Глава 12

Книги и огонь

Открытый дверной проём на верхнем лестничном пролёте закрывала тёмная завеса. За ней нельзя было различить ни стен, ни пола. Укороченное копьё Ульфа уже показало, что происходит с предметом, который пересекает эту границу.

Сил после боя с Аббатом почти не осталось. Ульф предложил отдохнуть. На узкой винтовой лестнице они могли хотя бы не опасаться огра: Колвин сюда не помещался. Что скрывала завеса и можно ли миновать её живым, никто не знал.

— Давайте вторую башню посмотрим, — сказала Сора.

Халкнор согласился, и они спустились в зал. После боя по полу были разбросаны блюда, тарелки, бокалы и кубки; между ними растеклось вино. Его сладкий запах смешивался с ладаном. Музыка, прежде звучавшая здесь, исчезла.

Главный вход оставался забаррикадирован деревянным столом. Из зала две лестницы вели в башни, а ещё одна дверь открывалась наружу, к кладбищу. Для Колвина эта дверь была слишком узкой. Ульф предложил подпереть эту дверь скамьёй, но Гарэн не видел в этом надобности.

Сора поискала на стенах оружие, но не нашла. Она стала высматривать что-нибудь блестящее. Халкнор приоткрыл дверь во вторую башню. За ней начиналась чистая винтовая лестница с факелами; первый поворот скрывал всё, что находилось выше. Он пошёл впереди, Сора — следом. Ульф остался у алтаря, а Гарэн задержался в зале.

Примерно на середине подъёма Халкнор и Сора встретили закрытую дверь. Друид не стал касаться её рукой: вытянул терновый кнут и ударил. Дверь дёрнулась, петли скрипнули, но проход не открылся. Тогда Сора достала длинный меч и толкнула дверь клинком. Дверь открылась.

За ней оказалась небольшая библиотека. Два стеллажа, столик, стул; всё чисто, книги стоят ровными рядами.

— Ульф, тут книги! — крикнул Халкнор вниз.

Ульф услышал, но не ушёл от алтаря. Рядом стоял маленький стол с резной раскрашенной шкатулкой. Внутри и возле неё лежали медные и деревянные амулеты: прямоугольные, похожие на полумесяц, круглые. Ульф не узнавал, кому они посвящены. Он закрыл глаза и медленно провёл над ними ладонью, пытаясь почувствовать хоть какой-нибудь отклик.

Посередине шкатулки рука остановилась. Ничего не произошло. Ульф повёл её дальше, затем открыл глаза и выбрал круглый медный амулет с изображением, отдалённо напоминавшим розу. Металл был холоден. Ни тепла, ни необычного чувства амулет пока не давал.

Гарэн подошёл посмотреть, что удерживает спутника возле алтаря. Ульф уже выкладывал безделушки из шкатулки на стол.

— Это действительно что-то значит? — спросил Гарэн.

— Смысл ведь не в том, чтобы нацепить случайную побрякушку, друг мой. Я должен понимать, что в этой вещи есть след или хотя бы отголосок истинной веры. Я пытаюсь почувствовать, отзовётся ли что-нибудь в моём сердце — и в одном из этих предметов.

Гарэн посмотрел на шкатулку. Обычное дерево, резьба, краска.

— Тут надо заканчивать. Если хочешь, можем взять с собой.

Ульф разложил амулеты отдельно: теперь можно было проверить, что привлекло его внимание — они или сама шкатулка.

Наверху Сора подошла к книге на столике. На обложке было написано: «Гимн Солнцу». Замков на ней не оказалось. Сора открыла оглавление, затем одну из страниц с молитвами и узнала сборник, посвящённый Латандеру — богу, которого в Баровии называли Утренним Владыкой. Она закрыла книгу и убрала в сумку.

Халкнор прошёл между шкафами, высматривая часто вынимаемый том или потрёпанный корешок. Ни один не выделялся. Сора тоже оглядела полки: книги различались цветом, возрастом и переплётом, но ничего примечательного она не заметила. Кроме книг, на полках ничего не было.

Халкнор отодвинул занавеску. В щели между шторами до этого пробивался свет; теперь стал виден двор. Колвин переваливался из одного крыла аббатства в другое с большим котелком.

На подоконнике стоял кувшин. Халкнор поднял его и почувствовал терпкий, душистый запах винограда. Сделал глоток. Возникло лёгкое, неуловимое ощущение — и ушло раньше, чем он сумел понять, что это было.

— Сора, бодрит. Что-то в нём есть.

Она взяла кувшин и тоже попробовала отпить. Пусто.

— Ты всё выпил?

— Было настолько вкусно, что я не заметил.

Запах вина оставался, но пить уже было нечего.

— У тебя слишком большой рот.

Халкнор поставил кувшин и предложил идти выше. Библиотеку оставили открытой для Ульфа.

На следующем пролёте стояла дубовая дверь, окованная металлом. Халкнор снова попробовал терновый кнут, но тот ударил по каменной стене, выбив искры. Друид покачнулся; Сора удержала его от падения. Она подставила к двери меч и попыталась толкнуть. Дверь не сдвинулась. Тогда Сора просунула клинок в ручку. Ручка отломилась.

— Прекрасно.

Халкнор попробовал открыть дверь без ручки, но толчком она не поддавалась. Он подобрал ручку, приложил на место и произнёс заклинание починки. Дерево соединилось. Он взялся за восстановленную ручку и потянул дверь на себя.

Из комнаты ударил смрад.

Халкнора вырвало прямо на лестнице. Сора едва сдержала рвоту и сняла со стены факел, чтобы осветить помещение. Оно было завалено частями человеческих и животных тел.

В свете показалась голова без тела. Две трети женского лица ещё сохранились, остальное сгнило; к недостающей части было пришито что-то чужое, возможно орлиное крыло. Из разорванной шеи свисали высохшие вены и сухожилия. Рядом лежал почти законченный сшитый мужчина. В нём угадывались черты по меньшей мере трёх людей: юноши, взрослого и старика.

Халкнор создал пламя и бросил его внутрь. Сора выдохнула огонь в комнату. Они закрыли дверь. За ней затрещало; через щели потянулся дым, поднимаясь по лестничному проёму к крыше.

Башня была каменной, перегородки — деревянными. Халкнор прикинул, сколько может гореть всё, что осталось в мастерской: несколько часов, возможно полдня. Ждать у двери они не стали. Вернувшись в библиотеку, он выглянул в окно и позвал смотрителя.

