рядом, прислонившись к нему спиной, сидело существо, когда-то, вероятно, бывшее человеком. Теперь оно больше напоминало высохшего мертвеца. Глазницы его пустовали.

— Приветствую тебя, хозяин этого места. Мы путники и ищем ночлега. Позволь нам остаться, составить тебе компанию и поговорить. Нашего друга сюда нечто привело, и мы хотим понять, что именно.

Существо повернуло к нему высохшее лицо и задержалось так чуть дольше, чем перед остальными.

— Меня зовут Халкнор. Это Гарэн, Ульф и Сора. Как нам называть тебя?

— Дарзин.

— Давно ты здесь?

— Всю свою жизнь.

— С тех пор, как пал Аргинвостхольт? Ты знал лорда?

— Конечно. Все его знали. Лорд Аргинвост был человеком редкого достоинства. Мы служили ему, пока были живы. И служим по сей день.

— Я родился в долине, — продолжил Дарзин. — Когда лорд Аргинвост пришёл сюда, я поступил к нему на службу, но уже давно его не видел. Нельзя сказать, что я долго ему служил. Теперь мы все чему-то служим. Я уже не знаю чему.

— Что до сих пор держит тебя на этой земле? — спросил Гарэн.

— Клятва.

Халкнор повернулся к воину:

— Гарэн, опиши человека из своего видения.

— Где-то я уже слышал слова о клятве. Ко мне приходил седой мужчина. При жизни ему было около пятидесяти: седые волосы, седая борода. В видении он просил меня прийти в эти земли и помочь его людям освободиться от тьмы. Ты слышал о чём-нибудь подобном?

— Твоё описание очень похоже на лорда Аргинвоста.

Гарэн обнажил плечо и показал зелёно-голубой знак.

— Эта татуировка появилась после того, как я очнулся здесь в одних лохмотьях.

Дарзин повернул к изображению пустые глазницы.

— У многих из нас был такой знак. К сожалению, на своём теле я уже ничего подобного увидеть не могу.

— Если это действительно был лорд Аргинвост, что нам нужно сделать? — спросил Гарэн. — Что освободит вас от этой земли?

— Наверное, он хочет, чтобы здесь наступил мир. Чтобы всё стало таким, как прежде. Но чего именно он требует, я не знаю. Когда-то на этом маяке горел свет. Он освещал большую часть долины.

Гарэн поднял голову к тёмной лампе.

— Почему он больше не горит?

— Погас.

— Его можно зажечь?

— Наверное.

Ни масла, ни другого горючего в комнате не нашлось. Осмотрев устройство, путники решили, что свет был магическим. Пустой постамент явно предназначался для предмета, связанного с лампой.

— Если ты здесь так давно, то должен знать, чего не хватает, — произнёс Халкнор. — Механизма? Артефакта?

— Я не знаю.

— Ты отсюда совсем не выходишь? — спросил Гарэн.

— Иногда выходят другие. Охотятся на приспешников Страда, воюют с ним. Иногда с кем-нибудь ещё — как получится. Но я остаюсь здесь. Я смотритель маяка.

— И при этом ничего о нём не знаешь.

— Тем не менее я его храню.

Сора приблизилась к мертвецу.

— Какую клятву ты принёс?

— Ту же, что и все рыцари лорда Аргинвоста. Клятву верности. Я присягнул ему, когда ещё был рыцарем.

В башне нашлось немного уцелевшего снаряжения: стёганый доспех, цеп, булава, метательное копьё и пустые ножны.

Ульф надел стёганый доспех и взял булаву, которую передала ему Сора. Гарэн закрепил на поясе пустые ножны. Халкнор осмотрел копьё, но оставил его на месте.

— Что сейчас происходит в усадьбе? — спросил он Дарзина. — Мы видели пауков. Кто ещё там обитает?

— Это по-прежнему наш оплот. Наша цитадель, откуда мы держим оборону. Там находится наш глава.

Гарэн нахмурился.

— Он такой же, как ты? Всё ещё ходит?

— Что ты называешь жизнью?

— Его тоже удерживает клятва?

— Возможно.

— Какую клятву принёс ваш глава?

— Не знаю. Но он полностью подчинялся лорду Аргинвосту.

— Разве Аргинвост не был главой ордена?

— Теперь уже нет. Лорда Серебряного Дракона убили в сражении.

— Дракона?

— Кроме посвящённых рыцарей, никто не знал, что дракон умеет принимать человеческий облик.

— Где в усадьбе находились его покои? Где он мог говорить со мной?

— На втором этаже есть зал совещаний. Там бывал лорд Аргинвост. Теперь в этом зале, возможно, находится Владимир — его первый рыцарь и нынешний глава ордена.

— Где погиб лорд Аргинвост? — спросила Сора.

— Я не видел. Знаю только, что люди Страда отсекли ему голову и забрали череп.

Халкнор решил, что ночью покидать башню не стоит.