— Колвин! У нас с Аббатом комната загорелась. Мы помогаем тушить, всё нормально, не беспокойся. Сколько у тебя пустых вёдер?

— Три!

— Заготовь с водой. Если понадобится, позовём. И защищай всех: пусть к нам никто не заходит, чтобы в пожаре не пострадали. Мы сами потушим.

Внизу Ульф закончил вторую проверку. Он провёл ладонью сперва над пустой шкатулкой, потом над разложенными амулетами. Над круглым медным предметом его щеку слегка покалывало — необъяснимо, как от маленького электрического разряда. Большего он не узнал. Убрал амулет и направился на зов.

Они встретились на лестнице. Сора достала «Гимн Солнцу» и передала ему.

— Позволишь? — спросил Ульф, принимая книгу. — Это очень интересно. Спасибо, что нашли и сохранили её. Там ещё что-нибудь было?

— Библиотека цела, — ответил Халкнор. — А на верхнем этаже мастерская Аббата. Сшитые трупы, разложение. Мы её подожгли. Но у меня появился план.

Он предложил воспользоваться обгоревшим мужским телом и выдать его за погибшего в пожаре Аббата.

— Колвина нам убивать незачем. Он ухаживает за этими существами. Они же как дети — без него с голоду умрут. Пусть остаётся за главного, и они продолжат жить.

Гарэн хотел сначала понять, насколько смотритель разумен и не выпустит ли всех сразу, узнав о смерти хозяина. Халкнор считал Колвина исполнительным: ему можно объяснить, что делать, и потом навещать. Гарэн спросил и о запертых в другом крыле, но Халкнор их ещё не видел.

О большой женщине из другого крыла они говорили иначе. Халкнор хотел избавиться от неё как от противоестественного создания, но сейчас сил не хватало даже на новое столкновение. Сперва решили дождаться, пока мастерская прогорит. Ульф и Гарэн обсудили, как подкрепить рассказ о гибели Аббата светом и иллюзией; скорбное выступление предстояло Ульфу.

К завесе решили пока не возвращаться: силы Халкнора на рассеивание магии ушли на книгу.

В библиотечном комоде нашлась пара пледов. Халкнор расстелил их на полу, и спутники устроили передышку.

Свет в аббатстве

Ульф открыл молитвенник. Гарэн попросил у него медную розу.

Амулет лёг в ладонь. Гарэн рассмотрел изображение и проколол себе палец. После возвращения с острова у него не было ни пульса, ни обычной крови; что даст эта попытка, он ещё не знал.

Ульф читал про себя. Его губы не произносили молитву вслух, но Гарэн услышал её у себя в голове:

«Светом мы рождённые, во тьме не погибнем. Солнце над нами, вера внутри нас. Да отступят мёртвые, да рассеются тени. Ибо свет Утреннего Владыки сильнее самой смерти».

От этой молитвы на проколотом пальце выступила маленькая капля крови. Она стекла по пальцу и упала на амулет.

Роза и кровь

Гарэн сжал медную розу, размазывая каплю в ладони.

— Пусть туман Баровии раскроет мне все свои тайны.

Он попытался опознать предмет.

Что-то сжало амулет в его руке. Перед Гарэном возникла женщина лет пятидесяти, в серой тунике. Она тоже держала медную розу и шептала слова на незнакомом языке. Гарэн постарался запомнить хотя бы одно: «солум».

Когда образ исчез, амулет стал тяжелее. Гарэн проверил, можно ли раскрыть его, как медальон, но роза не открывалась.

Гарэн протянул предмет обратно.

— Когда ты читал молитву, я слышал её в голове. Потом женщина сказала несколько слов на языке, которого я не знаю. Запомнил только «солум».

— Этот голос принёс тебе покой? — спросил Ульф.

Гарэн не ответил на вопрос. Он передал амулет, предложив Ульфу самому попробовать разобраться.

В явившейся женщине Гарэн опознал Святую Марковию. Медная роза, скорее всего, была её святым символом, способным помогать владельцу сопротивляться воздействиям на разум. Ульф пока знал меньше: он ощутил тяжесть предмета и видел, что со спутником что-то произошло. Следов крови на амулете уже не осталось — они остались на ладони Гарэна.

Ульф не надел розу. Держал её, перебирал пальцами и продолжал читать. За время передышки Гарэн восстановился после прежнего боя; Халкнор и Сора тоже подлечились и вернули часть сил.

К полудню пожар наверху стал громче. Серый туман плотно окружил аббатство: за стенами почти ничего нельзя было рассмотреть. Гарэн выглянул, пытаясь увидеть, идёт ли кто-нибудь из Крецка, но дорога скрылась.

Ждать ещё несколько часов Халкнор не хотел.

— Выходим с общей легендой. Аббата придавило балкой крыши, мы пытались спасти.

Он слегка опалил огнём свою одежду и кожаный доспех. Ульф сделал то же самое, затем согласовал, кто будет говорить и как остальные поддержат рассказ. Обгоревший труп пока не вынесли: мастерская ещё горела, а через дыры в двери пробивалось пламя.

— Ты возьмёшь на себя долг следить за этим местом, — сказал Халкнор Ульфу. — Здесь не останешься, у нас ещё дела. Но будешь следить.

Халкнор подошёл к Ульфу и сотворил наставление.

— Говори проще, чтобы он понял, что происходит.

Ульф надел медную розу и зажёг на ней магический свет. Они убрали баррикаду и вышли во двор.

Колвин ждал с тремя вёдрами: два держал в руках, третье лежало на боку возле ноги. Одна из его голов напоминала лицо подростка.

— Что там?

Гарэн опустился на камень, изображая скорбь.

— Нет! Не может быть! — сказал Колвин.

Ульф выступил вперёд.

— Аббат покинул нас. Но свет хранит это место. Его священный долг продолжу я.

Он показал светящийся амулет. Колвин не сразу поверил; повторял, что Аббат не мог погибнуть.

— Его душа передала мне свет, и я теперь храню это место.

Смотритель опустился на колени. Даже так он оставался выше Ульфа.

— Твоя жизнь будет наполнена смыслом и дальше, — сказал скальд. — И это место будет сохранено всеми нами.

Колвин молчал, склонив головы. За спиной Ульфа ненадолго появился образ Аббата — иллюзия, которую создал Гарэн. Колвин заметил его. Ульф положил ладонь на руку смотрителя и подержал её, потом погладил. Колвин обнял его и слегка прижал к себе.

— Свет останется с нами. Все вместе сохраним это место.

Колвин встал и шаркающей походкой дошёл до козы. Сел рядом и начал гладить её.

Ульф хотел расспросить его о жизни аббатства: чего не хватает, что здесь хорошо, что плохо, как дальше заботиться об обитателях. Но смотритель пока был малословен. Скальд решил подождать.

Оставались другое крыло и комната с завесой. После отдыха Халкнор снова мог принимать звериный облик, но сил на заклинания это не вернуло. Он вспомнил подъём по лестнице: окна у непроницаемого помещения не было. Сора могла попытаться перенестись за преграду пространственной дверью, но никто не понимал, куда она попадёт. Для работы с камнем друиду пока требовалось восстановить магические силы.

Гарэн предложил обманом отправить за завесу одного из обитателей: сказать, что там спрятался Аббат, и попросить найти его и вернуться.

— Я не одобряю эту идею, — сказал Ульф.

Сам Гарэн тоже не хотел жертвовать существом. Халкнор не хотел испытывать завесу на живом разумном существе. Большая женщина, которую они называли големом, на лестнице не поместилась бы. Халкнор с Сорой направились в другое крыло, а Ульф предложил Гарэну вернуться к словам из видения.

— Когда ты взял амулет и он стал тяжелее, ты что-нибудь почувствовал?

— Перед глазами появилась женщина.

— Она что-то сказала?

— Да. На непонятном языке. Я могу повторить пару фраз на слух, но уже не всё помню.

Ульф решил провести обряд понимания языков. Для него они выбрали кладбище.

Во втором крыле Халкнор открыл дверь в длинный тёмный коридор. Факелов здесь не было. Он создал пламя и пошёл медленно, помня, кто вышел им навстречу в прошлый раз.

К первой решётчатой двери слева прижались лица: человеческие, волчьи, кроличьи, с другими звериными чертами. На свет зрачки менялись, сужались. Обитатели молчали и смотрели на пришедших.

С противоположной стороны доносилось детское пение. За деревянной дверью с маленьким решётчатым окошком несколько голосов не вполне в лад повторяли:

— В мрачном доме на горе старый дьявол жил. Крови выпил у неё, а потом убил.

Халкнор заглянул внутрь. Три столь же неестественные фигуры сидели на голом сыром полу. В одном углу с потолка почти текла вода. В лужах лежали грязные тряпки. Одна из фигур заметила его, взяла миску и стала бить ею по полу.

— Еда! Еда! Еда!

Две другие подхватили. Требование разносилось дальше по коридору, от камеры к камере. В темноте появилась надвигающаяся высокая фигура. Сора хлопнула Халкнора по плечу. Они вышли и прикрыли дверь.

Халкнор успел оценить, что здесь могло гореть: деревянные двери, балки, крыша. Снаружи они заговорили о запертых существах. Он сомневался, гуманно ли оставлять их в таком состоянии. Сора напомнила, что второй пожар вызовет у Колвина подозрения. Халкнор предложил отравить еду или попросить смотрителя убивать тех, за кем он ухаживал.

Решения не приняли. Запертые продолжали жить.

На кладбище Ульф и Гарэн выбрали тихое место вдали от ухоженной могилы Татьяны, к которой Гарэн советовал не приближаться. Ульф начал обряд: перебирал слова на знакомых и незнакомых спутнику языках, сначала путался, затем бормотание стало ровнее и тише. Наконец он замолчал и подал знак.

Гарэн как сумел повторил услышанное в видении.

Ульф узнал молитву, которую читал в книге. Он не выяснил, кто была женщина, но слова удалось распознать.

— Значит, здесь всё-таки есть свет, — сказал он. — Как бы его ни называли. Пробивается ли он сквозь туманы извне или живёт здесь, пусть тускло, — он есть.

— Может, остался от старых времён, — ответил Гарэн. — В таких реликвиях. И в душах верующих. Больше нигде.

— Если остался, мои помыслы не напрасны. За ними что-то есть. Спасибо тебе.

Гарэн снова заговорил о молитве.

— Но моё нынешнее состояние… Латандер ведь борется с такими существами. Я получил какой-то отклик.

— Что ты чувствовал? Что видел, кроме образа?

— Она сжимала что-то в моей руке. И это не было враждебно. Скорее… будто оставляла после себя надежду.

— Для меня это необычайно ценно.

— Я даже ничего не понимаю.

— Поверь, друг мой, я тоже. Но чувствую, что мне многое предстоит узнать. И скажу честно: Владыка Рассвета старается искоренить из мира то, чем ты стал…

По воротам ударили.

— Открывайте, мерзавцы!

Ульф оглянулся на звук и наложил тишину на ворота. Стук и крик исчезли в пределах заклинания.

Он договорил:

— Возможно, он же поможет твоей душе. Или тебе самому вновь обрести радость жизни.

Между двумя воротами

Аббатство защищали двое ворот. За внешними начинался двор с огородом и кладбищем; внутренние отделяли от него пространство между крыльями. Над внутренним проходом были площадки с зубцами.

Халкнор и Сора уже вышли из крыла с клетками и шли искать остальных, когда тишину у внешних ворот рассеяли.

— Они здесь! Стрелок, поджигай!

Халкнор позвал Колвина.

— Кто-то узнал, что Аббата не стало, и сюда пришло зло!

— Что делать? — спросил смотритель.

— Враги пришли убить нас всех, — объяснил Ульф.

— Всех. И коз тоже, — добавил Гарэн.

Колвин взял большую дубину с пояса. Халкнор попросил позвать высокую женщину из другого крыла.

— Она тебя послушается?

— Обычно она только Аббата слушается. Попробуем.

Колвин ушёл внутрь. Спутники отступили за внутренние ворота и заперли их. Халкнор произнёс починку над воротами на случай, если в них что-то расшаталось, а Гарэн подтащил к проходу ящики и вёдра, чтобы загородить створки.

Снаружи продолжали кричать:

— Кто там? Среди вас есть сэр Гарэн?

— А с какой целью интересуетесь? — спросил Халкнор.

— Нету такого, — ответила Сора.

— Это святое место, — сказал Халкнор. — Сюда нельзя приходить с оружием.

— Это я решаю, какое место святое! Ломай ворота, это они!

— Ты кто, пёс подзаборный? — крикнула Сора. — Закрой рот!

Ульф поднялся на площадку и усилил свою речь чарами.

— Стены святой обители для вас закрыты! Назовите цель визита!