— Твои соратники выходят только ночью?

— Они могут действовать и днём. Но чаще выходят ночью.

Гарэн оглянулся на лестницу.

— Тогда зачем ты заперся? Дверь была заложена изнутри.

— Я не запираюсь.

— Баррикада простояла там очень давно. Возможно, когда-то ты сам её поставил.

— Может быть. Давно.

Дарзин упомянул другого призрака, который иногда приходил в башню.

— К тебе? — спросил Гарэн.

— Наверное. Я его игнорирую.

— Как он выглядит?

— Как мужчина. Призрак мужчины. Приходит, молчит и занимается своими делами.

— Какими? — уточнил Халкнор.

— Призрачными.

— Музыку ты когда-нибудь слышал? — спросил Гарэн.

— Нет.

— Сегодня ты был у окна?

Дарзин покачал головой.

— Я не поднимаюсь и к окну не подхожу.

Ульф перевёл взгляд на занавешенное окно.

— Тогда кто там стоял?

— Привидение.

Халкнор повысил голос:

— Призрак, можешь не прятаться.

Гарэн подхватил его призыв:

— Если ты здесь, если связан с этим замком и этими землями, если, подобно Дарзину, не можешь обрести покой и всё ещё держишь клятву, явись нам. Расскажи о себе.

В комнате похолодало. По полу и стенам начал расползаться иней.

Позади путников возникла тёмная полупрозрачная фигура невысокого мужчины, отдалённо напоминавшего гнома.

Призрак молча смотрел на них, не мигая.

Халкнор повернулся к нему.

— Ты можешь с нами разговаривать?

Рот призрака не открылся, однако он ответил утвердительно. Затем медленно переместился к окну и устремил взгляд наружу.

— Кто ты?

— Я не знаю, кто я. Я заперт здесь с момента своей смерти.

— Ты привязан к этому месту или к какому-то предмету?

Клятва у погасшего маяка

Безымянный дух не знал, что удерживает его в башне. Больше всего он хотел покинуть это место.

— Где ты умер? — уточнила Сора.

— Здесь. В маяке.

При жизни призрак служил конюхом. Он умер на первом этаже, у самой двери. Перед смертью успел запереться внутри и завалить вход, но почему это сделал и что случилось потом, не помнил.

— Мы можем помочь тебе упокоиться? — спросил Халкнор.

— Очень хотелось бы верить, что да. Но, боюсь, все мы обретём покой, лишь когда эти земли станут такими, какими были до осквернения, до восстания мёртвых.

Сора предложила утром похоронить его останки, если от них ещё хоть что-нибудь сохранилось.

— Попробуйте. Я буду рад любой помощи. Но хочу предостеречь вас: не ходите в усадьбу и не пытайтесь договориться с её нынешними обитателями. Рассудок давно покинул их. Они уже не те благородные рыцари, которыми были прежде. Теперь это падшие воины, нежить, предатели и преступники.

Халкнор вспомнил слухи о могущественном мече, хранящемся в усадьбе. Гарэн предположил, что реликвия может принадлежать Владимиру.

— О мече я ничего не знаю, — поведал дух. — Но когда-то Владимиру, бывшему послушнику монастыря, и вправду достался другой предмет — святой символ, помогавший рыцарям в былые времена. Он освещал Владимиру путь и помогал бороться с тьмой. Что стало с ним теперь, мне неизвестно.

Символ имел форму пятиконечной звезды.

Ульф принялся выяснять, не удерживает ли призрака одежда, неисполненное обещание или давняя клятва.

— Никто из нас не исполнил своего обещания, — отозвался дух. — Мы поклялись очистить эту землю от зла, противостоять ему. Но перестали.

— Но ты ведь был конюхом.

— И всё же я тоже клялся в верности лорду Аргинвосту.

Рыцарской клятвы безымянный конюх не приносил — только клятву верности.

Пока остальные разговаривали, Халкнор отошёл в угол и попытался устроиться на ночлег, отвернувшись от призрачной фигуры у окна. Сора попросила духа показать место его смерти. Он провёл её вниз, к двери. От скелета давно ничего не осталось — лишь костная пыль. Сора нашла обрывок ткани, осторожно собрала в него прах, завязала узлом и вернулась наверх. Утром она собиралась похоронить останки конюха.

С высоты башни к северу едва проступала гора Бараток, а перед ней угадывалось озеро Зарович. Всё остальное тонуло в тумане. На юге лес редел и переходил в болотистую местность; дальние горы отсюда не просматривались.

Дарзин по-прежнему сидел, прислонившись к постаменту. Невозможно было понять, спит ли он: мертвец не двигался и не менял позы.

Внизу, за оградой кладбища, лежала усадьба. Крыша верхних этажей обвалилась, особенно над большим залом, где зиял широкий провал. Через него можно было заглянуть внутрь. Здания и ограда были сложены из камня, а дорога от кладбища тянулась дальше, к усадьбе.