Ответом стали новые удары.

— Приказываю отойти от этих стен. Иначе кара падёт на ваши души — в этой жизни и в следующей!

— Я сейчас выломаю дверь и покараю тебя!

— Ты определил свою судьбу.

Сора заняла место за зубцом и стала следить за внешними воротами. До них было около ста десяти футов. Отсюда она могла достать противника мистическим зарядом, если тот покажется.

Ульф спросил, есть ли запасной выход.

— Нету, — ответила Сора.

Халкнор пошёл проверить Колвина. Открыл дверь в крыло и в глубине тёмного коридора увидел две большие борющиеся фигуры.

— Она не хочет выходить? Отпусти её, пусть идёт за нами!

— Она меня держит! Хватит!

Халкнор бросил пламя женщине под ноги. Она не отвлеклась. Ульф спустился и подошёл к двери.

— Оставьте склоки. Направьте свой гнев против тех, кто пришёл осквернить эти стены.

Колвин попросил убедить женщину. Ульф шагнул внутрь и подсветил ей лицо амулетом. Свет раздвинул обычную темноту: смотритель стоял на одном колене, а женщина удерживала его сверху. Ульф попытался послать ей приказ прямо в голову — отпустить Колвина и защищать ворота. Она не подчинилась. Смотритель ударил дубиной и опустился на второе колено. Халкнор ударил терновым кнутом по её ногам, но сбить её не сумел.

На внешних воротах тем временем провалилось несколько досок. Сора увидела пробившийся молот и мелькнувшее движение. Выпущенный ею заряд угодил в дерево, сделав ещё одну дыру.

— Там колдун! — закричали снаружи.

Халкнор попробовал привлечь запертых обитателей.

— Вас кормит Колвин! Сейчас будет еда, но эта женщина её отбирает!

За дверью затрясли решётку, однако замок оставался заперт. На поясе смотрителя друид заметил связку ключей. Подскочил и схватился за неё.

В этот момент женщина повалила Колвина. Оба рухнули на Халкнора. Он оказался на полу под их телами, всё ещё держась за ключи. Женщина душила смотрителя; лица обеих голов посинели. Ульф светил ей в глаза и требовал слушаться нового настоятеля, но она его игнорировала.

Гарэн прибежал на шум падения.

— Кого она слушает?

Он стал подбирать голос Аббата, повторяя:

— Отпусти его. Защищай аббатство.

Женщина разжала хватку и бросилась прыжком к стоявшим рядом. Она оказалась немного позади Ульфа. Освобождённый Колвин остался лежать; под ним Халкнор превращался в саблезубого тигра.

— Она ненавидит Аббата! — крикнул друид. — Делай иллюзию и веди её к воротам!

Из пролома во внешних воротах вылетели два болта: один прошёл мимо Соры, другой ранил её. Дыры стали больше. Теперь она различила лицо стрелка в шлеме и послала туда два заряда. Первый не попал, второй ударил в противника и отбросил его от ворот.

— Негодяйка! — донеслось снаружи.

В коридоре Халкнор уже стоял тигром. Колвин лежал в слюне и крови; изо рта одной головы текла кровь. Друид прыгнул на женщину, пытаясь сбить её массой зверя. Она устояла и повернула голову к нему.

Гарэн выбежал во двор. При отступлении женщина попыталась схватить его и толкнула в спину. Он выбрался наружу, побежал к внутренним воротам и оттуда снова заговорил голосом Аббата:

— Мёртвая тварь! Делай, что велено. Уничтожь тех, кто ломает ворота! Я тебе приказываю!

Ульф поддержал Гарэна вдохновением.

— Мы её не бьём! Бежим к воротам!

Он тоже вышел из крыла. Женщина ещё задержалась у тигра: один её удар прошёл мимо, другой попал. Халкнор начал вытаскивать Колвина наружу.

Сора снова выглянула к пролому. Болт прошёл рядом с её головой. Она ответила двумя зарядами; оба попали в стрелка и отшвырнули его дальше. После этого Сора скрылась за зубцами и переползла к другому месту.

Гарэн разбирал баррикаду внутренних ворот: раскидывал ящики, убирал вёдра, освобождая хотя бы одну створку. Ульф помог открыть проход.

Женщина вышла из крыла, пригнувшись в дверях. На ней был драный серый балахон. Она подошла и схватила Ульфа, подняла его и ударила.

Халкнор оставил Колвина и разбежался к воротам. Второй наскок сбил женщину. Она выпустила Ульфа и упала так, что верхняя половина тела оказалась за проходом, а ноги — ещё внутри.

Гарэн и Ульф взялись за створки, пытаясь вытолкнуть её до конца. Не получилось: она была слишком тяжела. Женщина поднялась и схватила лежавший рядом деревянный засов. Дважды попыталась огреть им спутников — дважды промахнулась. Они воспользовались её движением, вытолкнули наружу и захлопнули створку.

Засов остался с той стороны. Халкнор всей массой тигра привалился к воротам.

Гарэн поднялся на площадку, прикрываясь щитом, и попробовал направить женщину дальше, к внешним врагам. Голос Аббата снова требовал защищать обитель. Она подняла голову именно на Гарэна. Подошла к стене и попыталась выломать камень, но не смогла. Затем развернулась и начала бродить по внешнему двору.

Внешние ворота больше не били. Ульф тоже поднялся наверх и прислушался, но по шуму внутри и через толстые стены нельзя было понять, куда делись преследователи. Халкнор попытался учуять их; вместо этого различил запахи обитателей аббатства и овощей на грядках.

— Трусы! — закричала Сора.

Горы вернули ей эхо.

Женщина ушла в сторону огорода и пока не ломилась обратно. Ульф осторожно приоткрыл внутреннюю створку, забрал брошенный засов и вернул его на держатели. Халкнор получил возможность отойти от ворот.

Он прокрался тигром к внешнему входу. Сквозь проломы виднелись только ближний участок дороги и туман. В грязи остались следы, но людей не было.

Пока друид проверял путь, Гарэн вернулся к Колвину.

— Нужно сварить кашу, выпустить их во внутренний двор и покормить. Пусть гуляют.

У смотрителя заговорила другая голова:

— Этих нельзя выпускать. Они же сумасшедшие!

Ульф спросил, чем от них отличаются Отто и Зигфиг.

— Умнее будут. Почти как ты.

— А как Аббат их разделял? Кто умный, кто нет?

— Он сказал: эти умные, эти нет.

— Значит, мне надо перенимать его мудрость.

При упоминании Аббата Колвин снова заплакал. Камеры остались закрыты.

Халкнор снял балки с внешних ворот и открыл их. Следы уходили вниз по дороге. Ни вдоль стены, ни к другой стороне аббатства они не сворачивали. Друид решил не выслеживать ушедших: встреча могла оказаться засадой, а на сегодня он хотел остаться здесь.

В огороде по-прежнему ходила женщина. От выгоревшей башни начали падать деревянные балки.

Халкнор вернулся к своим и принял обычный облик. Внешние ворота следовало снова запереть, чтобы женщина не ушла в Крецк и чтобы новое вторжение пришлось хотя бы начинать с шума. Гарэн и Сора быстро поставили обе балки. Ульф впустил их через внутренний проход и вернул засов.

Оба входа опять были закрыты. Женщина оставалась во внешнем дворе.

Еда для запертых

О Колвине вспомнили вместе с требованием еды. Его раны после борьбы никуда не делись. Халкнор подошёл и исцелил смотрителя.

Ульф спросил о женщине.

— Сумасшедшая, — ответила одна из голов. — Я всегда говорил: надо её палкой посильнее. А Аббат — не надо. Она должна этих охранять.

— Чтобы они не выбегали или чтобы к ним никто не зашёл?

— Не знаю.

— Они всё-таки хотят есть. Ты обычно готовил?

— Да.

— Пришёл в себя? Сможешь приготовить?

— Сейчас набросаем.

— Пойдём вместе.

Готовил Колвин в своей покосившейся хижине за кладбищем. Чтобы дойти туда, пришлось выйти во внешний двор. Сора осталась на площадке наблюдать за женщиной.

Ульф хотел условиться о сигнале: птичий крик, хлопок, какой-нибудь звук, который не выдаст их сразу.

— Я могу крикнуть, — сказала Сора.

— Хорошо. Просто крикни, если увидишь, что она идёт к нам.

Ульф вышел со смотрителем. Сора закрыла проход и поднялась на стену. Пока они готовили еду, Халкнор и Гарэн осматривали крыло с клетками.

Друид нёс созданное пламя. Из-за дверей доносились стоны, писк, скрежет; одни обитатели жались от света к дальней стене, другие молча столпились у решёток. В одной комнате их было около дюжины. Пройдя коридор, спутники насчитали восемь помещений с запертыми существами.

Справа нашлась лестница в подвал. Недалеко от её начала стояла дверь. Халкнор открыл её бесшумно. Пламя осветило бочки. Пахло вином; чем дальше они заходили, тем сильнее. Друид прислушался, но ничего подозрительного не услышал.

Он первым шагнул в середину погреба и неожиданно наступил в лужу вина. Отскочил, упал и ударился головой о бочку.

Жидкость начала подниматься с пола.

Гарэн подставил щит.

— Поднимай меня, — сказал друид.

Гарэн помог ему встать. Они переглянулись, выбирая между боем и уходом.

— Уходим.

Гарэн отступил к двери первым. Халкнор ещё оставался в погребе, когда винная масса ударила. Одна атака не достигла его, вторая рассекла тело. Друид снова стал саблезубым тигром и вырвался наружу. Существо осталось в подвале. Спутники не стали возвращаться туда в темноту.

Выбравшись из погреба, Халкнор вернул свой облик и рассказал Соре о находке. Подобных существ он прежде не встречал. Сама она всё хуже различала женщину на грядках: сумерки сгущались, факелы на стенах никто не зажигал. Отто и Зигфиг не откликались. Гарэн собирался ещё поискать их по двору.

В хижине Колвин сгребал со стола нарубленную рыбу или мясо — что именно, разобрать было трудно — в чан на костре. Добавил крупу из мешка, подложил дров и плюнул в еду.

— Понесли!

— Можешь в следующий раз исключить этот секретный ингредиент? — попросил Ульф. — Думаю, он разбалансирует вкус.

В хижине нашлись банки с солью и перцем. Среди них была банка в золотой оправе. Ульф открыл её: внутри была хорошая смесь специй. Он добавил приправу в чан.

Колвин возразил, что стало хуже, и недовольно отозвался о запахе перца или гвоздики.

— Поверь, разварится — будет ароматнее. Посмотрим, что скажут те, кто заперт.

— Они сумасшедшие.

— А вдруг понравится? Давай поспорим. Если не понравится, можешь дальше добавлять свой ингредиент. Если понравится — отдам тебе эту банку.

С этим Колвин согласился.

Они понесли еду назад. Во внешнем дворе Ульф ещё различал неподвижный силуэт женщины в балахоне на грядках. Сора впустила их и закрыла ворота.

Колвин пошёл раздавать порции. Ульф читал над каждой молитву из найденной книги.

— Всё они дети Божьи, — сказал он.

— Дети безумного Аббата, — возразил Халкнор.

Друид и Гарэн поднялись к мастерской. Дверь выгорела, проход был завален углями и обломками по пояс. Всё, что находилось внутри, превратилось в золу и тлеющие остатки. Дым ещё стоял густо, но дальше огонь не пошёл.

Для ночлега библиотека казалась удобной: пледы, один вход, узкая лестница. Однако оттуда было трудно услышать Колвина, если он заметит врагов. Зал тоже не решал этой проблемы. Ульф предложил магическую хижину, но спутники вспомнили Лысагу: она уже проходила через такую защиту, а повторное использование чар могло привлечь её внимание.

В конце концов выбрали укромный угол двора, где их не было сразу видно от входа и где смотритель мог докричаться. Принесли сено и библиотечные пледы. Сора расстелила плед поверх сена и легла.

Колвину поручили наблюдать с площадки.

— Враги могут прийти опять. Если увидишь — кричи.

Халкнор вспомнил, что пришедшим нужен был именно Гарэн. Ульф предположил, что их послала Фиона; друид счёл это вероятным. Кто их нанял и вернутся ли они, спутники не знали.

Для двух голов придумали простой порядок: одна спит, другая следит. Ульф предложил прочесть молитву перед сном.

Что забирает тьма

Утром Халкнор проснулся отдохнувшим. Гарэн вернул только часть сил. Сора не выспалась совсем, и раны сами не затянулись.

Друид исцелил её. Первое заклинание помогло, но лечение оставалось неполным. Тогда он произнёс второе. Раны закрылись; усталость сохранилась.