Прах у разрытой могилы

Бегство от горящей паутины

Утром Сора отыскала металлический наконечник лопаты. Черенка в башне не нашлось, и Халкнор протянул ей копьё. Насадив наконечник на древко, Сора выглянула наружу.

За дверью лежало кладбище. Между могилами стлался туман. Одни захоронения были разрыты, другие оставались нетронутыми.

Сора подошла к разрытой могиле. На дне виднелась лишь сырая земля. Не касаясь её руками, чародейка опустила в яму узелок с прахом безымянного конюха и осторожно прикопала самодельной лопатой.

Ульф прочёл молитву за упокой:

— Тот, кто по доброй воле принёс клятву этим землям и верно служил им, исполнил её при жизни. Да обретёт его дух покой.

Гарэн встал рядом.

— Я явился сюда, чтобы сдержать клятву. И до упокоения собственной души постараюсь исполнить её за всех, кто уже не способен исполнить свою.

Несколько часов они засыпали могилу. Закончив погребение, путники подождали, не явится ли конюх и не подаст ли знак, но призрак не появился. Обрёл он покой или по-прежнему оставался в башне, они так и не узнали.

Перед уходом спутники прикрыли дверь маяка и вновь подперли её уцелевшими обломками баррикады. Возвращаться через усадьбу Халкнор не хотел.

— Я открою нам другой проход.

На противоположной стороне башни каменная кладка поплыла, и в стене проступил проём. Через него спутники выбрались в поле по другую сторону владения.

Прежде чем уйти, Халкнор решил отвлечь пауков и лишить их укрытия. Он направил огонь на паутину, покрывавшую усадьбу. Пламя побежало по белым нитям, и пауки один за другим хлынули наружу, разбегаясь во все стороны.

— Уходим, — бросила Сора.

Халкнор призвал боевых коней, и спутники, вскочив в сёдла, понеслись через поле. Почти у самого леса призрачные очертания скакунов начали меркнуть. Всадники почувствовали, как слабеют чары, и успели соскочить прежде, чем кони окончательно исчезли.

Дальше пришлось идти пешком.

Сойка среди сосен

Лес встретил их соснами и тьмой. Первым шёл Ульф в найденном в башне стёганом доспехе.

Между деревьями скальд заметил человеческий силуэт. Незнакомец в вистанской одежде стоял спиной к путникам и, слегка сгорбившись, возился с чем-то у земли.

Халкнор бесшумно двинулся вперёд и скрылся из виду. Гарэн всмотрелся в просвет между стволами. Вистани свежевал оленя, стягивая с туши шкуру.

Воин оглядел лес в поисках других охотников — и в тот же миг Ульф ощутил у шеи холод металла. Нож прижался к коже.

— Замрите. Не двигайтесь. Кто вы?

Незнакомец неохотно отвёл лезвие.

— И что вы здесь высматриваете?

Халкнор объяснил, что они очнулись неподалёку в нынешнем состоянии. Гарэн подтвердил: шли своей дорогой, внезапно провалились в беспамятство, а пришли в себя уже здесь.

— Любопытно. Только пахнет враньём.

Охотник с ножом крикнул по-птичьи, подражая сойке-пересмешнице. Вистани у оленьей туши отозвался. Первый охотник спрятал оружие за голенище и направился к остальным.

Едва спутники собрались вместе, охотник у туши вновь обвинил их во лжи. Халкнор ответил резко. Вистани не стал продолжать спор и первым ударил полуорка.

— Это засада! — крикнул Халкнор.

Охотник с ножом выхватил саблю, но Гарэн уже бросился на него. Первый удар вистани отвёл, следующий пропустил. Следом подоспела Сора с самодельной лопатой наперевес и с размаху ударила его металлическим наконечником.

Охотник у туши дважды полоснул Халкнора. Тем временем вистани с саблей отвернулся от Гарэна и повернулся к Соре.

— Жалкое создание, — бросил Гарэн.

Пока враг отвлёкся на драконорождённую, воин всадил клинок ему под мышку, затем в бок. Сора снова занесла лопату над головой, но промахнулась.

Тогда она выдохнула золотистое пламя прямо в лицо охотнику. Огонь охватил его с головы до ног.

Халкнор обратился лютоволком и ринулся на горящего противника, стараясь не повредить доспех. Он сбил вистани с ног и разорвал его.

Тем временем Гарэн и Ульф одолели второго охотника у оленьей туши. Когда оба противника перестали сопротивляться, Ульф и Сора затушили горящее тело.

С убитых сняли два кожаных доспеха; один забрала Сора. Ей же достался меч. Остальные вещи и рюкзаки нападавших путники забрали с собой.

Разделанную оленью шкуру взяли, чтобы при необходимости сойти за обычных охотников. Останки прикопали в лесу. Перед уходом спутники внимательно осмотрели тела, но не нашли ни блестящих знаков, ни символов клана — лишь тёмные сосны безмолвно окружали свежую землю.