Колвин сообщил, что ночь прошла спокойно. Внешние и внутренние ворота были закрыты, но женщину из двора не было видно.

Гарэн ещё раз прошёл по внутренней части аббатства, поднялся на площадки, позвал Отто и Зигфиг. Смотритель видел их вчера, до пожара. Куда они потом ушли, он не знал.

Гарэн продолжил искать. Ульф направился в зал — прибраться возле алтаря и помолиться. Халкнор и Сора вернулись к завесе.

Друид провёл руками вдоль проёма, пытаясь рассеять магию. Тьма не изменилась. Тогда он преобразовал камень возле двери: вдавил угол и создал новый узкий проход. За ним тоже было черно. Сора предложила перенестись внутрь пространственной дверью, но спутники не могли установить, свободно ли место за завесой и куда именно придётся попадать.

В закутке двора Гарэн нашёл два небольших спальника и сумки, которые могли принадлежать Отто и Зигфиг. Ими пользовались, но владельцев рядом не было. Находка не объясняла исчезновения. Он поднялся на башню и посмотрел вокруг. Туман поредел. Теперь над верхушками домов Крецка виднелся большой столб дыма.

— Над городом дым! — крикнул Гарэн вниз.

Спутники стали предполагать, что случилось. Отто и Зигфиг могли испугаться пожара и убежать; могли уйти после известия о смерти Аббата. Гарэн допустил, что с его смертью ослабло державшее их магическое влияние. Халкнор допустил и другое: возможно, дым внизу связан именно с ними. Ни одна догадка пока не получила подтверждения.

Ульф пришёл к завесе с оставшимся куском копья и сунул его в отверстие, которое сделал Халкнор. Остаток исчез. Новым проходом обойти тьму не удалось.

Гарэн поднялся к ним.

— Хочу попробовать пальцем.

— Не надо, — сказал Ульф.

— А что мне будет?

— Пальца не будет, — ответила Сора.

— Мы это уже дважды проверили на копье, — напомнил Ульф.

— Копьё — не ткань. Я хочу сам узнать. Может, будут какие-нибудь ощущения.

Предложение взять для опыта одного из запертых Гарэн отверг. Он собирался проверить на себе.

Сора схватила его руку и направила мизинец к завесе. Гарэн попросил держать его, чтобы при необходимости оттащить. Халкнор слегка обвил его терновым кнутом, приготовившись дёрнуть назад. Ульф стоял рядом и продолжал возражать.

— Знаешь сагу о глупце, который сунул руку в пасть дракона, чтобы доказать свою храбрость? Его так и запомнили — Глупым.

— И без руки, — добавила Сора.

— Что гадать? Сейчас посмотрим, — ответил Гарэн.

— Эмпирический метод.

— Эмпирический метод. Мёртвая ткань.

Гарэн коснулся завесы мизинцем.

Боль возникла в сознании: словно множество игл разом пронзило разум. Вместе с болью пришло безумие. Гарэн ударил кулаком Сору, которая держала его руку. Она ударила в ответ.

Одной фаланги мизинца у Гарэна не было. Край выглядел гладким и запёкшимся; прижигать его не требовалось.

— Лучше подумай, что сделать с этой штукой, — сказал он Соре.

Тьма оставалась в обоих проёмах. Ничего о комнате за ней они не узнали.

Позже Ульф был занят уборкой в зале, а остальные ещё находились на лестнице башни. Сора попросила отойти. Халкнор отошёл от проёма, а она спустилась настолько, чтобы видеть часть завесы с расстояния. Она выпустила два мистических заряда. Оба попали в тьму.

Сора засмеялась. Смех вмешивался в речь, возвращался между словами; объяснить его она не могла. Халкнор попытался вспомнить, встречал ли что-нибудь подобное, но не нашёл ответа. Гарэн применил опознание к самой Соре. Она не сопротивлялась и позволила ему держать контакт, пока он сосредоточивался. Действующих заклинаний он не обнаружил.

Смех не прекратился.

Заглянуть за завесу так и не удалось. Попытки прекратили.

Халкнор снова предложил избавиться от большой женщины.

— Пока силы ещё остались, надо её убрать. Иначе здесь все с голоду умрут. Или отравить безумных — но эту идею никто не поддержит.

— Они безумные, но живые, — сказал Ульф. — Отравление я не поддержу.

Против уничтожения создания из мёртвой плоти он возражал меньше. Сора тоже согласилась искать женщину.

Сначала её высматривали со стены, но не увидели. Затем открыли ворота и осторожно пошли вдоль дальней стены к кладбищу. Среди покосившихся памятников никого не было; Колвин находился у своей хижины. В огороде под ногами хрустел свежий снег. На нём сохранились следы женщины. Они вели внутрь крыла с клетками, к её прежнему месту — она вернулась с другой стороны.

— Кормить она вроде позволяла, или нет? — спросил Ульф.

— Позволяла, — ответил Халкнор.

— Тогда почему дралась с Колвином?

Они вспомнили, с чего всё началось: сами попросили вывести её из крыла, смотритель пошёл вытолкнуть её, и она сопротивлялась.

— Ей надо было просто охранять, — сказал Гарэн.

Ульф согласился оставить её на месте. Женщину не стали выманивать и убивать.

В аббатстве всё ещё жили запертые обитатели, Колвин готовил для них еду, а непроницаемая комната оставалась наверху. Спутникам нужен был отдых в другом месте.

Новый костёр

— Куда собираемся? — спросил Халкнор. — «Винный Волшебник», кажется, единственное место, откуда нас ещё не прогнали.

— Мы хотим отомстить леди Вахтер, — сказал Халкнор.

Но сейчас нужно было уходить и искать место для отдыха. До винодельни было далеко — около двух дней пути. Их собственная усадьба тоже находилась далеко. Вспомнили башню Хазана, но она лежала в стороне; к тому же Эсмеральда могла изменить защиту. Ульф хотел посмотреть карту с пометками Ван Рихтена и тут же вспомнил, что она пропала вместе со снаряжением после гибели на острове.

— А куда вообще ещё можно сунуться?

— Никуда, — ответил Халкнор.

Сначала решили подойти к Крецку. Входить ли в город или обойти его, собирались определить по дороге.

Они шли по опушке, не углубляясь в лес. Между деревьями показалась городская стена. Примерно к одиннадцати утра дым уже перестал подниматься. Криков не слышалось — только обычный негромкий городской шум. Издалека через ветви нельзя было понять, кто находится на стенах.

Халкнор решил разведать сам. Из птиц выбрал ворону: таких они видели в баровийских городах, и обычная ворона должна была меньше привлекать внимание. Он разбежался, отвёл руки назад. Они превратились в крылья, и через несколько шагов друид уже не касался земли.

Остальные остались ждать. Сора по-прежнему смеялась.

Халкнор сначала полетел вдоль края города. Здесь всё выглядело обычно: мужчина колол дрова, женщина несла охапку с заднего двора к дому, жители ходили по своим делам. Затем ворона стала приближаться к центру.

На площади стоял столб с привязанной обгоревшей фигурой. Рядом подготовили второй, свежий; у его основания уже сложили дрова.

Халкнор подлетел к останкам, поклевал обгоревшую плоть и попытался понять, кого сожгли. Тело было слишком сильно повреждено. Узнать его не удалось.

Рядом проходили два стражника.

— Ну что, эту тварь скрутили.

— Сожжём. Говорят, и её сегодня тоже. Не просто же так всё устроили. Поддержать надо будет.

Кого именно они имели в виду, Халкнор ещё не видел.

Халкнор попытался понять, где могли держать Зигфиг. Отдельной тюрьмы в городе не было: для заключения мог сгодиться любой дом. Он полетел к дому бургомистра. Дверь распахнули ударом ноги. Большой человек в железных доспехах, со щитом на спине, вытолкнул наружу женщину со связанными руками.

Фиону Вахтер Халкнор узнал сразу. Рот ей заткнули кляпом.

Следом вышел другой воин — с перевязанным плечом.

— До сих пор не заживает после этих зарядов, — недовольно сказал он.

Третьим появился знакомый тифлинг с откинутым капюшоном.

— Кошку сожжём чуть позже. Начнём с этой мерзавки.

Они повели Фиону к новому столбу.

Халкнор попробовал заглянуть в окно, высматривая Зигфиг. Где она находилась, оставалось неизвестно. Спасать Фиону он не собирался. Он вернулся к своим, снова стал человеком и рассказал о площади, неузнанном теле, приготовленном костре и трёх преследователях.

По его догадке, Фиона могла завлечь их в Баровию, выдав себя за Страда. Возможно, теперь они поняли, куда попали и благодаря кому. Ульф удивился, но допустил такое объяснение.

— Какого чёрта стража им не препятствует? — спросил Гарэн.

— Скорее всего, они сейчас действуют от лица стражи, — ответил Халкнор. — Но к бою мы не готовы.

Ульф предположил ловушку: что, если пленнице придали облик Фионы, а на самом деле у столба Зигфиг? Халкнор возразил, что для постановки нужен зритель; преследователи должны были знать, что казнь увидят. Ульф считал это возможным: утром они обнаружили пропажу своих знакомых и могли пойти искать их в городе. Он мог отправить Зигфиг послание, но боялся вновь привлечь Лысагу.

— А мы её спасать будем? — спросил Халкнор.

— Не знаю. Вы согласны?

Ульф прежде не был религиозен. В Баровии он обратился к свету ради надежды и возможности сохранять жизни; это согласовывалось с его прежней верой в имена, живущие в легендах. Каждая жизнь священна, каждый достоин нового начала. Созидать, а не разрушать — это тоже было частью веры, к которой он обратился. Следовать этим постулатам или отступить от них было делом совести Ульфа. Теперь ему предстояло решить, что из этого следовало для женщины у столба.

— Зачем нам сейчас туда врываться? — спросил Халкнор. — Только потому, что можем застать эту троицу врасплох? Мы к бою не готовы.

— Каждая жизнь священна. Как будто теперь у меня есть причина идти и спасать.

— В город со стражей?

— Я понимаю, как это звучит. Может, можно по-тихому?

Гарэн напомнил о розыске. Ульф ответил, что они и так разыскиваются, но скрытно проникнуть и уйти с пленницей оказалось труднее, чем просто добраться до неё. Невидимого мамонта сделать не получалось: зверем Ульф не мог произнести заклинание, а под невидимостью Халкнор не увидел бы, кого превращать.

Пространственной двери Соры хватало от стены до помоста. Она предложила перенестись туда с Халкнором, вместе срезать путы и увести пленницу вторым заклинанием; друид улетел бы птицей. Для Зигфиг Ульф допускал такой выход. О Фионе он сказал иначе:

— Она своё получит.

Гарэн возразил, что преследователи могут выбежать за стену и догнать их.

— Дым ещё не поднимается? — спросил Ульф.

Над городом снова показался дым.

Превращение пленницы тоже не давало надёжного выхода. Большим зверем она могла бы разорвать путы, ящерицу можно было унести в кармане, но женщина не знала об их намерении и могла сопротивляться чарам. Зигфиг ещё требовалось найти.

— А зачем ей рот завязали? — спросил Ульф.

— Она заклинатель, — ответил Халкнор.

Гарэн предложил договориться о честном бое.

— Удачи, — сказал Ульф.

Халкнор допускал, что освобождённая Фиона станет временной союзницей. Допускал и обратное. Перенестись на крышу, перелезть через деревянную стену или поискать подземный ход можно было обсуждать и дальше, но безопасного отхода с пленницей ни один путь пока не давал. Сора напомнила, что сил убить всех не хватит; кроме троицы, могла вмешаться городская стража.

Ульф вернулся к угрозе, которая оставалась и за стенами Крецка:

— Они охотятся за нами. Всё равно будут проблемой. Могут встретить, когда мы окажемся ещё меньше готовы. Сейчас есть шанс освободить Фиону — если это она — и вместе разобраться с ними.

Халкнор согласился попытаться. Он превратит Ульфа в мамонта, остальные сядут верхом и ворвутся в город. Пока мамонт, Гарэн и Сора принимают бой, друид обойдёт противников и доберётся до столба. Халкнор собирался держаться в стороне, сохраняя превращение как можно дольше. Он мог ещё вызвать ледяную бурю; Сора вспомнила о луче ведьмы и контрзаклинаниях.

— Только она и нас заденет, — предупредил Гарэн.

— Постараемся не задеть своих. И помост.

Дым продолжал подниматься.

— У нас последний шанс сказать, что уходим, — произнёс Ульф.

— Один раз живём, — ответил Халкнор.

— Поехали.

— Я буду помнить вас, — сказала Сора.

Площадь Крецка

Огонь под новым столбом уже разгорался. На соседнем оставалось обгоревшее тело; Фиона была привязана над костром. По улице к площади бежал Ульф в обличье мамонта, неся Гарэна и Сору. Халкнор ещё на подходе спрыгнул со спины мамонта и теперь пробирался к столбу за домами, скрываясь от противников. Трое противников уже заметили мамонта. Застать врагов врасплох не удалось.

— Если это не Фиона, всё равно освободим, — сказал Халкнор.

Остальные встретили троицу на площади.

Два заряда Соры ударили тифлинга в спину и отбросили вперёд. Воин рядом с ним вытащил меч, коснулся раненого свободной рукой — и часть ран закрылась. Со щитом он двинулся навстречу мамонту. Ульф приблизился и приготовился ударить бивнями, если противник подойдёт сам. Гарэн ещё со спины зверя направил в тифлинга три палящих луча: два попали, один прошёл мимо. Воин с булавой попытался колдовать против Соры, но она оборвала заклинание. Он достал щит, булаву и отошёл.

Халкнор оставался за углом дома, откуда мог достать сразу всех троих. Над ними обрушилась ледяная буря. Град ранил врагов и на время затруднил движение, но ни одного не вывел из боя. Тифлинг стал невидимым.

Фиона продолжала гореть.

На пути Ульфа оставался мечник. Два новых заряда Соры не прошли его щита. Он воткнул меч в подмёрзшую землю, опустился на колено и начал бормотать; Сора пресекла и эти чары. Последний запас для контрзаклинаний был истрачен. Мечник выдернул оружие, вышел из полосы града и стал обходить мамонта сбоку. Ульф повернулся, взрыл землю ногами и рванулся следом. Бивни прошли мимо. Гарэн и Сора не удержались на его спине и ударились о землю.

Гарэн поднялся перед мечником. Рапира сначала не достала врага; новым выпадом он ранил его и вытянул через оружие часть жизненной силы. Вместе с исцелением пришло принуждение. Гарэн не сумел сопротивиться: повернулся к Ульфу и вонзил клинок в тело мамонта. Этот удар своих сил ему уже не прибавил.

Халкнор ещё пробирался за домами к Фионе. Воин с булавой тоже сменил место и снова начал колдовать. У мечника оставались трое спутников. В обмене ударами были промахи с обеих сторон: Сора достала его длинным мечом и некротической силой, но повторить удар не сумела; он ранил её клинком с ярким светом. Ульф отступил для нового разбега, приняв на себя меч и свет, похожий на солнечный. На этот раз бивни достигли цели. Мечник устоял, помятый и окровавленный.

Натиск мамонта

Гарэн искал, куда направить рапиру. После неудачного выпада клинок прошёл под руку, к сердцу. Воин опустился на колени.

Кровь не осталась на земле. Она потянулась обратно к раненому — товарищ с булавой исцелил его. Мечник поднялся, и Ульф с Гарэном опять оказались перед тем, кого едва не добили. Вокруг целителя светилась аура.

У последнего дома Халкнор превратился в саблезубого тигра. Он выскочил из укрытия и рванул к Фионе. Ноги женщины горели. Друид собирался с разбега сбить столб массой зверя, но пока успел лишь добраться до неё; путы ещё держали её над костром. В это время тифлинг атаковал некротической магией и снова стал видимым. Заклинание поразило мамонта, Гарэна и Сору.

Сора упала.

На помощь почти не оставалось времени. Ульф видел её, но огромным телом, с которым ворвался на площадь, исцелять не мог. Сам отменить чужое превращение он не мог; оно зависело от Халкнора, находившегося у горящего столба. Гарэн тоже оставался у мечника. Два удара клинком и лучистой силой тяжело ранили его — при отходе ещё одна атака могла повалить и Гарэна.

Ульф хотел оттеснить врагов, чтобы открыть дорогу к Соре. Однако Гарэн стоял рядом с ними. Мамонт мог раздвинуть стоявших перед ним без удара, не ранив Гарэна, но оттеснить одних врагов не получалось. Ульф оставил этот замысел, снова отошёл под ответную атаку, разогнался и атаковал мечника бивнями.

Гарэн воспользовался вторым дыханием и восстановил немного сил. Дважды рапира не достигла противника; он продолжил нападение и рассёк ему шею. Голова повисла. На этот раз мечник больше не поднялся.

Теперь клинок достал тифлинга. Гарэн снова вытянул через него жизнь, и снова оружие заставило его ударить своего. Рапира второй раз вошла в тело мамонта. Гарэн искал возможность приблизиться к Соре, не открывшись для нового удара, но оставался среди противников.

У столба Халкнор услышал приказ прямо в голове:

— Упади.

Тигр рухнул, не сумев сопротивиться. Воин с булавой начал подходить к нему. Тифлинг отходил от Гарэна; рапира ещё раз полоснула его, но не остановила. Он добрался до места, откуда мог атаковать издали, и послал в Гарэна два мистических заряда. Оба попали и отбросили его в дом.

До Соры никто не дошёл.

Она умерла.

Ульф разогнался к раненому тифлингу, насадил его на бивень, встряхнул головой и сбросил тело в сторону крыши. Остался воин с булавой. Возле него лежал Халкнор; Фиону по-прежнему держали путы.

Выбравшись из дома, Гарэн повторил знакомое движение Соры и создал на руке маленький огненный шар. Снаряд прошёл мимо врага. Вокруг того закрутился некротический вихрь, поразивший Халкнора. Друид удержал превращение Ульфа, поднялся и освободил Фиону. Но в бой она не вступила: оставалась в шоке.

Халкнор отошёл от воина под ещё одним ударом. Ульф побежал к ним мамонтом; успел добраться, но не атаковать. Гарэн не захотел снова взбираться ему на спину. Он приблизился насколько мог и истратил последний запас этих чар на три магические стрелы. Все достигли противника.

Ещё одна лучистая атака поразила Халкнора — и удержать заклинание он уже не смог. Вместо мамонта на площади стоял Ульф. Сам друид остался тигром; бросившись на врага, он не достал его когтем. Ульф подбежал с булавой.

— Да направит мою руку свет Латандера!

После первого промаха Ульф всё-таки попал булавой, но удар оказался слабым. Гарэну тоже пришлось повторить выпад, прежде чем рапира заколола последнего врага.

Ульф тем временем уже бежал к Соре. Осмотрел её.

Она не дышала.

Ульф осматривает Сору

Он не знал, что делать, и устал от этой безысходности.

Халкнор вернул свой облик и обратился к освобождённой женщине:

— Фиона, спаси её, если можешь.